Дарина Грот – Без Границ (страница 52)
– Мои глаза! – рыдала несчастная.
Тут сердце Виктории сжалось в кулак, от понимания всего ужаса происходящего. Харон был серьезен и внимательно изучал Викторию и ее реакцию. От ее ненависти и следа не осталось. Но появилась жалость и ненависть к самой себе. Презрение.
– Этого не может быть… – сквозь оглушительные вопли Анны, Харон услышал тихий шепот Вики.
Мужчина молчал. Ему нечего было сказать. Он знал одну тайну, о которой было велено молчать. И к тому же, он только что видел собственными глазами работу ведьмы.
– Харон, скажи, пожалуйста, что это все неправда, – Вика снова всхлипнула, вытирая тыльной стороной ладони слезы.
– Что именно? – скосить под дурочка – вот, что оставалось демону.
– Это же не я? Не мои слова? – Вика искала поддержку.
– О чем ты говоришь, малыш?
– О том, что я ей сказала…а теперь она ждет скорую с ожогами по всему лицу…
– А, – Харон бросил взгляд на барную стойку, где только что была Анна и ее коллеги. – Нет, не думаю. Это совпадение. Просто совпадение. Но впредь тебе следует быть поаккуратнее с такого рода пожеланиями.
Виктория уставилась на демона глазами полными слез. Ей было чертовски плохо и стыдно. Чувство вины уже точило зубы о ее и так истерзанную плоть.
– Людям вообще стоит научиться думать о своих желаниях. Вы никак не хотите понять, что некоторые из них сбываются. Бойтесь своих желаний.
Мужчина загадочно улыбнулся, бросив исподлобья зловещий взгляд на девушку. Где-то в глубине тела, души она понимала, о чем говорит Харон, но ни разум, ни сердце не собирались принимать тяжелую истину, в которую и верить-то не хочется.
– Зачем ты это сказала? – Харон опустил пустой третий стакан.
– Я не знаю. – Вика склонила голову и закрыла руками лицо. – То, как она смотрела на тебя… Как ты держал ее за руку. Как произносил ее чертово имя… Да, Харон, это определенно называется ревность и я ревную тебя! В этом нет ничего удивительного! Я люблю тебя и ревную. Я хотела пожелать ей смерти, но что-то остановило меня.
– Забавно. – Демон прищурил глаза. – Когда ты злишься, я начинаю чуть-чуть слышать твои мысли. Мысли, истошно кричащие о смерти, требующие материализации, я слышал. Но честно, я надеялся, что это не твои мысли. До сегодняшнего момента я знал тебя как самого доброго и отзывчивого человека, которого я когда-либо встречал. Что с тобой, детка? Как связаны «я люблю тебя» и безумная, слепая ревность? Ответь мне!
Виктория нервничала, опустошая свой стакан. Ее руки постоянно что-то тормошили, глаза искали. Она не могла просто сидеть на месте. Мондраж, охвативший тело смущал ее, лишая смелости.
– Я слушаю. – Харон напомнил о себе и своем вопросе.
– Сегодня так шумно… пятница. Я даже не слышу собственных мыслей…
– Вика! – перебил ее демон. – Я помогу тебе.
С подонской улыбкой, он встал со своего места и, сделав пару шагов, оказался около девушки. Он уселся рядом с ней на кожаный диван, крепко обняв взволнованную даму.
Его пальцы копошились в волосах, резко замерли и словно клешни, начали погружаться в затылочную область. Виктория пыталась запрокинуть голову, чтобы прижать мужскую руку. Второй рукой мужчина пододвинул слабо сопротивляющуюся девушку к себе и поцеловал. Он уже давно приметил, что во время сладострастного поцелуя сила сопротивления и блокада мыслей значительно слабели и выудить то, о чем думала Вика, не составляло особого труда.
Демон продолжал свой умопомрачительный поцелуй, лишая девушку воздуха и разума. Вокруг все становилось темнее и интимнее, свет затухал, лаская своими ненавязчивыми лучами пылающую страстью парочку.
Кругом никого нет. Романтичная музыка. Святящийся шар под потолком. Поцелуй, длинною в вечность. А как же важен этот поцелуй для Вики, как трепетало ее сердце под натиском теплых и сладких губ. Как важны были ей объятия этого мужчины, такие сильные, страстные и теплые.
– Я все еще слушаю, – лишь на секунду инкуб оторвался от губ Виктории.
Та мимолетная секунда нужна была для нее, чтобы схватить воздуха и вернуться в океан страсти, полностью отдаваясь ему.
– Ты сама скажешь или мне сказать? – прошептал свой вопрос Харон, еще нежнее и крепче сжимая обмякшую девушку.
Она уже давно забыла об официантке, о своих словах и ужасном совпадении. Забыла о своей ревности, потому что на тот момент Харон принадлежала лишь только ей. И она это чувствовала и с радостью принимала.
– Я понял, детка, – его горячие губы опустились на шею, чуть ниже мочки уха. – Я сам… скажу.
Виктория запрокинула голову и провалилась в иллюзорное наслаждение. Руки Харона все так же обнимали ее податливое тело, вступая в роль проводника для дерзких мыслей человека.
– Эгоистка, – мужчина зашептал, с улыбкой на лице. – Эгоизм. Это слово вертится у тебя на языке. Я твоя собственность, да? Вот как ты воспринимаешь… Собственность.
– Нет-нет.
– Ох, я слышу совсем другие вещи, – демон остановил свои умопомрачительные поцелуи. – Ты даже забыла о существовании людей и о том, что они на нас смотрят.
Виктория открыла глаза. И вправду, пятничная толпа никуда не делась, народ все по-прежнему пил и не стесняясь, пялился на страсть инкуба. Девушка поправила волосы, кофту и отвернулась от строптивых глаз.
– Не собственность. – Заключила она.
– Все, что мне надо, я услышал. Ты считаешь, что я принадлежу только тебе, потому что ты меня любишь. Интересная логика. Хочешь я поделюсь своими мыслями?
Вика молча кивнула головой, пряча под волосами красный цвет стыда на щеках. Она все еще неловко чувствовала себя из-за того, что совсем забылась, позволив мужчине чуть ли не возлечь с ней посреди бара.
– Почти два месяца я нахожусь на земле среди людей. Я непросто сижу дома и жду твоего возвращения, как верный пес. Я работаю над пониманием психологией человеческих отношений. Я прочел ни один десяток женских и мужских мыслей и пришел к выводу, что огромное количество женщин уравнивают собственность и возлюбленного. То же самое делаешь ты. Почему-то здесь, в этом вопросе, люди напрочь лишают друг друга души, внедряя материалистические ценности. Тут даже не в доверии вопрос. Ты можешь верить, но «мое» – оно никуда не девается. Ты эгоистка. Ты хочешь быть единственной в мире женщиной, на которую я посмотрю и к которой притронусь.
– Это чувство, которое я не могу контролировать. Возможно, ты прав. Я, действительно, хочу быть единственной в твоей жизни. Разум понимает, что это невозможно. Он помнит, чем мне пришлось пожертвовать ради того, чтобы быть сейчас с тобой. Но сердце, Харон, сердце человека устроено намного сложнее, чем просто четырех камерный кусок мяса. Сердце никогда не согласится с разумом. У них даже разные виды мышления, настолько разные, что разум никогда не придет к таким выводам, к которым приходит сердце. Общаясь так плотно с людьми… со мной, тебе придется учитывать этот факт. Ибо когда ты подслушиваешь мою внутреннюю борьбу и диалоги, ты должен быть готов, что услышишь исповедь сердца, не разума. Какое место в аду занимает ревность?
Мужчина взглянул на девушку с неким недоумением.
– Ревность? В аду? Я бы не сказал, что мы очень ревнивые. Никаких проблем с ревностью у нас нет. Население четко знает, где чья собственность и никто не претендует на чужое. Это бесполезно. Все, что попало в руки демону, остается там до тех пор, пока сам демон этого желает. Когда это становится ему не нужно, он избавляется от этого. Другие ненужную вещь не подбирают. Ниже их достоинства.
– То есть у вас действительно понятия измены не существует?
– Ох, до чего же ты забавная! – Харон усмехнулся. – Виктория, ты не сможешь заставить меня чувствовать ревность, ты не сможешь мне изменить. Я не знаю, что это такое.
– Что ж, это печально. Но я все равно попробую доказать тебе, что человеческие чувства уникальны и научись ты их испытывать, твоя жизнь никогда не будет прежней.
Харон молча разглядывал оливковые глаза напротив, возрождающийся в них огонь, пламя которого подавало надежды устроить пожар вселенского масштаба. Эти глаза с бешенной легкостью едва не прокляли малейшее препятствие. Эти глаза полны самоотдачи и любви и в то же время, их эгоизму нет придела.
Волнистые рыжие волосы, ровно подстриженные по нижнему углу лопаток, словно меняли свой цвет. Краснели, набирались зловещего окраса, пропуская его сквозь себя, покрываясь невероятным блеском, свечением пламени. Аккуратно рассыпанные веснушки, лицо из-за которых казалось утонченным и изящным, стервозным, забавляли демона.
Да, черт возьми, лицо девушки нельзя было назвать добрым. Ранее милый рыжий цвет, спровоцировавший Люцифера на пару капель сентиментальности, в тот момент выступал в роли индикатора опасности, как яркие пятна у каракурта. Вот момент Харон ясно увидел, что разум, как всегда еще не в курсе, а вот сердце, похоже догадывается о присутствии неоднородной, мощной силы внутри тела, потенциалы которой все еще пока не раскрыты и никем не опознаны.
– Ты очень красивая… – демон был серьезен.
Ему не хотелось очаровывать Викторию. Он прекрасно знал, что она и так очарована им. Он просто захотел сказать ей это. Захотел сам услышать, как изменилось его мнение. Тогда, в начале лета, она была миловидной дурочкой.
– Я? – усмехнулась Вика.
Ее щеки снова вспыхнули, глаза заблестели. Как же ей хотелось спрятаться в какой-нибудь панцирь и вести оттуда диалог.