Броня Сопилка – След Чайки (страница 46)
Лина таращилась в потолок, мерцающий сполохами отраженных датчиков, и пыталась отрешиться от зудящих мизинцев. Информация втекала в неё и вытекала, почти не задевая душу – сильнее задеть уже было некуда. Ей просто нужно было это узнать, а что делать с этим знанием, она решит потом. Когда уйдет спец. И боль.
Спец продолжал говорить монотонно и немного нервно, словно всё это накипело в душе, и ему было необходимо высказаться. Не затем, чтобы её разговорить, не затем, чтобы увидеть её реакцию – он даже не смотрел на неё. Он будто просто выполнял её немое желание узнать.
– Случай забылся-замялся. А потом ты выжила после падения с небоскрёба. Ничего особо странного в том и не было, ведь обнимавший тебя человек защитил тебя собственным телом, и ты почти не пострадала. Удивительным было то, что и сам этот человек почти не пострадал. Ну как, не пострадал? Многочисленные переломы и ушибы, и необъяснимая кома у обоих. Но в сравнении с тем, что обычно остается от таких летунов, вы очень легко отделались, словно упали этак метров с трёх, а не с трёх сотен. Парень заинтересовал нас сразу. Лиловая кровь и чудесное спасение вызвали такую шумиху в народе, что наши хаки забодались её заминать, и забрать из госпиталя тело получилось не сразу. Но после этого начали неумолимо падать его жизненные показатели, и мы не представляли, что с этим делать, пока…
Что именно пока, Спец так и не сказал – начал бродить по тесному боксу, то появляясь в поле зрения Лины, то пропадая. Девушка продолжала смотреть в потолок и даже вздрогнула, когда он снова заговорил.
– У тебя при первых анализах снова обнаружили – хе-хе, кто бы мог подумать? – избыток меди в крови. Уже куда выше нормы. С детскими проблемами это не связали – кровь была обыкновенная, гемоглобиновая, а при падении вы, ребята, так вымазались в… друг в друге, что избыток меди списали на отравление кровью парня. Парня, мда. Того самого парня, которого прежде просто не было на планете. Не гражданин нашей страны, и не официальный гость из-за границ. Запрос в страны мира ничего не дал. Как до этого – ничего не показали камеры слежения. Впрочем, – Спец остановился и поморщился, дёрнув подбородком назад, – это ты и так знаешь. Что же касается тебя, – мужчина снова зашагал по боксу, – концентрация меди только увеличивалась, а затем начались мутации крови. Юля, которая из-за беды с дочкой перевелась в главный госпиталь…
Лина удивленно моргнула. Про мутации и собственную, вдруг перешедшую на медь вместо железа, кровь она уже знала, а вот то, что спец называет маму Юлей, причем не в первый раз, сильно резануло слух.
– …и обнаружила изменения, – голос спеца был задумчивым, словно он и сам сейчас вспоминал и анализировал имеющиеся данные. – Некоторое время она скрывала своё открытие. А потом они с Димычем пришли ко мне…
Здесь Лина вообще дышать перестала, лишь молча умоляя птицу-говорун, напавшую на спеца, никуда не улетать.
– И поставили мне, – «мне» он произнес с искренним удивлением, – ультиматум. «Ник, я понимаю, что ты её заберёшь, – заявила Юля. – Не буду говорить, что только через мой труп, но только вместе со мной уж точно». Ну и Димыч добавил: «И со мной. Бери, – говорит, – мы тебе ещё пригодимся»…
Тут у спеца запищал комм на руке, он автоматом его активировал, хотя обычно выходил говорить наружу:
– Что? – он снова остановился в поле видимости и… слегка пошатнулся.
– Ник, она тебя пробила! Выходи сейчас же!
Спец, по имени Ник, замотал головой, агрессивно почесал нос и лоб, и порывисто выдохнул.
– Мля, и нахрена я тебе всё это рассказываю?.. – на мгновение он повернулся к Лине лицом, но тут же зажмурился, словно боясь контакта глазами, и быстро вышел, умудрившись хлопнуть инерционной дверью.
Но девушка это отметила лишь краем сознания. Даже то, что она смогла вывести на нужный разговор Злого спеца – не трогало её. Лина узнала голос из комма.
Голос мамы…
По лицу покатились слезы, а потом силы покинули её. ***
И сейчас, прикованная к ложементу, с трудом сохраняя сознание, Лина не могла для себя решить, было ли это на самом деле, или то, что она сейчас вспомнила, только сон и бред?
Кажется, это была последняя беседа со Злым спецом – больше он к ней не заходил.
Лина то забывала об ней и о том, чем она закончилась, то вспоминала отчётливо и с тоской понимала, что слышала голос мамы. А значит, мама всё также считает её коварным пришельцем, убившим её дочь и больше двадцати лет втиравшимся в доверие её семьи. И тогда в горечи отчаяния девушке казалось, что всё – очередной выверт отравленного препаратами воображения.
Добрый доктор, навещая её, в глаза не смотрел и о случившемся не напоминал, но был ещё более ласков, набирая кровь на анализы и просматривая диаграммы, интересовался самочувствием и обещал, что некое «всё» – будет «очень хорошо».
А сегодня, кажется, не больше часа назад, Лина даже рискнула обратиться к нему с просьбой, добавив совсем чуть-чуть внушения:
– Пожалуйста, – жалобно пробормотала она. – Освободите мне хотя бы руки.
Увы, она до сих пор не понимала, как она умудряется порой что-то кому-то внушать, и эта её попытка повлиять на доктора вызвала весьма нервный ответ:
– Ты ещё на побережье опять попросись! – прозрачный намек на просьбу, которую девушка так часто повторяла в бреду ещё в начале своего заточения. – Нет уж, «Блюскайчик», движения тебе не показаны. Зато скоро будет массажик, – проворковал он, словно утешая ребёнка или душевно больного человека.
У Лины предательски защипало в глазах: ну, хоть бы сами съездили, если так боятся, что она ускачет, просто шевельнув рукой!
Она и не заметила, что произнесла эти слова вслух, и удивилась ответу:
– Съездили уже.
– И что? – Лина затаила дыхание.
– Ничего. Как и следовало ожидать, – Добрый доктор потер подбородок и дёрнулся от писка коммуникатора. – Мне жаль, – добавил он не слишком искренне и выскочил за дверь, словно девушка могла его укусить.
А в бокс вошла огромная нелюдимая санитарка, готовившая Лину к сеансам импульсного издевательства и обходившая по нужде. Больше никто, кроме этих троих, к узнице не заглядывал.
В этот раз девушка вкуса гадкой резины почти не ощущала – и тошнило её исключительно от мыслей.
Что значит «ничего»?
Не нашли нуль-точку? Но почему? Она же довольно подробно описывала это место, оно ведь прямо на побережье, там ведь не промахнешься!
Не нашли привратника?
Или он не счёл нужным или возможным выказать себя?
Может, он не стал открываться спецам, храня тайну Ассоциации Скитальцев?
Действительно, что значит жизнь какой-то недоучки на фоне такой серьёзной структуры?
Боги, и как же ей отсюда бежать?
Бежать…
Бежать – не было никакой возможности.
И что самое смешное, не только и не столько по причине неподвижности.
Магия была с ней, и то, что она смогла зацепить Злого-презлого, и кажется всё-таки немного, саму малость, доброго доктора, только подтверждало это.
Она стала слабее, и расходовала силы куда быстрее, видно обычное её тело было слишком слабым, или её одинокая душа не обладала былыми «силами трёх». И восстановить их было неоткуда, медитации вместо восстановления сил приводили к выматывающим паническим атакам.
Но всё же Лина была уверена, что смогла бы заставить санитарку отключить оковы. И может даже и отвести глаза наблюдателю. Прыгнуть после этого вряд ли получится, но можно ведь и просто упасть с ложемента. А заклинание перехода заготовить заранее…
Может и не получиться, конечно, но… попытаться-то можно.
– Да-да, и сразу в утиль, если не выйдет, – издевательски хмыкнул надоедливый глюк.
Кыш-кыш, противный! Не в этом дело! Можно и лучше подготовиться, и лучше обставить побег, только…
Только основная причина её бездействия была в том, что до сих пор ей так и не удалось выяснить фиксов ид своего мира!
Чтобы вернуться сюда. Может даже уговорить о помощи Ники, и вернуться. Вернуться вовремя! Беспощадная Вселенная лишала её любой возможности устроить тот самый Невероятный Случай…
А бросить свой мир на погибель Лина не могла. Смотрела на людей, заперших её, на Доброго Доктора и Злого Спеца, на большую санитарку, думала о родных, которые, видимо, считали её убийцей её же самой… и сердце замирало от ужаса, а в памяти всплывали виденные Ники и Дай-Руан картины светопреставления…
И вспоминались слова Ники о том, что сообщения о множественности Вселенной или будущем Конце Света не помогали избежать катастрофы.
Оставалось ждать.
Как же корила она себя, что спугнула Злого-презлого. Ведь он кажется, начинал ей если не верить, то хотя бы слушать. А теперь он не приходил. «Пришелицу» словно решили взять на измор неизвестностью. И хотя боль больше не резала её на кусочки, затаившись ноющим комком в груди, с каждой искусственной ночью держаться становилось всё сложнее.
{– Нет, она, конечно, тоже не гений. И что он полный кретин, я знал давно, ещё с того момента, как он умыкнул тебя, а её бросил в жертвенный огонь, но я надеялся, я верил, что он поумнел! Ну, сколько ему нужно смертей?!}
Подозрительный глюк, вещавший подозрительные вещи, снова нарушил рациональное течение сна, в котором Лина пыталась вспомнить всё, что с ней было здесь, и проанализировать ситуацию.
Последнее время Лина вообще плохо спала.