Артур Дойль – Шерлок Холмс. Его прощальный поклон (страница 31)

– Я займусь этим делом, – проговорил он наконец. – Судя по всему, случай из ряда вон выходящий. Сами вы были там, мистер Раундхэй?

– Нет, мистер Холмс. Мистер Трегеннис явился ко мне и сообщил о происшедшем. Я тотчас же поспешил вместе с ним, чтобы посоветоваться с вами.

– Далеко ли отсюда до дома, где разыгралась эта необычная трагедия?

– Около мили вглубь суши.

– Тогда мы отправимся вместе. Но сначала, мистер Мортимер Трегеннис, я должен задать вам несколько вопросов.

Мистер Трегеннис все это время молчал, но я заметил, что скрываемое им волнение было даже сильнее, чем явно выраженные чувства священника. Он сидел с бледным опрокинутым лицом, не сводя встревоженного взгляда с Холмса и судорожно сцепив свои худые руки. Его бескровные губы тряслись, когда он слушал рассказ о чудовищной участи, постигшей его родственников, и в темных глазах, казалось, отражалась частица этого ужаса.

– Задавайте любые вопросы, мистер Холмс, – откликнулся он. – Говорить об этом нелегко, но я выложу вам всю правду.

– Расскажите о вчерашнем вечере.

– Как уже упоминал викарий, я там отужинал, а потом мой старший брат Джордж предложил сыграть партию в вист. Мы сели за карты около девяти вечера. В четверть одиннадцатого я ушел. Все трое весело продолжали игру.

– Кто вас проводил?

– Миссис Портер отправилась спать, поэтому я покинул дом один и закрыл за собой входную дверь. Окно комнаты, где расположились мои родичи, было закрыто, но штора не опущена. Судя по виду, ни к окну, ни к двери никто не притрагивался, и нет никаких оснований полагать, что в дом проникал посторонний. Тем не менее братья сидели на прежних местах, обезумевшие от ужаса, а Бренда лежала мертвой, свесив голову через поручень кресла. До конца моих дней я не смогу изгнать из памяти эту картину.

– Факты в вашем изложении в самом деле заслуживают пристального внимания, – заметил Холмс. – Насколько я понимаю, собственной версии у вас нет?

– Тут вмешался дьявол, мистер Холмс, сам дьявол! – вскричал Мортимер Трегеннис. – Потусторонняя сила, не иначе. Нечто просочилось в комнату и погасило в них искру разума. Способен ли на это простой смертный?

– Боюсь, – отозвался Холмс, – что все относящееся к потустороннему никоим образом не относится ко мне. Прежде чем опираться на предложенную вами версию, мы должны исчерпать все естественные объяснения. Что касается вас, мистер Трегеннис, вы, как я понимаю, не совсем в ладах с вашими родственниками, поскольку они живут вместе, а вы снимаете отдельную квартиру.

– Это так, мистер Холмс, хотя дело это прошлое и с ним давно покончено. Наша семья владела оловянными рудниками в Редруте, но мы продали наше предприятие одной компании и поселились здесь, имея достаточно средств для существования. Не стану отрицать, что при разделе капитала возникли мелкие разногласия; какое-то время они мешали нашим отношениям, однако позже все уладилось и забылось и нас было водой не разлить.

– Тот вечер вы провели вместе. Не припоминаются ли вам подробности, которые могли бы пролить свет на разыгравшуюся трагедию? Постарайтесь, мистер Трегеннис, найти в памяти какую-нибудь зацепку для моих поисков.

– Добавить, сэр, мне нечего.

– Ваши родственники были в обычном настроении?

– В отличном, как никогда.

– Нервы у них не были расшатаны? Опасности они не предчувствовали?

– Нет, ничуть.

– То есть вам нечего мне подсказать?

Мортимер Трегеннис на минуту призадумался.

– Припоминается мне вот что, – проговорил он наконец. – За картами я сидел спиной к окну, а Джордж, будучи моим партнером в игре, сидел как раз напротив. Однажды я заметил, как он пристально вглядывается во что-то за моим плечом, поэтому я оглянулся и тоже посмотрел в ту сторону. Штора была поднята, окно закрыто, но кусты на лужайке были хорошо видны, и мне на миг показалось, будто в них что-то шевелится. Непонятно, был это человек или животное, но я решил, что кто-то там есть. Когда я спросил Джорджа, что он там увидел, он поделился со мной тем же ощущением. Вот все, что я могу сказать.

– Вы попытались с этим разобраться?

– Нет, посчитали пустяком.

– Таким образом, уходя, никаких дурных предвестий вы не чувствовали?

– Никаких.

– Мне неясно, откуда вы узнали о случившемся в столь ранний час.

– Я встаю рано и перед завтраком совершаю прогулку. Сегодня утром я не успел далеко отойти, меня нагнала карета доктора. Он сообщил, что миссис Портер прислала к нему мальчика с просьбой срочно явиться. Я вскочил в карету рядом с доктором, и мы двинулись дальше. Когда приехали, вошли в эту страшную гостиную. Свечи выгорели, огонь в камине потух, по-видимому, несколькими часами раньше, и все трое сидели в темноте до рассвета. По словам доктора, Бренда была мертва, вероятно, уже шесть часов. Никаких следов насилия. Она лежала на поручне кресла с выражением ужаса на лице. Джордж и Оуэн напевали обрывки песенок и тараторили, будто две большие обезьяны. О, что это было за дикое зрелище! Я с трудом его выдержал, а доктор побелел как бумага. Он буквально рухнул в кресло – так ему стало плохо. Еще чуть-чуть – и ему потребовалась бы наша помощь.

– Интересно, в высшей степени интересно! – произнес Холмс, вставая с места и берясь за шляпу. – Пожалуй, нам следует отправиться в Треданник-Уорта немедля. Должен признаться, что в моей практике редко встречались случаи, которые на первый взгляд представлялись бы столь замысловатыми.

В то первое утро с расследованием дела мы почти не продвинулись. Случилось происшествие, которое произвело на меня самое гнетущее впечатление. К месту трагедии мы приближались по узкой извилистой сельской дороге. Пробираясь по ней, мы услышали, как навстречу нам катит карета, и отступили на обочину, чтобы ее пропустить. Когда она пронеслась мимо, в закрытом окне мелькнуло лицо, искаженное чудовищной ухмылкой. Выпученные глаза и отвратительный оскал пронеслись мимо нас как жуткое видение.

– Это мои братья! – воскликнул Мортимер Трегеннис, белый как мел. – Их увозят в Хелстон.

Мы в ужасе проводили взглядом тяжело катившуюся черную карету. Затем направились к злосчастному дому, в котором родню мистера Трегенниса настиг загадочный рок.

Это было просторное и светлое здание, скорее вилла, чем коттедж. К дому примыкал обширный сад, где под корнуоллским небом уже расцвело множество весенних цветов. Окно гостиной выходило на этот сад, из которого, по словам Мортимера Трегенниса, и явилось зло, в одно мгновение поразив людей ужасом и лишив рассудка. Холмс, прежде чем мы поднялись на крыльцо, медленно и задумчиво прошелся между клумбами. Помнится, он настолько был поглощен своими раздумьями, что споткнулся о лейку: она перевернулась и намочила как садовую дорожку, так и его ноги. В доме нас встретила пожилая корнуоллская домоправительница миссис Портер, которая с помощью молодой девушки вела там хозяйство. Она с готовностью ответила на все вопросы Холмса. Нет, ночью она ничего не слышала. Хозяева дома все последние дни были в превосходном настроении, и даже трудно вспомнить, когда они еще были столь веселы и благополучны. Когда миссис Портер вошла утром в гостиную и увидела за столом эту чудовищную троицу, она упала в обморок. Придя в себя, она распахнула окно, чтобы впустить утренний воздух, и поспешила к переулку, откуда послала паренька с фермы за доктором. Если хотите увидеть хозяйку дома, то она лежит в своей постели наверху. Чтобы впихнуть братьев в карету для душевнобольных, понадобилось позвать четырех силачей. Сама она не останется в доме ни на один день дольше и сегодня же отправится в Сент-Айвз к своим родственникам.

Мы поднялись наверх и осмотрели тело. Мисс Бренда Трегеннис была красавицей, хотя уже и не первой молодости. Ее смуглое, с резкими чертами лицо отличалось привлекательностью, но после кончины на нем застыла гримаса ужаса – последнего пережитого ею чувства. Из спальни мы спустились в гостиную, где и разыгралась эта непостижимая драма. На каминной решетке лежал остывший пепел от вчерашнего огня. На столе были раскиданы карты и стояли четыре выгоревших свечи. Кресла отодвинули обратно к стенам, но все прочее оставалось нетронутым. Холмс легким проворным шагом прошелся по комнате, посидел в разных креслах, придвигая их к столу и пытаясь воспроизвести позы игроков. Проверил, какая часть сада видна из окна, обследовал пол, потолок и камин, однако я ни разу не заметил, чтобы его губы сжались или в глазах вспыхнул огонек, – это означало бы, что он увидел проблеск света в кромешной тьме.

– А зачем было разводить огонь в камине? – задался он вопросом. – Они всегда разжигали камин в этой небольшой комнате весенними вечерами?

Мортимер Трегеннис пояснил, что вечер был сырой и холодный, поэтому по его прибытии в камине развели огонь.

– Что вы теперь собираетесь предпринять, мистер Холмс? – спросил он.

Мой друг с улыбкой положил руку мне на плечо:

– Полагаю, Ватсон, что мне придется вернуться к привычке отравлять себя никотином, которую вы столь часто и вполне справедливо осуждаете. С вашего позволения, джентльмены, мы сейчас возвратимся к себе домой, поскольку я не ожидаю, что тут возникнут какие-то новые обстоятельства, заслуживающие нашего внимания. Я проанализирую все факты, мистер Трегеннис, и, если появятся какие-то догадки, я непременно свяжусь с вами и с викарием. А пока позвольте откланяться.