Артур Дойль – Шерлок Холмс. Его прощальный поклон (страница 28)

– Попался! Попался! – восклицал он.

Слова от волнения он выпаливал бессвязно. Холмс постарался его успокоить и усадил в кресло.

– Что ж, давайте, расскажите все по порядку.

– Она появилась всего час назад. На этот раз пришла жена, принесла подвеску – в пару к предыдущей. Высокая, бледнолицая женщина с хитрющими глазами.

– Та самая леди, – заметил Холмс.

– По выходе из конторы я последовал за ней. Она пошла по Кеннингтон-роуд, я не отставал. Затем она вошла в одну из лавок. Мистер Холмс, это была лавка гробовщика.

Мой компаньон вздрогнул.

– Дальше? – спросил он дрожащим голосом, который выдавал пылкую натуру, упрятанную под холодной, бесстрастной маской.

– Она обратилась к женщине, стоявшей за прилавком. Я вошел следом и услышал ее слова: «Слишком долго» – или что-то в этом роде. Женщина начала извиняться: «Он был бы уже готов, но размер необычный, поэтому времени на работу потребовалось больше». Тут обе замолчали и оглянулись на меня. Мне пришлось задать какой-то вопрос и удалиться.

– Вы вели себя как надо. Что дальше?

– Посетительница вышла из лавки, но я укрылся в дверном проеме. По-видимому, она что-то заподозрила и внимательно огляделась. Затем подозвала кэб и села в него. Мне посчастливилось тотчас поймать другой и погнаться за ней. Она вышла у дома тридцать шесть на Поултни-Сквер в Брикстоне. Я проехал дальше, оставил кэб на углу площади и стал следить за домом.

– Кого-нибудь увидели?

– Свет горел только в окнах на нижнем этаже. Штора была опущена, и за ней я ничего не мог разглядеть. Постоял, раздумывая, что делать дальше, но тут подъехал крытый фургон с двумя седоками. Они спустились на землю, вытащили что-то из фургона и понесли к входной двери. Мистер Холмс, это был гроб.

– Ага!

– Я чуть было не ринулся следом. Дверь отворилась, и мужчины вошли в дом со своей ношей. Впустила их женщина. Она заметила меня и, думаю, узнала. Я увидел, как она вздрогнула и поспешно захлопнула дверь. Помня о данном вам обещании, я поторопился к вам.

– Поработали вы отлично, – произнес Холмс, нацарапав несколько слов на клочке бумаги. – Действовать в рамках закона мы можем, только имея на руках ордер, и вы наилучшим образом поможете делу, если отправитесь к властям и добудете таковой. Наверное, возникнут затруднения, но полагаю, что продажа драгоценностей – достаточно весомый повод. Лестрейд позаботится обо всех формальностях.

– Но они тем временем могут с ней расправиться. Иначе зачем гроб и для кого он предназначен, если не для леди Франсес?

– Мы делаем все возможное, мистер Грин. Не станем терять ни минуты. Положитесь на нас. Итак, Ватсон, – добавил он после того, как наш клиент удалился чуть ли не бегом, – теперь привлечены и официальные силы. Мы, как обычно, поступаем на свой страх и риск и должны следовать собственному плану. Ситуация настолько отчаянная, что оправданы самые крайние меры. Необходимо как можно быстрее добраться до Поултни-Сквер.

– Попытаемся уяснить ситуацию, – заговорил Холмс, пока мы мчались мимо зданий парламента и далее через Вестминстерский мост. – Эти нелюди уговорами заманили несчастную леди Франсес в Лондон, предварительно разлучив с преданной служанкой. Если она писала письма, преступники их перехватили. С помощью сообщника наняли меблированный дом. Вселившись туда, сделали леди Франсес своей узницей и завладели драгоценностями, что и было их целью с самого начала. И уже начали частично распродавать, посчитав это безопасным, поскольку им и в голову не приходит, будто кто-то заинтересован в судьбе их пленницы. Если она окажется на свободе, то, вне сомнения, их изобличит. Следовательно, выйти на свободу она не должна. Но держать ее вечно под замком они не в состоянии. А потому единственный для них выход – убийство.

– Увы, кажется, это так.

– Попытаемся рассуждать несколько иначе. Если прослеживать две различные цепочки рассуждений, Ватсон, между ними рано или поздно обнаружится точка пересечения, которая и приблизит нас к истине. Начнем сейчас не с леди Франсес, а с гроба и будем двигаться от конца к началу. Боюсь, происшедшее со всей непреложностью доказывает, что леди Франсес мертва. Этот факт указывает также на традиционные похороны, с должным медицинским свидетельством и официальным разрешением. Если бы леди была просто-напросто убита, ее зарыли бы где-нибудь в саду. Однако похороны проходят открыто и по правилам. Что это означает? Бесспорно одно: они уморили ее так, что ввели доктора в обман, симулировав естественную кончину – возможно, от отравления. Однако очень странно, что они решились допустить к ней доктора, если, конечно, он тоже не сообщник, что крайне маловероятно.

– Могли они подделать медицинское свидетельство?

– Рискованно, Ватсон, очень рискованно. Нет, не думаю, что они на это пошли. Кэбмен, стойте! Это, очевидно, лавка гробовщика: ломбард мы уже проехали. Не заглянете ли туда, Ватсон? Ваша внешность внушает доверие. Спросите, на какое время назначены завтрашние похороны на Поултни-Сквер.

Женщина за прилавком сразу ответила, что похороны состоятся в восемь часов утра.

– Как видите, Ватсон, никаких тайн, все делается открыто! Несомненно, формальности как-то удалось уладить, и они полагают, что опасаться им нечего. Что ж, у нас теперь нет выбора, кроме прямой лобовой атаки. Вы вооружены?

– Моя трость со мной!

– Ну-ну, тогда нас не одолеть. «И трижды тот вооружен, кто прав». Мы попросту не можем дожидаться полиции и скрупулезно блюсти законность. Кэбмен, вы свободны. А теперь, Ватсон, попытаем счастья вместе, как это не раз бывало в прошлом.

Холмс громко позвонил в дверь большого темного дома в центральной части Поултни-Сквер. Дверь тотчас же отворилась, и на фоне слабо освещенной прихожей обрисовалась фигура высокой женщины.

– Что вам угодно? – резко спросила она, вглядываясь в темноту.

– Мне необходимо переговорить с доктором Шлессингером, – ответил Холмс.

– Такого здесь нет, – отрезала женщина и попыталась захлопнуть дверь, но Холмс придержал ее ногой.

– Все равно, я хочу видеть человека, который здесь проживает, каким бы именем он ни назывался, – твердо заявил Холмс.

Женщина заколебалась. Потом распахнула дверь со словами:

– Ладно, входите! Не родился тот человек, с которым мой муж побоялся бы встретиться лицом к лицу. – Она затворила за нами дверь и провела в гостиную справа от прихожей, потом зажгла газ и со словами: – Мистер Питерс будет сию минуту, – ушла.

Тут она оказалась права: не успели мы осмотреться по сторонам пыльного и траченного молью жилища, как дверь отворилась и в гостиную легким шагом вошел крупный, чисто выбритый мужчина с плешивой головой. У него было большое красное лицо с обвислыми щеками; маске напускного благодушия противоречил свирепый, жестко очерченный рот.

– Здесь явно какая-то ошибка, джентльмены, – заговорил он елейным, умиротворяющим тоном. – Думаю, вы ошиблись адресом. Возможно, если вы пройдете по улице дальше…

– Довольно, у нас нет времени, чтобы терять его попусту, – решительно объявил мой компаньон. – Вы Генри Питерс из Аделаиды, а не столь давно – преподобный доктор Шлессингер из Бадена и Южной Америки. Я так же уверен в этом, как в том, что меня зовут Шерлок Холмс.

Питерс (я буду именовать его так) вздрогнул и тяжелым взглядом уставился на своего грозного преследователя.

– Признаюсь, ваше имя меня не пугает, – хладнокровно произнес он. – Если совесть у человека чиста, ему не о чем волноваться. Что у вас за дело у меня в доме?

– Я хочу знать, как вы обошлись с леди Франсес Карфэкс, которую привезли с собой из Бадена.

– Буду весьма вам обязан, если вы сообщите мне, где эта леди сейчас находится, – невозмутимо ответствовал Питерс. – Она задолжала мне около сотни фунтов, и мне нечем возместить эту сумму, кроме как парой бросовых подвесок, на которые в ломбарде и глядеть-то не хотели. Она привязалась к миссис Питерс и ко мне в Бадене (я действительно носил тогда другое имя) и не отставала от нас до самого Лондона. Я оплатил ее счет и билет. В Лондоне она от нас ускользнула и, повторяю, оставила в качестве залога эти старомодные побрякушки. Найдите ее, мистер Холмс, и я ваш должник.

– Я и намерен ее найти, – заявил Шерлок Холмс. – Обыщу ваш дом сверху донизу, пока не найду.

– А у вас есть ордер?

Холмс наполовину вытащил из кармана револьвер:

– За неимением лучшего пока сойдет и этот.

– О, да вы обыкновенный взломщик!

– Можете меня так и описать, – весело отозвался Холмс. – Мой напарник также отпетый головорез. Вдвоем мы собираемся обшарить ваш дом.

Наш противник приотворил дверь:

– Позови полисмена, Энни!

Из коридора послышался шелест женских юбок, входная дверь открылась и захлопнулась.

– Времени, Ватсон, у нас немного, – поторопил меня Холмс. – Питерс, если вы попытаетесь нам воспрепятствовать, схлопочете пулю. Где гроб, доставленный к вам на дом?

– Зачем вам понадобился гроб? Он занят. В нем лежит мертвое тело.

– Я должен увидеть это тело.

– И не думайте, я вам не позволю!

– Обойдемся без позволения.

Резким движением Холмс оттолкнул Питерса и шагнул в коридор. Перед нами оказалась приоткрытая дверь. Мы вошли в столовую. На столе, под полузажженным канделябром, стоял гроб. Холмс включил газовый светильник и поднял крышку. На дне глубокого гроба лежала фигура, похожая на мумию. Отблески света упали на дряхлое, высохшее лицо. Никакое чудовищное обращение, никакая голодовка или болезнь не могли бы превратить все еще прекрасную леди Франсес в этот изможденный труп. На лице Холмса выразилось изумление, сменившееся радостью.