Борис Штейман – Любитель истории. Роман (страница 11)

– Нам идти или как? – поинтересовалась у Гуго Надька.

– Идите, всё нормально! Я за вами заеду перед представлением.

Девчонки, не торопясь, с достоинством удалились.

– Ты бы не лез не в своё дело! А? Мы здесь сами разберёмся между собой, без всякого иностранного вмешательства. Ты, вообще-то, кто такой? У тебя регистрация имеется?

– Имеется, имеется. Целых две! Одна дневная, а другая ночная! Тебе какую предъявить? А, вообще-то, я человек-паук! Неужто не признал?

– Знаем, смотрели, не пальцем деланы! Но не наше это! Иван-дурак – это наше! И когда, наконец, вы оставите нас в покое? Ты как думаешь?

– Ладно, Сергей Иванович! Кончай придуриваться! За совращение малолетних загреметь хочешь? По сто тридцать четвёртой? – участливо осведомился Гуго.

– Да какие же они малолетние? – искренне изумился Савоська. – Вон какие кобылы вымахали!

– Кобылы, как вы изволили выразиться, они, конечно, изрядные. А шестнадцати ещё нет, как ни крути!

– Да брось ты! Здесь год за три идёт. Как на войне!

– Мы всё время, как на войне… – задумчиво проговорил Гуго. Ему хотелось пугнуть Савоську гранатой, но второй раз этот финт мог не пройти. Да и Савоська, по всему видно, был тёртый калач. – Ладно, старый паскудник, дискуссия на тему добра и зла закончена. Ты всё понял, пнять?! – неожиданно резко завершил разговор Шарманщик.

– Ладно, ладно. Иди себе, адвокат хренов. Иди с богом… – тихо посоветовал Савоська и ещё тише добавил: – Мы с тобой потом посчитаемся!

Неприятный оборот

Желудин возвращался домой в неплохом настроении. Накануне он познакомился с молодой, а точнее, совсем юной и очень привлекательной поэтессой. И, кажется, сумел произвести должное впечатление. Чутьё опытного ходока подсказывало ему, что это знакомство может иметь весьма многообещающее продолжение. С недавнего времени при общении с молодыми женщинами он начинал слегка комплексовать, чего раньше за собой не замечал, и определял это как признак надвигающейся старости.

Изредка после работы он заходил в рюмочную, которая находилась поблизости в переулке. Вот и на сей раз после недолгих колебаний, – дома его ждала початая бутылка недурственного коньяка – он свернул в этот самый переулок. «Там, где чисто и светло», – каждый раз вспоминал Желудин рассказ Хемингуэя, оправдывая свои действия. Во времена железной занавески, так он окрестил про себя недавнее коммунистическое прошлое, интеллигенция придавала творчеству этого писателя излишне культовое значение. Хотя отдельные его вещи Желудин и по сей день ценил довольно высоко. Хемингуэй предельно точно ловил повествовательную интонацию и уже с неё не слезал. «Там, где чисто и светло», – повторил он, подходя к рюмочной. Но заведение было закрыто. Окна были замазаны белой краской с выведенной на ней надписью «Ремонт». Из двери с мешком строительного мусора вынырнул таджик.

– Когда откроется? – зачем-то поинтересовался у него Желудин.

– Ремонт, дядя, – ответил, доброжелательно улыбаясь, рабочий.

Желудин внезапно вспомнил, что женщина, сопровождавшая Гуго, кажется, здесь работала. Точно работала! И как же он сразу не сообразил? И в те редкие заходы он, беря рюмку водки, обращался к ней ласково: «Хозяюшка!» Иногда Желудин перевоплощался в своих персонажей и пользовался их лексикой.

– Послушай, любезный! – снова обратился он к таджику, возвращавшемуся с пустым мешком. – А где бабёнка? Ну, та, что разливала напитки?

– Ремонт, дядя, – опять доброжелательно улыбнулся рабочий.

Почему-то это обстоятельство с неожиданным закрытием рюмочной испортило ему настроение. Он повернул к дому и попытался поглубже проникнуть в некоторую изменчивую парадигму взаимоотношения зрелого мужчины и юной женщины. До революции такая связь была абсолютно нормальным явлением. После – аномалия, теперь снова в порядке вещей. «Что-то на глупость понесло», – остановил он себя.

Наконец Желудин добрался до своей квартиры. Ключ опять не лез в замочную скважину. Узка, не протиснуться. Только мощь, сильный напор. В молодости струя до потолка… Главное, подольше силу сохранить… Ну, в конце концов, удалось, открылся, голубчик! В прихожей его уже поджидал Пукс. Он требовательно посмотрел на хозяина и гневно мяукнул. «Какой ты всё же наглец! – вслух констатировал Желудин. – Вот отнесу тебя к помойке, интеллигент хренов! Будешь бедовать с бомжами. Тогда узнаешь, что такое настоящая жизнь!» Последнее время хозяин сильно раздражал Пукса, и у него периодически возникало сильнейшее желание как следует его укусить. Как это было бы славно! Но память о мощном ударе ногой, который он получил пару лет назад за такую попытку, каждый раз удерживала его от подобного поступка.

Желудин сварганил себе яичницу с колбасой. Выпил две рюмки коньяку и прилёг на диван. «Редкая птица долетит до середины Днепра… – почему-то вспомнил он. – Ну, ворона, голубь или там воробышек какой, те действительно. А перелётные, которые мощно, синхронно машут крылами, им этот Днепр как два пальца… И потом целый век будут смаковать! Чистой воды гипноз, да и только… А взять пьесы многоуважаемого Антона Павловича. Кроме „Чайки“, всё остальное – полнейшее занудство… Как хорошо, что есть эта уютненькая квартирка. Просто повезло. Бывали все же в жизни разумные поступки. А так бы в худой шинелишке, а уже начинает холодать, где-нибудь в подворотне, – довольно засмеялся. – Или по сцене на полусогнутых с холуйской улыбкой! Даже не верится, что этот господин когда-то делал приличные фильмы… Права Нина, нельзя заглядывать в глаза дракону… А ведь всё время тянет… Неужели неясно, что без этого и не сделаешь ничего!»

Отдохнув, Желудин сел за компьютер. Оттягивая неизбежное свидание с чистым листом, он сначала проверил почтовый ящик. Потом просмотрел новости. Затем задал в поисковике свои имя и фамилию. Убедился, что ссылок не прибавилось. И, наконец, в тот момент, когда он уже открыл Word с текстом, раздался звонок в дверь.

«Кого там чёрт несёт? Только соберёшься духом…» – подумал он, заглядывая в глазок.

На лестничной площадке стояли два мента. Желудин вспомнил об оборотнях в погонах и решил дверь не отпирать. Нету дома, и все дела!

– Вадим Георгиевич! Мы знаем, что вы дома! Открывайте! – предложил один из них.

«Всё уже разнюхали, гады! И как зовут, и что дома!» – Ему захотелось крикнуть им: «Пошли на хер!» – но этим он бы сразу выдал себя.

– Вы же не хотите, чтобы выломали вашу замечательную дверь? – добродушно поинтересовался второй мент.

Ничего в ней замечательного нет! Отвратительная, облезлая, стоит со времён заселения. На понт берут, не иначе… Тем не менее, Желудин представил, как ему потом придётся вызывать слесарей или, того хуже, покупать новую дверь, и у него от ярости потемнело в глазах. Сдержавшись, как можно спокойнее, он произнёс:

– Давайте-ка без угроз! Покажите лучше удостоверения и назовите свои фамилии!

Менты охотно достали документы, по очереди поднося их к глазку, и представились.

– Ладно, сейчас проверю! – Желудин позвонил по 02, его переключили на РУВД. Там подтвердили, да, действительно, такие у них работают. В критические моменты он соображал довольно быстро. Срочно нужен был человек дела, без дурацких выяснений, уточнений и сантиментов. Мгновенно проанализировав возможных кандидатов, он остановил свой выбор на Попсуне и набрал его номер. Того, как назло, не было дома, и Желудину пришлось кратко обрисовать ситуацию, наговорив всё на автоответчик. На звонок по мобильному времени уже не оставалось. Менты стали проявлять нетерпение, колотя в дверь и непрерывно нажимая на кнопку звонка. Дальше злить их было бы неразумно.

Он открыл дверь и хмуро поинтересовался:

– Чем обязан?

– Вот ордер на ваше временное задержание, – предъявил один из ментов бумагу.

– Бред какой-то! – возмутился Желудин. – До утра, что ли, не могли подождать?

– Значит, не могли. Одевайтесь! Поедете с нами!

– Смену белья брать? – усмехнулся Желудин.

– Не надо, – улыбнулся в ответ другой мент. – Снимут показания и отпустят.

Оба кадра были в звании майора. И это было странно. Что-то тут было не так… Чтобы вручить обычную повестку, посылать двух майоров? Нескладно как-то…

– Неужели участковый бы не справился? Ещё бы генералов прислали! – сочувственно покачав головой, пустил пробный шар Желудин.

Первый мент внимательно, изучающе посмотрел на него и нехотя проронил:

– Приказы начальства не обсуждаются.

«Спасибо… – мысленно поблагодарил его Желудин за информацию, одновременно обеспокоенно отметив, что дело плохо. – Скорее всего, я случайная пешка в какой-то серьёзной игре… или я чего-то недопонимаю, впрочем, дела это не меняет. До ужаса напоминает какой-то голливудский фильмец… или дурной сон».

Внизу стоял лимузин из тех, на которых обычно разъезжает милицейское начальство. И это тоже не успокаивало.

На улице после недавнего небольшого дождика было влажно. Мельчайшие капельки влаги, висевшие в воздухе, причудливо рассеивали свет от фонарей, придавая окружающему неправдоподобный вид. Луна мутным расплывчатым пятном выглядывала из-за облаков. Неожиданно её закрыл силуэт огромной птицы. Все дружно подняли головы. В лица ударил дурнопахнущий поток воздуха.

– Похоже на стелс7, – неуверенно сказал один из майоров. – Слышал про такие аппараты?