Айлин Грин – Выбор. Нет пути назад (страница 4)

– Ты про похищение твоей дочери? Да, всё готово. Главное, чтобы она не выкинула что-то странное.

– Не выкинет, – уверенно произнёс я, – она же моя дочь.

– Это меня и пугает.

– Не забудь выбросить сим-карту, – напомнил я, – следующий созвон как обычно. Удачи.

Я выключил телефон, удаляя номер, хоть он был и скрыт, из списка входящих вызовов, и снова почувствовал страх. На кон поставлено слишком много. Было время, когда я лгал окружающим, скрывая тот факт, что Эрик – не мой сын. Скрывая его настоящее имя. Но та ложь была целостной, она произносилась для каждого одинаково. А ложь, с которой я жил сейчас, была раздробленной и хитросплетённой. Врать нужно было ловко и искусно. Собственные мысли путались, и порой было трудно понять, где заканчивалась правда, а где начиналась фантазия.

Это была не просто ложь, а целая паутина, в которой я сам стал пленником. Она превратилась в моего друга, одновременно спасающего и душащего меня изнутри. Одно неверное слово могло разрушить весь тщательно продуманный план. А я не мог себе этого позволить. Ни сейчас, ни позже.

Глава 3. Стивен

Что-то не клеилось в той схеме, о которой говорил со мной Натаниэль до того, как его чёртова машина взорвалась.

Несмотря на попытки сохранять хладнокровие и держать себя в руках, злость постоянно брала надо мной верх, хотя это чувство никак не вписывалось в окружающую обстановку. Сидя на берегу океана, окруженный пальмами и яркими огнями, вдыхая солёный влажный воздух, я вновь убеждался в том, что управлять своими эмоциями мне не под силу. Я не был ни Габриэллой, ни Нейтом – они умели сохранять сосредоточенность, действовать хитро и расчётливо. Порой мне казалось, что я выбиваюсь из их семьи, несмотря на внешнее сходство с сестрой.

Но правда оказалась куда жёстче – мой брат оказался мне не братом по крови, да ещё и тем единственным, кто способен был избавить мир от влияния и произвола Волков. И, несмотря на все попытки Джастина сблизиться с моей сестрой, подобраться через неё к моему отцу, реальный работающий план был только у Натаниэля. И в его план входил я. Как блудный сын, вернувшийся к отцу, я должен был стать тайным семейным шпионом. И единственной, кто мог мне помочь, была подруга Габриэллы – Кэролайн. Мы должны были сыграть влюблённую пару и добывать нужную информацию, находясь рядом с Джеком. В дальнейшем полученная информация должна была переходить к Натаниэлю, и он с Мэттом и другими Змеями искал бы варианты её использования в своих целях.

Но Натаниэля больше не было. Как не было и Джастина. А наш фиктивный союз с Кэролайн был никому не нужен. Как оказалось, никому, кроме меня.

Поверхностная, но бесхитростная, красивая и сочувствующая, она ворвалась в мою жизнь внезапно, и, к моему удивлению, я хотел, чтобы она в ней осталась. С Меган последнее время отношения не клеились – она стала раздражительной, срывалась на мне по любому поводу и постоянно куда-то пропадала. Последней каплей стали найденные у неё документы – паспорт и права с её фотографией, но с другим именем. Задавать вопросы я умел, но получать нужную информацию так и не научился. Она отмахнулась от меня, сказав, что ей они были нужны для дела. Какого именно – не уточнила. А вспоминая давние слова Джастина о том, чтобы я не брал Меган на наши встречи, сомнения в её честности лишь окрепли.

–Ты готов? – раздался голос Кэролайн у меня над ухом, и я вздрогнул, осознавая, что забыл про её присутствие.

– К чему? – я вынырнул из собственных размышлений.

– Ты всегда так внимательно слушаешь меня? Или сегодня особенный день?

– Извини, – я примирительно улыбнулся, – не могу избавиться от ощущения, что всё, что мы делаем – это полный провал.

Кэролайн грустно улыбнулась:

– Возможно, так оно и есть. Но мы должны хотя бы попробовать закончить то, что начали. Ради Нейта. Ради самих себя. И ради Габриэллы, которую нужно вытащить из этого логова хищников.

– Так о какой готовности ты говоришь? – я бросил на неё взгляд, тут же отводя его. Слишком сильным и несвоевременным было желание превратить наш фиктивный союз в настоящий. Чувство, которое так внезапно зародилось внутри меня, разрасталось быстрее, чем я успевал к нему привыкнуть.

– Ты должен официально представить меня семье. И вернуться домой. Стив, ты понимаешь, что, если мы не начнём действовать сейчас, то все усилия, которые приложил Натаниэль к тому, чтобы свергнуть власть Волков, будут напрасны?

– С каких пор тебя так интересует судьба Волков? – прищурился я.

– С тех самых, как я узнала о том, что погибли Натаниэль и Джастин. Вся эта тема была слишком далека от меня, а в один миг стала чересчур близкой. И эти игры мне не нравятся. Я не хочу, чтобы однажды кто-то позвонил мне и сказал, что моя подруга пала жертвой безумных идей её отца. Я не хочу думать о том, что наша жизнь постоянно кем-то контролируется. Не хочу, заходя в кафе, думать о том, а не хитрый ли это план Джека Джонсона уничтожить ещё часть населения, взорвав это самое кафе? Мне страшно, Стивен. Мне нравился Натаниэль, а Габи… Мне не хватает её. Той сильной и своенравной девчонки. Прежней Габриэллы. Не уверена, но думаю, что она любила его. Точнее, их обоих. Каждого по-своему. И лишившись их, она никогда не станет той, что была раньше. Поэтому я хочу действовать.

– Действуй, – проронил я, резко притягивая её к себе так, что между нашими губами оставалось лишь несколько миллиметров.

– Что ты делаешь? – прошипела Кэролайн, пытаясь вырваться.

– Играю свою роль, – пожал я плечами, улыбаясь и чувствуя, как сердце пропускает удар за ударом, – или ты думаешь, что Джек наивен и глуп? Что поверит в наш союз, если мы будем сидеть на расстоянии метра друг от друга?

– Нет, но… – Она снова попробовала отодвинуться от меня, но попытка с треском провалилась. Как и проваливалось моё самообладание.

– Не переживай, я умею вести себя прилично, – прошептал я, выпуская её из объятий и протягивая руку.

– Очень на это надеюсь. – Кэролайн приняла мою протянутую руку, крепко сжимая её своей тёплой ладонью. На короткое мгновение позволив мне поймать волну умиротворения.

***

Самым трудным в нашем плане было убедить отца в том, что я раскаиваюсь и действительно хочу вернуться домой. Вряд ли из меня получился бы хороший актёр, потому что отца я, если и не ненавидел, то уж точно не испытывал к нему никакой симпатии. Сыграть внезапно возникшие родственные чувства было практически невозможно. Я настраивал себя, повторяя, что всё, что я делаю – это ради Нейта. Ради всех тех, кто пострадал от рук Джонсонов.

– Здравствуй, пап, – тихо произнёс я в тот момент, когда дверь моего дома дома, из которого я так давно убежал – открылась. – Прости, я очень ску…

Договорить он мне не дал, крепко сжав в мужских отцовских объятиях. Все те оборонительные стены, которые выстраивались несколько лет, норовили рухнуть в одночасье.

Говорят, семью не выбирают. И уж тем более не выбирают родителей. Ты открываешь глаза в этом мире и смотришь на лица, с которыми уже связан навечно, хочешь ты того или нет.

Я родился Джонсоном. Это была не просто фамилия, это была реальность, которую я должен был принять. Я должен был принять отца таким, каким он был. И в этот самый момент, несмотря на все свои негативные эмоции и мысли, я понял, как мне в жизни не хватало отца. Даже такого неоднозначного как Джек.

– Я рад, что ты снова дома, – прохрипел он, выпуская меня из объятий. – Здравствуй, Кэролайн, – поздоровался он с моей спутницей.

Никаких оправданий, никаких извинений. Отец говорил со мной так, как будто мы не виделись всего пару часов.

Мне даже показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на… слёзы? Уверен, что показалось. Джек Джонсон и положительные эмоции не совместимы. Я немного тряхнул головой, избавляя себя от внезапно вспыхнувших чувств. Я здесь с одной целью, и она далека от желания сблизиться с отцом.

– Добрый день, мистер Джонсон, – скромно отозвалась Кэролайн, – рада вас видеть.

Отец, надо отдать ему должное, промолчал. А я с укором посмотрел на неё. Рада вас видеть? Она всерьёз думает, что такими фразами удастся подобраться к нему ближе?

– Габриэлла у себя? – спросил я, когда мы вошли в дом. Он, вроде бы, оставался таким же, как и раньше: те же стены, та же мебель. Даже посуда была всё та же. Но чего-то в нём не хватало. Всё казалось пустым. Я помнил ту утреннюю суету, когда отец звал нас на завтрак. Как самоуверенно спускался к завтраку Натаниэль. Или Эрик? Кем он был тогда? Как мы долго ждали Габриэллу, которая или принимала душ, или болтала по телефону.

Когда мы с Натаниэлем строили планы о моём возвращении, я не думал, что всё обернётся трагедией. Но машина, в которой были они с Джастином, взорвалась. Габриэлла с нервным срывом попала в больницу к Фордам. А я смог вернуться домой лишь для того, чтобы выплеснуть на отца весь накопившийся гнев. Всю боль и обиду. И снова уйти.

Уйти, чтобы снова вернуться. Навсегда или нет – покажет время, но Кэролайн была права. Нужно было действовать. Здесь и сейчас.

– Габриэлла на важной встрече и не сможет к нам присоединиться, – ответил отец.

– Тогда почему стол накрыт на четверых? – удивился я.

– Потому что с вами буду ужинать я, – раздался голос откуда-то справа, и я резко развернулся.