Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 407)
И они стали думать. И сразу, как это обычно бывает, появились у господ офицеров вопросы. И на многие из них ответов у Волкова не было. Говорили они почти до ужина, и прежде, чем разошлись, условились на том, что Дорфус и Мильке поутру снова поедут на тот берег, что Карл займётся телегами и лошадьми, а Леманн начнёт уже подбирать людей.
⠀⠀
⠀⠀
Утром, ещё до завтрака, он уже велел запрягать карету, а Леманна просил оповестить фон Готта и Кляйбера, чтобы собирались в Мален. А сам вместе с Сычом пошёл поглядеть на пойманных подручных речного разбойника Вепря.
Ну, бандиты были, как бандиты: грязные, заросшие, битые. В общем, вида вовсе не грозного. А коннетабль, рассказывая про них и говорил, указывая на одного:
— Вот этот вот вор сказал, что к ним в трактир приезжали люди и предлагали деньги за то дело, ну, за нападение на графиню. Люди те были не местные. Но этот говорит, что в то время хворал, говорит, отказался, хотя монету предлагали неплохую, — рассказывал Сыч. — А некоторые из людей Вепря пошли на то дело. Так потом пожалели, один из тех, что ходил, сказал, что дело было грязное, и что вы теперь им всем жизни не дадите, и сбежал куда-то.
Разбойники притихли, сидели у стены в цепях, глаз не поднимали, вид барона и Кляйбера, что был с ним, явно внушали страх негодяям.
— А из этих троих учувствовал кто-нибудь в нападении? — интересуется Волков.
— Нет, экселенц, не учувствовали, эти трое говорят, что они тогда жили в деревне Айхштет, недалеко от болота, а людей набирали тех, кто был тогда в Малене, — поясняет Фриц Ламме.
— А где та деревня, чья она? — интересуется Волков.
— Эй ты, пёс, — Фриц пинает ногу одного из разбойников. — Кому тот Айхштет принадлежит?
— Гейзенбергу, старику Херберту, — сразу отвечает разбойник, но головы так и не поднимает, бубнит себе в колени.
— Замок там его?
— Там… Большой дом… Но обветшалый, — отвечает пленник.
— Ну, конечно, нищие и злые Гейзенберги, у кого ещё как не у них, жить разбойникам, а Вепрь там же жил?
— Говорят, что не знают, — отвечал барону коннетабль. — Думаю, не врут. Их на дело обычно собирал Гройшер. Он с ними и расплачивался за работу. Они самого Вепря видели лишь на реке, уже в лодках.
— Гройшер? Гройшер… — Волков не мог вот так сразу вспомнить, слыхал он это имя раньше или нет.
— Гройшер — это первый подручный Вепря, — сразу ответил Сыч. — Эти говорят, что ни одно дело без этого Гройшера не обходилось.
— Молод, стар? Каков из себя он?
— Эй ты, — Фриц Ламме снова пинает ближайшего к нему разбойника. — Каков из себя этот Гройшер.
— Он старше Вепря, — отвечает тот. — Но и не стар ещё. Он из военного дела. Сам, вроде как, благородный. Он иногда жил там, в поместье Айхштете. У господ.
«Ну, что ж… Это уже кое-что».
В общем-то генерал был доволен и Сычом, что вытряс из негодяев эти интересные вещи, и Брюнхвальдом, что изловил подручных Вепря. Вообще, сегодня он чувствовал себя намного лучше, чем день назад. Кажется, неприятный и тяжёлый разговор с Карлом Брюнхвальдом и полушутливый разговор с баронессой пошли ему на пользу. Генерал больше не хотел думать ни о Бригитт Ланге, ни о Максимилиане… Горечь от её поступка в это утро была не так уж и ужасна. Он как будто проснулся в то самое утро, когда мучавшая его болезнь отступала.
«Чёрт с ними! А деньги на церковь я возьму у туллингенских пузанов, может даже и дом на берегу продавать не буду. Отдам Хайнцу, когда найду ему жену. — И после этих мыслей, он уже подумывал о том, что и вправду хотел избавиться от Бригитт. — Пусть так и будет».
Волков вышел из сарая, где сидели пленники:
— Фриц.
— Да, экселенц?
— Госпожу Ланге больше разыскивать не нужно.
Тут коннетабль удивляется:
— Экселенц, я что-то не понял… Вообще не нужно, или сейчас не нужно?
— Забудь про неё, — отвечает ему Волков. — Лучше узнай у негодяев всё про этого Гройшера. И про самого Вепря.
Хитрый Фриц Ламме не всегда, не всегда понимает своего господина, и это как раз тот самый случай, но раз тот говорит, значит так тому и быть:
— Ладно, Экселенц, как прикажете.
— И ещё раз напомни кузнецу, чтобы сделал клетку. Я хочу этих негодяев представить принцу, а он будет тут уже скоро.
— Я всё помню, экселенц, — заверил его коннетабль.
Он возвращается в дом, а там на пороге супруга… И одета она в хорошее платье, которое дома не носила.
— Госпожа сердца моего, и куда же вы это собрались? — интересуется у неё супруг.
— Готово всё. Идите завтракать, господин мой, — говорит ему жена, не отвечая на вопрос. И идёт за ним. Они садятся за стол.
— И всё-таки, дорогая супруга, куда вы так разоделись?
— Я думаю ехать с вами в Мален, — спокойно, а может быть и холодно отвечает ему жена.
— Ах, вот как, — Волков берёт варёное яйцо и разбивает его, внимательно следя за супругой. — А я уже обещал вас взять?
— Ну, вы же будете готовиться к балу в честь приезда принца.
Волков молча кивнул супруге: ну, допустим.
— Так значит я вам пригожусь, — уверяет Элеонора Августа супруга всё так же холодно. И после ещё и заявляет: — Уж никто в Малене, не знает так двора и привычек высоких особ и не имеет такого вкуса, как я.
— Ах, вот даже как! — Волков тут и яйцо оставил в покое на мгновение. Потом он вздыхает и заявляет: — Я вас возьму с собой, но при том условии, что вы за всю поездку… — И тут он повторяет: — За всю поездку не повздорите с мной ни разу, а также не будете мне докучать просьбами о покупках.
— Я знала, что вы меня не любите, — продолжает баронесса. Но её выдают глаза. Женщина чуть закатывает их, что-то представляя в своих мечтах. А потом и говорит сыновьям:
— Барон, Хайнц, радуйтесь, господин наш решил до нас снизойти и взять с собой.
И мальчишки тут же выскакивают из-за стола. Поездка для них — праздник. Они любят большой и богатый дом Кёршнеров, а ещё в такие поездки никогда не берут учителя. Так что праздник это двойной.
А перед тем, как уехать, он приказал Сычу, чтобы тот кого-нибудь отправил к его племяннику Бруно. Чтобы племянник приехал к нему через два дня.
⠀⠀
⠀⠀
Он просил, чтобы Кёршнер пригласил на обед всех тех людей, которых в городе считали первыми людьми из партии Эшбахта. А так как обед уже начался, то гости стали появляться уже к концу застолья. В общем, у Кёршнера собрались братья Фейлинги, сенатор Виллегунд и он сказал им:
— Господа, к нам в город, в Мален, прибудет Его Высочество принц Георг Альберт фон Мален.
— К нам? — изумился Кёршнер, видно, не понимая к кому именно.
— Вот, дьяволы! — воскликнул Виллегунд. — А я думаю: что эти мерзавцы шепчутся в сенате о чём-то который день? Видно, уже что-то пронюхали про приезд принца.
— Пусть шепчутся, — говорит им генерал и достаёт письмо от принца.
Достаёт и начинает читать, правда, пропуская некоторые моменты. Господа горожане слушают его благоговейно. А закончив чтение, генерал и говорит:
— Давайте встретим принца так, чтобы ему не было тоскливо у нас.
— Конечно! — воскликнул Хуго Фейлинг. — Вино, еда… У меня отличный повар. Всё нужное мы сыщем, всё купим… Я думаю, что все захотят участвовать…
— Да, думаю мы должны дать в честь принца обед и бал. Чтобы он вспоминал Мален не так, как иные города.
— Несомненно, — согласился Виллегунд. — Всё это мы найдём, я думаю, что часть затрат на бал мы сможем возместить из казны города. Полагаю, что сквалыги из магистрата уж не посмеют упорствовать в этом случае и раскошелятся. — И тут он немного посмеивается: — Вот только найдём ли мы принцу в городе дев, что будут ему по нраву? Видно он очень привередлив на сей счёт и простые девы его не удовлетворят.
— Ах, бросьте, — посмеялся Фейлинг-младший. — Уж как наши девы и простые, и не простые, узнают, что в город приедет принц, так у нас отбоя от красавиц не будет. Обед и бал будет истинным цветником, уж поверьте.
— Сдаётся мне, что не только девы, а и замужние госпожи на том балу ещё заблещут, чтобы удивить принца, — поддержал его старший брат и все господа стали смеяться.
— Может быть там, в Вильбурге, дамы у принца самые распрекрасные, — предположил Виллегунд, — и наши ему не покажутся.
— Девы и дамы там не краше здешних, — успокаивает господ генерал и продолжает: — Дитмар, друг мой, я не вижу иного жилья, кроме вашего, что могло бы соответствовать запросам принца.