Братья Рюриковы – В тени императора (страница 8)
Чего-чего, а свободы Павел ощутить никак не мог. Его угнетала подписка, данная подполковнику Пестелевичу. Он боялся. Боялся, что о его тайной миссии станет известно однокурсникам, что во время сна в казарме он случайно проговорится, выдаст тайну.
Бывшие одноклассники с трудом признали бы в этом осунувшемся, бледном, с погасшим взглядом молодом человеке прежнего любимца публики, заводилу, весельчака.
Павел делал всё автоматически. Без энтузиазма грыз гранит морской науки, ходил в наряды, готовился к выпускным экзаменам. Не было больше самоволок, танцплощадок, девушек из кулинарного училища, которые могли вкусно накормить и приласкать.
И вот государственные экзамены, банкет в ресторане «Морской волк», тосты за тех, кто в море. Выпускников ждали моря и океаны, экзотические страны, романтические встречи. И обнявшись, качаясь, словно на волнах, они пели:
Тут Солнцедаров, с трудом сдерживая слезы, освободился от братских объятий и бросился прочь.
В туалете никого не было, и Павлик смог дать волю чувствам. Он плакал. Не видать ему ни Кейптауна, ни Жанетты. Его, единственного с курса, ждут суровый и неприветливый Север, военно-морской флот. В голове против воли зазвучало:
На последних словах песни слезы хлынули ручьем.
– Я разделяю ваши чувства. Я бы тоже плакал от счастья. Такая судьба впереди! – тяжелая рука опустилась на плечо Павла. – Хоть волны и стонут, и плачут, и плещут на борт корабля, но радостно встретит героев Рыбачий, родимая наша земля, – речитативом произнес подполковник Пестелевич (а это был он).
Сотрудник КГБ крепко пожал руку молодому офицеру.
– Поздравляю с окончанием училища! Уверен, вы с честью выполните свой долг перед Родиной. Волосатово – городок небольшой, но место стратегически важное. Недалеко от Рыбачьего, кстати. Внешний враг туда не сунется. Опасней враг внутренний. Связь будете держать только со мной.
Слезы моментально высохли. Павел расправил плечи, и они в едином порыве запели:
В эти мгновения они по-настоящему любили море, Родину, Северный флот.
Поездом до Мурманска, дальше два часа автобусом. Младший лейтенант Солнцедаров поглядывал в окно и читал купленную на вокзале книжку о Кольском полуострове:
«Кольский полуостров – один из живописнейших и суровых регионов Советского Союза. Благодаря законам полярных широт смена дня и ночи в этих местах дарует неописуемое сказочное зрелище – Северное сияние. Неотъемлемой частью пейзажей являются озера с чистейшей водой, красивые водопады, потрясающие воображение скальные выходы. Девственная природа, практически не тронутая человеком, бросает вызов климату и радует глаз яркими праздничными красками».
Павел перевел взгляд с книги на пейзаж за окном и не увидел ни ярких праздничных красок, ни девственной природы. Зато увидел низкорослые кривые березки, серые сопки, скособоченные постройки, ржавые конструкции неизвестного назначения. Увиденное кардинально отличалось от прочитанного, но Павел был готов к любым неожиданностям.
Населенный пункт Волосатово встретил молодого офицера гостеприимно. На автобусной остановке лохматая дворняга приветливо махнула хвостом. Солнцедаров миновал контрольно-пропускной пункт.
Военный городок не отличался от великого множества других, разбросанных на необъятных просторах СССР. Всё звало к подвигам и образцовому выполнению воинского долга.
Павел прошел по чисто выметенной дорожке вдоль фанерных щитов с наглядной агитацией. Были здесь патриотические лозунги и выдержки из уставов. Взгляд задержался на плакате, с которого на вновь прибывшего в упор смотрел суровый матрос в бескозырке и с автоматом. Павел поежился: матрос удивительно походил на подполковника Пестелевича. Надпись на плакате призывала: «Не теряй бдительность. Будь всегда начеку!»
Солнцедаров согласно кивнул.
Далее – представление по случаю прибытия и размещение в офицерском общежитии. Усатый комендант в тельняшке выдал ключ, постельные принадлежности, графин для воды, два граненых стакана и негромко, словно о чем-то интимном, сообщил: «Каюта двухместная. Но пока поживешь один. Пока освоишься, то да сё…»
Павлу показалось, что старый моряк на что-то намекает.
В маленькой комнате стояли две кровати с панцирными сетками и скатанными матрасами, стол, два стула, шкаф и две тумбочки. Все предметы были украшены бирками с инвентарными номерами.
Из чемодана Павел извлек тельняшки (летнюю и зимнюю), спортивный костюм, новенькие кроссовки Adidas – подарок матери, бутылку кипрейки «Царская» (экспортный вариант) – подарок отца. И купленную у спекулянтов книжку с картинками. Книжка называлась «Камасутра». А еще в чемодане были коричневая тетрадь с собственными стихами, томик поэта Николая Рубцова, тоже служившего на флоте, блок сигарет Marlboro, десяток фирменных пластмассовых зажигалок (для подарков), несколько плиток шоколада «Вдохновение» (на всякий случай) и шариковая авторучка, внутри которой находилась фигурка стройной девушки в легком платье. При переворачивании ручки девушка расставалась с одеждой – сеанс стриптиза в миниатюре.
Павлик повертел ручку и вздохнул. Очень хотелось есть.
В кафе «Снежинка» Солнцедарова встретили как родного.
– Новенький? – заинтересованно спросила рыжеволосая буфетчица.
«А она ничего, аппетитная», – подумал Павел, оценив достоинства фигуры.
– Сегодня прибыл. Из Ленинграда. Младший лейтенант Солнцедаров Павел Иванович. Буду служить здесь.
– Маша. У нас очень вкусный борщ. И палтус в кляре. Наше фирменное блюдо.
Павел увлеченно работал ложкой (готовили в кафе действительно вкусно) и думал: «На маму похожа. И зовут так же».
Служить младшему лейтенанту Солнцедарову предстояло на одной из баз Северного флота, в штабе части. Должность у него была невысокая, но ответственная. Приходилось иметь дело с важными документы, в том числе и секретными. Поэтому мы не может рассказывать о том, как проходила служба нашего героя – в целях государственной безопасности. Скажем только, что через семь лет Павел уже стал капитан-лейтенантом. Начальство ценило его за исполнительность, скромность, глубокое знание основ марксизма-ленинизма.
А вот сослуживцы относились к нему с настороженностью, хотя Солнцедаров был человеком компанейским, нежадным, покладистым. Товарищи чувствовали, что он не так прост, как кажется.
Рутинная служба, тоскливые пейзажи не располагали к поэзии, но не писать Павел не мог. Его творческая натура искала выхода. Он должен был выразить недовольство товарищами по службе, опостылевшим жилищем с удобствами в конце коридора и вечным запахом жареной трески.
Высказать открыто недовольство Солнцедаров опасался – это могло разрушить образ «своего парня». И тогда появился дневник – коричневая тетрадь на девяносто шесть листов за сорок четыре копейки, первоначально предназначенная для стихов.