Артур Дойль – Шерлок Холмс. Его прощальный поклон (страница 37)
Оба снова вышли на террасу и направились к дальнему ее концу, где, заведенный шофером, уже дрожал и фыркал внушительный автомобиль барона.
– Кажется, это огни Хариджа, – проговорил секретарь, натягивая плащ. – Какая тишь, какое спокойствие! Через неделю здесь могут вспыхнуть другие огни, и английский берег перестанет быть безмятежным. Небеса также могут оказаться не столь миролюбивыми, если сбудутся все обещания нашего славного Цеппелина. Кстати, кто это там?
В доме за их спинами светилось только одно окно: возле лампы за столом сидела добродушного вида румяная пожилая женщина в деревенском чепце. Временами она отрывалась от вязания, чтобы погладить большую черную кошку.
– Это Марта, единственная служанка, которую я оставил.
Секретарь хмыкнул:
– Она, можно сказать, олицетворяет Британию: поглощена собственными мыслями и погружена в приятную дремоту. Итак, фон Борк,
Махнув на прощание рукой, барон забрался в машину, и мгновение спустя два золотых конуса от передних фар прорезали темноту. Секретарь откинулся на подушки роскошного лимузина, неотступно размышляя о близящейся европейской трагедии, и даже не заметил, как его автомобиль, мчавшийся по сельской улочке, едва не врезался в небольшой «форд», который двигался ему навстречу.
Когда огоньки автомобиля исчезли вдали, фон Борк медленно вернулся в кабинет. На ходу он обратил внимание, что его старая домоправительница потушила лампу и отправилась на покой. Для него были внове молчание и темнота обширного дома в отсутствие многочисленного семейства и домочадцев. Впрочем, фон Борк с облегчением думал, что сейчас все его близкие в безопасности и, кроме пожилой домоправительницы, в доме никого больше нет. В кабинете предстояло сделать большую уборку, за которую он принялся, и вскоре его вдумчивое красивое лицо озарилось пламенем от сжигаемых бумаг. Возле стола помещался кожаный чемодан, в который он методически и тщательно укладывал драгоценное содержимое своего сейфа. Впрочем, не успел он приняться за работу, как чутким ухом уловил послышавшийся вдали шум мотора. Фон Борк тотчас с удовлетворенным возгласом перетянул чемодан ремнями, закрыл и запер сейф и поспешил на террасу. Оказавшись там, он увидел огоньки небольшого автомобиля, остановившегося у ворот. Из него выпрыгнул пассажир и устремился к фон Борку, а шофер – плотно сложенный немолодой человек с седыми усами – устроился за рулем поудобнее, готовясь к длительному ожиданию.
– Итак? – торопливо спросил фон Борк, ринувшись навстречу гостю.
Вместо ответа визитер торжествующе помахал над головой пакетом в коричневой бумаге.
– Сегодня можете меня поздравить, мистер! – воскликнул он. – Наконец-то я с добычей!
– Сигналы?
– То самое, что я обещал в телеграмме. Все до единого: ручная сигнализация, световые сигналы, телеграф Маркони. Копии, конечно. Простофиля, с которым я торговался, готов был отдать и оригиналы, но это было бы слишком опасно. Но товар настоящий, он вас не подведет.
Гость хлопнул немца по плечу с грубоватой фамильярностью, от которой того покоробило.
– Входите, – проговорил фон Борк. – В доме я один. Дожидался вашего товара. Копии, конечно, лучше, чем оригиналы. Если бы оригиналы исчезли, всю систему шифров немедленно бы заменили. Вы полагаете, на копии можно положиться?
Американский ирландец шагнул в кабинет и, плюхнувшись в кресло, вытянул длинные ноги. Это был высокий, худощавый человек лет шестидесяти, с резкими чертами лица и небольшой козлиной бородкой, придававшей ему сходство с карикатурами на дядю Сэма. В углу его рта торчала наполовину выкуренная изжеванная сигара, которую он, чиркнув спичкой, тотчас разжег.
– Готовитесь делать ноги? – осведомился он, оглядевшись вокруг. – Скажите, мистер, – добавил он, глянув на сейф, уже не скрытый за занавесом, – неужто вы храните свои бумаги в этой штуковине?
– Почему бы и нет?
– Черт побери, в этакой простецкой коробчонке! А еще почитаетесь лихим шпионом. Да любой пройдоха-янки вскроет ее консервным ножом. Знай я, что мои письма будут валяться в таком ненадежном месте, то оказался бы распоследним болваном, если бы стал вам писать.
– Любому взломщику придется изрядно попотеть над этим сейфом, – ответил фон Борк. – Металл настолько прочен, что его не разрезать никаким инструментом.
– А замок?
– Куда там, это замок с двойной комбинацией. Вам известно, что это значит?
– Слыхом не слыхивал, – ответил американец.
– Так вот, чтобы открыть замок, необходимо знать не только набор цифр, но и слово. – Фон Борк поднялся и продемонстрировал двойной вращающийся диск вокруг замочной скважины. – Наружный диск – для букв, внутренний – для цифр.
– Ну-ну, валяйте дальше.
– Словом, все не так просто, как вы думали. Мне изготовили этот сейф четыре года тому назад. Угадайте, какие цифры и какое слово я выбрал?
– Откуда ж мне знать.
– Так вот, слово – «август», цифры – один, девять, один, четыре. В самую точку.
На лице американца изобразилось удивление, смешанное с восторгом.
– Ну надо же, а вы голова! Попали в яблочко.
– И тогда кое-кто мог угадать точную дату. Но вот этот день наступил, и завтра утром я сворачиваю все дела.
– Надеюсь, вы меня тоже вызволите. Ни за что не останусь в этой треклятой стране один как перст. Насколько я понимаю, через неделю или того меньше Джон Буль встанет на дыбы и войдет в раж. Я бы предпочел наблюдать за ним с другой стороны океана.
– Но вы же американский гражданин?
– Так ведь Джек Джеймс тоже американский гражданин, а тянет срок в Портленде. Британскому фараону плевать, хоть сто раз объявляйте себя американцем. «Тут британские законы, извольте им подчиняться», – рявкнет он. Кстати, мистер, коль скоро мы заговорили о Джеке Джеймсе, сдается мне, что вы своих людей не очень-то бережете.
– То есть? – вскинулся фон Борк.
– Вы же их наниматель, ага? Это ваша забота – спасти их от провала. Но они проваливаются, а вы хоть раз кого-нибудь спасли? Возьмем хотя бы Джеймса…
– Джеймс сам виноват. Вам это прекрасно известно. Он дал себе слишком много воли.
– Джеймс был дурак дураком – спорить не стану. Дальше – Холлис.
– Он был просто сумасшедший.
– Да, под конец он малость свихнулся. Поневоле слетишь с катушек, если приходится с утра до вечера выдерживать роль, а тебя вот-вот сдадут фараонам. Теперь Стайнер…
Фон Борк вздрогнул, и его загорелое лицо слегка побледнело.
– А что со Стайнером?
– Сцапали его, вот и весь сказ. Вчера вечером совершили налет на его лавку, и теперь он сам и все его бумаги в портсмутской тюрьме. Вы-то улизнете, а ему, бедняге, придется несладко, и еще будет считать себя счастливчиком, если не распрощается с головой. Вот почему мне не терпится поскорее перебраться по ту сторону соленой воды.
Фон Борк отличался сильным характером и выдержкой, однако легко было заметить, что новость его ошеломила.
– Как же они выследили Стайнера? – пробормотал он. – Худшего сюрприза и не придумать.
– Чуть-чуть не случилось кое-что и похуже. Думаю, они уже и до меня почти дотянулись.
– Не может быть!
– Верно вам говорю. К моей хозяйке во Фраттоне пристали с расспросами, и как только я об этом узнал, тут же смекнул, что пора собирать манатки. Но вот что хочу у вас спросить, мистер: откуда полиция обо всем пронюхивает? Стайнер – пятый агент, которого вы лишились с тех пор, как я на вас работаю, и я догадываюсь, кем будет шестой, если только не ударюсь в бега. Как вы это объясните? И не совестно вам, что ваших людей выщелкивают одного за другим?
Фон Борк побагровел:
– Как вы смеете со мной так разговаривать!
– Если бы не смел, мистер, то не пошел бы к вам на службу. Выкладываю начистоту все, что у меня на уме. Слышал, будто вы, немецкие политиканы, без жалости сдаете своих агентов, если от них больше нет толку. Пускай посидят там, где все равно ничего не разболтают.
Фон Борк вскочил на ноги:
– То есть вы нагло обвиняете меня в том, будто я предаю своих агентов?
– Биться об заклад не буду, мистер, но где-то притаился стукач или двойной агент, и это уж ваша забота разнюхать, кто он и где затаился. Я, во всяком случае, рисковать больше не собираюсь. Мне бы в Голландию – и чем скорее, тем лучше.
Фон Борк с усилием подавил гнев:
– Мы слишком долго были союзниками, чтобы ссориться в момент победы. Вы великолепно поработали, многим рисковали, и забыть об этом я не могу. Любым способом добирайтесь до Голландии, а там сядете на пароход из Роттердама до Нью-Йорка. Спустя неделю, когда фон Тирпиц возьмется за дело, все прочие маршруты будут небезопасны. Ваш список я упакую вместе с другими материалами.
Американец держал пакет в руках, однако передать его фон Борку не спешил.
– А как насчет бабок? – поинтересовался он.
– Насчет чего?
– Деньжат, понятно. Мой гонорар – пятьсот фунтов. Комендор напоследок жутко уперся, и мне пришлось выложить ему сотню долларов сверху, иначе остались бы мы оба с носом. «Ничего не выгорит!» – твердил он и совсем не шутил, но лишняя сотня его уломала. Всего это дельце обошлось мне в двести фунтов, и пока я не получу, что причитается, с добычей не расстанусь.
Фон Борк с горечью усмехнулся:
– Вы, кажется, не слишком высокого мнения о моей порядочности и желаете получить деньги до того, как отдадите список.
– Что ж, мистер, бизнес есть бизнес.