Дарья Снежная – Испытания госпожи Трейт (страница 59)
«Брайан! Брайан, некомпетентная ты сволочь!» — мысленно взмолилась я. — «Ты же знаешь, что Тони, этот придурок, иной раз заявляется на светские мероприятия со стволом! Почему не предположил, что кто-то еще может поступить так же и не принял меры?!»
— Ты что, правда собрался нас убивать? — вкрадчиво поинтересовался у Ханта тем временем Тони. — Как это поправит дело твоей жизни?
— Никак, — оскалился Хант. — Но зато это не даст тебе чувствовать себя победителем. Ты ведь такой везучий! Такой изворотливый… Скажи, почему ты просто не сдох в том мобиле?
— Так это ты организовал то покушение! — радостно воскликнул Уолтер, и у меня возникло подозрение, что здесь два опасных сумасшедших, а не один.
Чему он радуется?!
— А я старине Пэришу лишнее обвинение выдвинул! А ведь он говорил, что не причем, так клялся, так слюной брызгал! — жизнерадостно продолжал трепаться Тони.
Трепаться и по миллиметру смещаться вперед и вправо. Между мной и Хантом. Между мной и дулом пистолета.
Мне хотелось заорать, завопить, потребовать, чтобы они оба прекратили, что за бред, мы же цивилизованные люди!
Но…
Цивилизованные люди остались в там, вдали.
Здесь и сейчас сошлись на узкой тропе два хищника, и миром им было уже никак не разойтись…
А я ничего, ничего не могла сделать. Несмотря на то, что после всего произошедшего возобновила занятия магией. Прямо сейчас мне было ужасно страшно сделать хуже. Но я все же шевельнула пальцами в складках юбки, пытаясь осторожно сформировать щит.
— Дэвид, ты неудачник! — скалился в широкой улыбке Тони. — Даже лавры за твое покушение — и то досталось другому!
— Ах ты щенок! — взревел обезумевший от жажды мести мужчина.
И в этот самый момент Тони совершил то, чего никто от него не ожидал — он прыгнул. Вперед. Прямо на Ханта
Для меня словно замедлилось всё время мира. Я видела, как и без того искаженное лицо Ханта перекосилось маской окончательного безумия. Я видела, как задергалось оружие в его руках, в полной тишине выплевывая в нас зачарованную смерть. И между ею и мной снова оказался Энтони — напряженный, распрямившийся пружиной в прыжке Тони.
И только когда он врезался в Дэвида Ханта, всей массой тренированного тела (Брайан, сволочь ты, спасибо тебе!) сбивая того с ног, время отмерло — и картинку догнал звук.
Грохот выстрелов, увязший в артефактном щите, рев сцепившихся мужчин и какой-то странный, высверливающий мозги, невыносимый звук.
Ах, да.
Мой визг.
Собранная для щита энергия почти рассыпалась, но тут я увидела, как Хант тянется к отлетевшему в сторону револьверу и…
Вскинутая рука, непривычно уколовшая пальцы магия и холодный метал влетел мне в руку, больно ударив по кисти.
Грохот ботинок охраны внес приятное разнообразие в какофонию звуков, а обладатели этих ботинок — оживление в батальную сцену, растащив сражающихся.
Вернее, с трудом оторвав Тони от Ханта.
Дэвид Хант рычал, хрипел, и вырывался из рук, пытаясь снова ввязаться в драку несмотря на разбитое в кровь лицо.
Энтони только рвано, бешено дышал, не отрывая взгляда от врага. И выглядел он, если честно, куда страшнее Ханта, и было полное ощущение, что завернутая за спину рука его в случае чего не удержит.
— Мэм, мэм! Мэм, с вами всё в порядке? — пробился ко мне наконец сквозь оцепенение и ужас голос охранника.
Он возник почему-то с боку и говорил успокаивающе и вкрадчиво:
— Мэм, отдайте, пожалуйста, пистолет!
Я с недоумением перевела взгляд на черный металл в моей руке, нацеленный туда, где секунды назад сцепились двое мужчин.
Рука мгновенно затряслась, я едва не выронила ставшее неподъемно тяжелым оружие, торопливо сунула его в протянутую ладонь и бросилась к мужу — лихорадочно его ощупывать.
— Все хорошо, Лив. Оливия. Ш-ш-ш… я в порядке.
На слово я ему не верила. Но, кроме порванного костюма и впрямь не обнаружила повреждений.
Орущего, плюющегося, извергающего проклятия, впавшего в окончательное бешенство Ханта еле уволокли.
А я все еще стояла, вжавшись в Тони, понимая, что сейчас здесь все наводнит полиция, пресса, что будет шум и громкие заявления, и крупные заголовки.
Но пока что, еще несколько этих мгновений — он мой. И с ним все хорошо.
И со мной.
И с нами.
И теперь — откуда-то была во мне такая глупая наивная убежденность — так будет всегда.
Эпилог
— Госпожа Уолтер, я благодарю вас за то, что вы приняли мое приглашение. Признаться, с учетом того, как редко с вами удается побеседовать прессе, считаю, что мне невероятно повезло, — лучезарно улыбнулась мне журналистка.
Конечно, повезло.
Если бы Тони меня не уговорил, черта с два бы я согласилась.
Хотя, конечно, журнал «Жизнь женщины», несомненно, достойное издание, но…
Но за десять лет брака с господином министром к публичности я так и не приспособилась.
Не мое это. Хорошо, мир придумал должность пресс-атташе! Он и отдувается!
Но в этот раз пресса желала побеседовать не с женой министра, и не с заместителем главы Королевского исследовательского центра, и не с ученым, поставившим с ног на голову мировую энергетику, а со мной — Оливией Уолтер, в девичестве Трейт. Как мне объяснили, они готовили серию выпусков, посвящённых известным женщинам нашего времени.
И все равно я сомневалась — ну какая из меня известная фигура?
А Тони считал, что очень даже… фигуристая!
За что был бит, конечно же. Разве я виновата, что после родов слегка прибавила в весе? Ему любой врач скажет, что это совершенно нормально!
Тони в очередной раз закатил глаза на мои комплексы и как-то так получилось, что между поцелуями и прочими убедительными доказательствами того, что его все устраивает — я согласилась на интервью.
Сначала все шло довольно неплохо. Журналистка уточнила основные пункты моей биографии, даже ничего не переврала и не приукрасила. Закончила то-то, поступила туда-то, заинтересовалась фоном, вышла замуж, организовала энергетическую революцию…
Тут я возмутилась, что революцию организовывала не я, а супруг. Мое дело маленькое — проблему найти, а решать ее пусть у других голова болит.
Журналистка рассмеялась, решив, что я шучу. Я подумала и не стала ее переубеждать.
— Скажите, а как вы думаете, как развивались бы события, если бы не вмешались вы со своим открытием?
— Возможно, вмешался бы кто-то другой.
— А все же? Если пофантазировать?
— Если пофантазировать… — я задумалась. — Было доказано, что фон истощался довольно равномерно, за исключением отдельных особенно нагруженных участков на месте самых мощных генераторов. Так что поначалу, в принципе снизился бы уровень поставок. Как это и происходило на протяжении десятилетий, просто медленно, а потому очень слабо заметно. Чтобы получить одно и то же количество энергии требовалось бы все больше и больше времени. Затем, в местах наибольшего потребления начались бы перебои с магией. А затем и вовсе — магические дыры.
— И что получается, мир мог бы остаться совсем без магии?
Я покачала головой:
— Это очень маловероятно. Все же для того, чтобы уничтожить магический фон, который не исчез за полвека крайне активного потребления, нужно было бы просто закрыть глаза на проблемы и продолжать жить как раньше, не обращая внимания на перебои с энергией. Согласитесь, подобное невозможно. Но, конечно, тот факт, что проблема была обнаружена до того, как изменения фона стали действительно критическими, позволил избежать серьезного мирового энергетического и промышленного кризиса. А переход от одной энергетической модели к другим получился более плавным.
— Про вас говорят, что вы вернули магию магам, как вы относитесь к такому утверждению?
Я неловко пожала плечами.
— Никто не отнимал у магов магию. Просто с истощением магического фона истощался и магический потенциал каждого отдельно взятого мага. Знаете, как старики любили ворчать, что вот в их время, трава была зеленее, солнце ярче, а маги — сильнее? Они в общем-то были правы. Маги семьдесят лет назад работали с совсем иным потоком, чем маги десять лет назад, и при прочих равных действительно были сильнее. Сейчас фон восстанавливается, с ним — возвращается и магическая сила. Кроме того, изменения в энергетике вернули повышенный интерес к магической науке. Если раньше, девяносто процентов магии уходило в генераторы, то теперь одаренным людям снова нужно находить ей применение, если они не хотят просто бессмысленно бесплатно сдавать накопленное в браслетах. Но все это я бы назвала… побочным эффектом моей работы.
Журналистка что-то пометила в своих записях, затем отклонилась, окидывая их общим взглядом, кивнула сама себе и задала следующий вопрос: