Борис Штейман – Любитель истории. Роман (страница 9)

– У меня сейчас точно полностью крыша съедет! – отозвалась растерянно Надька.

– И ведь не поверит никто! В дурдом упекут и все дела, – с грустью констатировала Люба.

– Ну-ну, не раскисать! Слушай мою команду! Поползли в «Трюм»! – решительно постановил Гуго.

– Это ещё что такое? – испуганно поинтересовалась Надька.

– Ночной клуб. Нужен релакс, а то после всех этих эксов нервы на пределе! Могу сорваться!

– Может, не надо? Устали все же, да и в интер бы пора, – неуверенно возразила Люба. В ночной клуб пойти очень хотелось. Они ещё не бывали в подобных заведениях, но слышали о них много хорошего.

– Там сегодня один знакомый диджей зажигает, – пояснил Гуго. – Боже! Как же я ненавижу такие слова! – вдруг ожесточился он. – Зажигает, прикольно, стрёмно! Тьфу, ити их мать!

– Вы старый, вот и не врубаетесь! А слова нормальные, не хуже других. Не мат же, – высказала своё мнение Надька. – Хотя без него, конечно, трудно.

– Если постоянно достают, как без него? – поддержала подругу Люба

– К сожалению, без мата частенько совершенно невозможно обойтись, – согласился с ними Гуго. – Хотя скажу я вам, его повсеместное употребление в обиходной речи, особенно среди молодёжной аудитории, привело к его полной и резкой девальвации, что весьма прискорбно. Однако, надеюсь, неокончательной. Я имею в виду ту уникальную нишу, которую он занимает в русском языке. Кстати, вы слышали о последних достижениях отечественного лексикона? Теперь, оказывается, можно говорить до́говор и моё кофе! Каково? Улица да малограмотные чиновники будут диктовать нам, как правильно говорить! Докатились! Тотальная пошлость! Эти академические мудрецы совсем тронулись умом. Уж так хочется угодить плебсу! Прямо мочи нет! Мужчина, ложи́те свою свеклу́ взад! Конечно, такое нравится. Просто не может не нравиться!

Вот так, беседуя об извилистом пути русской словесности, они дошли до «Трюма». Перед ночным клубом монументально возвышалась фигура охранника. Он был одет в форму американского морского пехотинца и осуществлял входной фейсконтроль. Увидев Гуго с девчонками, он сделал останавливающее движение рукой. Но так как Гуго и не думал останавливаться, то рука упёрлась ему в грудь.

– Сегодня по пригласительным билетам, – пояснил верзила с наглой ухмылкой.

– А эти? – Гуго указал на маленькие группки молодёжи, обтекающие их с двух сторон и исчезающие в недрах «Трюма».

– У этих есть, – усмехнулся лжеморпех. – Школьницам тоже нельзя, – кивнул он в сторону Любы и Надьки.

– Разговор не получается, – с сожалением констатировал Гуго.

– Вы скажите ему, что у вас знакомый диджей! – посоветовала ему шёпотом Надька.

– Да-да, сильно знакомый диджей, – задумчиво пробормотал Шарманщик. – Жаль, нет с собой революционного маузера, – посетовал он со вздохом.

– Так вы же его Сэму отдали! Забыли уже? – напомнила Люба.

– Да, верно… Что делать-то будем?

– Что-что, валить надо. Вот что! – ответила Надька.

– Правильный совет, – подтвердил охранник.

– Нет, неправильный, – не согласился Гуго. – Валить никак нельзя. Ну никак! Необходимо расслабиться, иначе сорвусь. Неужели непонятно?

– Уходите, а то будут неприятности! – предупредил лжеморпех и угрожающе положил другую руку на резиновую дубинку, ласково прозванную в народе демократизатором. Она была пристёгнута к поясу.

– Ладно, пожалуй, ты прав, – неожиданно миролюбиво промолвил Гуго. – Мы пойдём, только вот что… – Он порылся в карманах своего длинного чёрного плаща. – Есть тут для тебя один сувенир, – и вытащил огромную гранату. – Это граната, – стал комментировать свои действия. – Теперь я выдёргиваю чеку, – и он демонстративно её выдернул.

Люба с Надькой потом часто рассказывали в интернате про свой поход в ночной клуб. Ну, короче, он достал эту самую гранатищу. Огромная такая, дореволюционная. Ну, думаю, теперь уж точно всё! Отбегались! А у того кретина аж глаза на лоб вылезли, и челюсть отвалилась. А сначала такой наглый был, прямо как танк! А Шарманщик ему и говорит: «Прочь руки, мразь!» Так и сказал! А потом говорит: «Пошли с нами внутрь, холуй!» Нет, Люб! Он ему сначала гранату всучил и сказал: «Держи крепче, а то все отправимся в штаб к генералу Духонину!» Это я, честно говоря, не поняла, о чём он. А тот бычара сразу понял и глазами заморгал, мол, всё ясно, ну, с этим штабом. Всё сделаю как надо, можете не сомневаться! Нет, Надь, ты путаешь, это уже потом было. Сначала внутрь зашли. Неважно, Люб! А Шарманщик довольный такой, лыбится. Подошли к стойке. А он и говорит: «Чашку текилы, а барышням шампанского и пирожных, сколько захотят». Так прямо и сказал, не рюмку там, а чашку и шампанского с пирожными! А тот рядом стоит белый как мел. И говорит, губы трясутся: «За счёт заведения». Попробовали бы не дать! А Шарманщик выпил и довольный такой, замурлыкал: «Мундирчик серенький, мундирчик серенький, мундирчик тоже хочет жить…» Здоровско так! Это, говорит, про силовиков, на мотив «цыплёнок жареный». Будете, говорит, разучивать. Подавать будут нормально. Сто пудов! Они народу вот так надоели! И показывает как. Ну, по шее ладонью провёл. Мы спорить не стали. Надо, так надо. Хотя какой такой жареный, хрен его знает! Короче, я не поняла, Люб. А ты? Я тоже, Надь! Ну а шампанское, детишки, было просто обалденное, а пирожные, те вообще такие классные, нет слов! Шарманщик и говорит: «Ещё чашку!» Правда, Люб? Так и сказал. Я-то, говорит, сладкое не ем. Потому что может случиться диабет. А мне болеть нельзя. Кому я нужен больной? А вам надо, соображать лучше будете. Ну а потом, уже когда вышли, он и говорит: «Боже мой! Ну, неужели нельзя было мирно, достойно, по-людски? Да и текила эта, ну просто полное говно! Лучше русской водки ничего нет!» Так и сказал. Потом подошёл к этому вышибале, а тот вцепился в гранату, прямо намертво. Не могу, говорит, разжать руку. Не знаю, говорит, что делать. Потом всё-таки разжал. А шарманщик вставил чеку назад и говорит ему: «Ты на меня зла-то не держи, пехотинец! Нервы на пределе после экса. Сам понимаешь!» А тот только хлопает глазами, не понимает, после какого такого экса. Да не секса, дураки! А экса! И действительно, после какого? А вот этого мы вам пока сказать не можем! Нам почему-то кажется, что она бы и не взорвалась, граната эта, хотя хрен её знает, в старину ведь все делали на совесть. Вообще, в клубе-то этом ничего особенного и нет, хотя, конечно, вышло классно!

Интернатчики всё это выслушали, затаив дыхание, но сомневались сильно – уж больно походило на стопроцентную лажу. Но то, что суперски было, признали все.

«Вернулся я на родину…»

– Сколько хамья в России, – посетовал Гуго, когда они уже изрядно удалились от ночного клуба. – Нигде столько нет! Как же я ненавижу всю эту шваль!

Любе почему-то стало обидно за Родину, и она возразила:

– А у людоедов, думаете, лучше? Мы с девчонками слышали, что в Африке какой-то деятель съел человек сто, не меньше! Правда, Надь?

– Да, один местный кадр, кажется, то ли генерал, то ли президент, – подтвердила Надька.

– И звали его Робин Бобин Барабек, – откликнулся Гуго. – И съел он не сто, а шестнадцать человек.

– Нет, сто! – заупрямилась Люба. – Я точно помню!

– Замнём для ясности, – предложил Гуго.

– Нам пора в интер, – со вздохом сказала Надька. – А то припозднились, дальше некуда!

– Могут быть неприятности! – подтвердила Люба.

– Ладно, поехали! На тачку денег нет, придётся на метро, – объяснил Гуго.

Они спустились под землю.

– У меня социал, – сообщил Шарманщик. – По причине психического нездоровья, – и постучал себя пальцем по лбу.

– А мы протыримся за вами паровозиком как неимущие, – прояснила ситуацию с билетами Надька.

Турникет слегка прищемил Любу, шедшую последней.

– Как всегда! Не везёт с этими долбаными турникетами! – сказала она в сердцах.

– Батюшки-светы! – уже в вагоне неожиданно для всех вскрикнула по-бабьи Надька, хлопнув при этом себя руками по бокам, чем вызвала неподдельный интерес окружающих пассажиров. – Бутыльброд все ж таки забыли взять! Так и знала! Ёшкин кот!

– Обижаете, мадемуазель! – выдержав небольшую паузу, отозвался Гуго. – А это, позвольте вас спросить, что? – и он выудил из недр своего чёрного плаща бутылку водки. – То-то и оно! Мы-с всё помним-с и ничегошеньки не забываем. И почему, спрашивается, такая паника? Что это ещё за дьявол во плоти по имени Савоська?

– До него была вахтёрша тётя Клава. Тоже, конечно, говно редкое! – стала по порядку объяснять Надька. – Потом ей дали хорошего пинка под зад! Понадобилось её место. И назначили этого придурка… Чёрт, забыла… Люб, как они называются-то, не помнишь?

– Да по-чудно́му как-то! Тоже не могу вспомнить. Ну, вы-то наверняка знаете! – обратилась Люба к Гуго.

– Кагебешники? – предположил Шарманщик.

– Во-во! – обрадовалась Надька. – Я так и знала, что вы угадаете. Он ещё по совместительству ОБЖ преподаёт.

– Это ещё что за хрень? – поинтересовался Гуго.

– Здрасьте, пожалуйста! Вы что? С луны свалились? Это же «Основы безопасности жизни»! Короче, типа, как себя защитить, ну, буквально от всего! Говорит, без них сейчас никуда. Ну, это он, конечно, малость гонит. Цену себе набивает. – Надька неожиданно икнула. – Извините! Наверно, пирожных переела.

– Он сам из Тулы. Вслед за сыном сюда припёрся, – продолжила рассказ Люба. – Мы, говорит, вас всех спасли. Без нас держава накрылась бы медным тазом. А так мы её подвесили на крюке. И она не свалилась в пропасть.