Данил Корецкий – Возвращение не гарантируется (страница 59)
Мир шоу-бизнеса жил по особым законам. Здесь обсуждали, кто с кем спит, кто с кем уже перестал спать, а кто с кем хотел переспать, но не получилось. Как правило, эти сведения были неточными, противоречивыми, часто вообще лживыми. Но, в конце концов, неточности считались в порядке вещей: рассказал так, а получилось этак… Ну что ж? Бывает.
Часто после того, как она освобождалась, за ней заезжал Скат. И он разительно отличался от всех этих людей. Надо сказать, что, хотя он и не увлекался рассказами о своей жизни, ей было интересней находиться с ним и ощущать исходящую от него силу.
Но Домбровский через Вениамина пытался воспитать из нее, а заодно и из Галки, адептов этого странного и какого-то однобокого мира. Он передавал билеты на самые значимые концерты и требовал, чтобы они погружались в атмосферу песенного сообщества. Проводником в эту новую для них вселенную выступал Вениамин, который очень серьезно относился к поручениям «главного по песням»…
На концертах задавали тон надоевшие, но «незабытые имена». Столь же заслуженные, сколь и древние, лайнеры советской эстрады на остатках творческого топлива тянули к своим последним аэродромам. Садиться на промежуточных и отдыхать они не хотели, да и не могли. Этого многие не понимали, возмущались таким упорным стремлением не сходить с маршрута, уступая дорогу молодым дарованиям, а, надсадно гудя выработавшими ресурс моторами и скрипя разболтанными заклепками изношенных фюзеляжей, лететь все дальше и дальше… Особенно негодовали те, кто никогда не летал, не умел этого делать и не имел ни своего топлива, ни запасных аэродромов.
— Сколько можно слушать эту Патрикеевну или Барского? — каждый раз недовольно говорила Галка. — Ушли бы уже на пенсию, дали дорогу молодым!
— Не вздумайте сказать этого при Илье Васильевиче! — замахал руками Вениамин. — Это будет грубо и бестактно, к тому же несправедливо! Те, кого вы назвали, настоящие звезды советской эстрады, они закончили консерватории, тексты песен для них сочиняли известные поэты! Настоящие звезды не гаснут, они и сейчас собирают полные залы, хотя петь им, конечно, гораздо труднее, чем молодым: и голосовые связки перетружены, да и попробуйте в их возрасте простоять два часа на сцене! И потом — кому давать дорогу? Где эти «молодые»? Растатуированные обезьяны с пирсингом в носу, которые ничему не учились и ничего не умеют! Разве рэп — это песни?!
— Но они собирают стадионы! — возразила Галка.
Вениамин развел руками.
— Да, но кого они собирают? Разве можно сравнить качественный состав их зрителей и поклонников Барского?
— И зарабатывают миллионы! — не сдавалась Галка.
Вениамин снова развел руками.
— Это следствие недостатка культуры у широких масс! И с этим надо работать!
Очевидно, он передал содержание разговора своему шефу, потому что повышение культурного уровня началось уже через неделю: Вениамин передал билеты в Оружейную палату.
— Возьмите своих гм… поклонников, Илья Васильевич придет с супругой, я тоже… Посмотрим знаменитые экспонаты, прикоснемся к исконной русской культуре, обменяемся впечатлениями…
Такой оборот дела Джен удивил, а многоопытная Галка шепнула на ухо:
— Это уже знакомство семьями… Только для чего? Непонятно — чего он хочет? И кого мне брать — Сёмку или Лешку?
Джен пожала плечами.
— Лучше Лешку позову… Уж больно у Сёмки вид специфический!
Джен пожала плечами еще раз:
— Тебе видней, подруга!
Как и договорились, встретились у входа в музей. Домбровский опоздал на двадцать минут. Он был, как всегда, в белом костюме, только теперь наряд дополняла белая шляпа. Мэтр важно вышагивал впереди, картинно поигрывая черной тростью с массивным бронзовым набалдашником. Слегка отставала от него восходящая звезда эстрады Инна Сверхновая, которую все знали не столько по успешной концертной деятельности и обещающему псевдониму, сколько благодаря телевидению, ибо в последнее время во всех передачах Илья Васильевич показывался только с молодой женой. За ними шли Вениамин, которого держала под руку симпатичная худенькая брюнетка, и две девушки, чье присутствие заранее не оговаривалось. Распущенные по плечам волосы, подкачанные губки, короткие юбки, походки «от бедра»… С первого взгляда было видно, что они считают себя красавицами и любовь к себе затмевает любовь ко всему остальному миру.
Впрочем, все женщины из свиты мэтра в чем-то были схожи, как скаковые лошадки из одной конюшни или финалистки конкурса красоты, прошедшие кастинг и предварительные туры, — может, высоким ростом и модельной внешностью, может, потому что были одеты по одной моде — фирменно, дорого и броско. На их фоне Скат и Ерш выглядели довольно бледно, хотя Джен и Галка вполне вписывались в облик и стиль новой компании.
Знакомство началось с того, что жена Вениамина радостно бросилась к Скату и Ершу, расцеловав каждого в обе щеки. Такой порыв ее супруг оценил буднично и благосклонно, а Домбровский и Инна немало удивились.
— Вы что, знакомы? Откуда? — с простодушной прямолинейностью спросила Инна.
— Отдыхали вместе, — пояснил Веня, который помнил инструктаж. Роза тоже все помнила и потому молча кивнула.
— Где же это вы вместе отдыхали? — скептически поинтересовалась Сверхновая, оглядывая парней с ног до головы. — В Кальяри? Или в Сан-Тропе?
Действительно, «кинжалисты» не были похожи на тех, кто оттягивается на дорогих курортах: Скат в «беспородной» белой рубашке и таких же брюках, а Ерш в поношенном костюме сослуживца, в котором ходил на торжество в «Форте-отеле», — Карлсон обнаружил на нем пятна и обратно не принял, потребовав новый костюм. Как и следовало ожидать, у Ерша свободных денег не было, и этот вопрос отложился в долгий ящик, зато его гардероб обновился, хотя не настолько, чтобы представители шоу-биза принимали его за своего. Да и вообще, по неуловимым для обычного взгляда признакам парни не вписывались в облик завсегдатаев пляжей Сардинии или Лазурного Берега.
Вениамин это понял и быстро сориентировался:
— Да нет, здесь, на природе…
Наступила неловкая пауза.
— Ну что, друзья мои, — доброжелательно улыбаясь, сказал Домбровский и поправил тростью шляпу, чуть сдвинув ее на затылок. — Не пора ли нам познакомиться? Да и пойдем на экскурсию…
Вениамин, который знал всех, представил незнакомых друг другу.
— Это Илья Васильевич, это Евгений и Алексей…
Мужчины пожали друг другу руки.
— Очень приятно! — Мэтр доброжелательно улыбался, «кинжалисты» тоже постарались изобразить улыбки.
— Эта красавица — Инна, а это моя Роза. А вот Женя, будущая знаменитая певица, и ее подруга Галина, которая тоже тянется к искусству… А это модели, назовитесь, девочки!
— Вера! — густым мужским баском представилась одна и протянула руку. Мужчины вяло пожали холодные пальцы, прикладываться губами никто не стал, поэтому вторая просто назвалась:
— Маша, — но руку не протягивала, хотя голос у нее был нормальный — женский и даже приятный.
В вестибюле их встретила озабоченная черненькая женщина-экскурсовод по имени Светлана Николаевна, она извинилась перед Домбровским и предупредила, что придется сократить экскурсию на время опоздания. Мэтр кивнул головой. Скат удивился, что извиняется не виновник опоздания, а перед ним. Но для Домбровского это, похоже, было в порядке вещей.
Потом они ходили по залам, погрузившись в удивительную историческую атмосферу и рассматривая парадное облачение царственных особ и церковных персон.
— Вот облачение митрополита Никона, — поведала Светлана Николаевна, ее озабоченность пропала, растворившись в охватывающих высоких чувствах. — Изготовлено из чистой золотой парчи, с нашитыми жемчужинами и золотыми пластинами, его вес составляет двадцать четыре килограмма…
— Замучаешься в таком ходить! — пробасила Вера и трубно захохотала. — А то и вообще копыта отбросишь!
Экскурсовод втянула голову в плечи.
— Да, вес такого наряда равен весу рыцарского доспеха, — дипломатично среагировала она.
Потом смотрели царские головные уборы и символы государственной власти: короны, скипетры, державы — все из золота, богато инкрустированного драгоценными камнями.
— Вот бы такой камушек выковырять, — вздохнула Вера и снова хохотнула.
— А это знаменитая шапка Мономаха, — продолжала Светлана Николаевна. — Ею венчали на царство Великих Князей Руси…
— Можно вопрос? — спросила Инна.
— Конечно, — улыбнулась гид.
— А как соболиный мех сохранился столько веков? Или его обновляют?
Светлана Николаевна смутилась.
— Э-э, видите ли, экспонаты в герметичных шкафах, с постоянным климатом…
— Ерунда, настоящий мех давно моль сожрала! — протрубила Вера. Маша дернула ее за руку, но та не вняла предостережению. — А что, не так?! Если не моль, так все равно бы мех выпал, одна лысая кожа и осталась…
— Извините, девушки, вы мешаете вести экскурсию, — с трудом сдерживаясь, проговорила гид. Лицо ее покрылось красными пятнами.
— Я дико извиняюсь, — приложив руку к объемной груди, покаялась Вера. — Молчу, молчу, молчу…
Некоторое время экскурсия продолжалась без пояснений и комментариев, Очевидно, Светлана Николаевна пыталась взять себя в руки. Ей это удалось, когда подошли к трону Ивана Грозного, облицованному пластинами из слоновой кости.
— Обратите внимание — на них нанесены библейские, мифологические, исторические сюжеты, — сказала Светлана Николаевна. — Исключительно тонкая работа… Такой не увидишь больше нигде!