Артур Дойль – Шерлок Холмс. Его прощальный поклон (страница 20)
Приподнятое настроение Холмса передалось и мне, так как я хорошо знал: без серьезного повода мой друг ни за что не изменил бы своей обычной бесстрастной манере держаться. Весь длинный ноябрьский вечер я нетерпеливо прождал возвращения Холмса. Наконец в начале десятого прибыл посланец с запиской:
«Ужинаю в ресторане Гольдини на Глостер-роуд, в Кенсингтоне. Прошу срочно приехать и составить мне компанию. Прихватите с собой отмычку, потайной фонарь, стамеску и револьвер. Ш. Х.».
Недурной набор для респектабельного горожанина, собирающегося выйти на окутанную туманом улицу! Я поглубже запрятал этот инструментарий в пальто и прямиком отправился по указанному адресу. Мой друг сидел за маленьким столиком, ближе к двери пышного итальянского ресторана.
– Вы уже ели? Тогда присоединяйтесь ко мне, я заказал кофе и кюрасо. Попробуйте здешнюю сигару. Это не такая отрава, как можно было ожидать. Инструменты при вас?
– Да, в пальто.
– Отлично. Позвольте вкратце обрисовать, что я сделал и что нам, предположительно, предстоит. Вы наверняка уже поняли, Ватсон, что тело молодого человека оказалось на крыше, потому что кто-то его туда
– А не могли его сбросить с моста?
– Полагаю, это невозможно. Если вы посмотрите на крыши вагонов, то обнаружите, что они слегка закругленные и не имеют ограждения. Поэтому можно сказать с уверенностью, что юного Кедоген-Уэста туда именно положили.
– Каким образом?
– В том-то и вопрос. Возможен один-единственный способ. Вам известно, что поезда метро выходят на поверхность в нескольких местах в Вест-Энде. Смутно припоминаю, что, путешествуя там, я несколько раз замечал: прямо над головой видны окна. Предположим, поезд остановился под одним из таких окон – трудно ли через него опустить труп на крышу?
– Никак не могу в это поверить.
– Вспомним про старую истину: если все предположения, кроме одного, несостоятельны, то, что останется, каким бы невероятным оно ни казалось, должно быть истиной. В данном случае несостоятельны все другие версии. Когда обнаружилось, что крупный иностранный агент, только что покинувший Лондон, живет в одном из домов, граничащих с подземкой, я так обрадовался, что вы даже немного удивились моему внезапному веселью.
– А, так вот в чем было дело?
– Да, именно в этом. В фокус моего внимания попал Хуго Оберштайн, Колфилд-Гарденз, тринадцать. Я начал расследование на станции «Глостер-роуд», где один очень любезный служащий прошел со мной вдоль путей и позволил убедиться не только в том, что окна черных лестниц домов по Колфилд-Гарденз выходят на пути, но и в более существенном факте: поскольку здесь пересекаются две магистрали, поездам метро нередко приходится по несколько минут ждать, пока их пропустят.
– Блестяще, Холмс! Вы одержали победу!
– Промежуточную, Ватсон, всего лишь промежуточную. Мы продвигаемся, но до цели еще далеко. Что ж, осмотрев задние фасады Колфилд-Гарденз, я зашел с переднего и убедился, что птичка и вправду улетела. Дом большой, комнаты верхних этажей, насколько могу судить, сдаются без мебели. Оберштайн проживал там в обществе единственного слуги – вероятно, бывшего его доверенным сообщником. Надо иметь в виду, что Оберштайн поехал на Континент, чтобы распорядиться своей добычей, а не скрыться от правосудия; он никак не ждал полицейских с ордером и уж тем более любителей, собравшихся учинить обыск. Однако именно этим мы и займемся.
– Нельзя ли нам получить ордер и действовать законным порядком?
– На основании имеющихся доказательств – едва ли.
– И на что мы можем надеяться?
– Мы не знаем, что за письма там могут храниться.
– Не нравится мне это, Холмс.
– Дружище, вы будете стеречь на улице. Все, что связано с нарушением закона, я проделаю один. О щепетильности нужно забыть: у нас слишком мало времени. Подумайте о записке Майкрофта, об Адмиралтействе, кабинете министров и высокой особе, ждущей новостей. Мы просто обязаны пойти.
Вместо ответа я встал из-за стола.
– Вы правы, Холмс. Мы обязаны пойти.
Холмс вскочил на ноги и пожал мне руку.
– Я знал, что вы все же не дрогнете.
На краткое мгновение его взгляд сделался, я бы даже сказал, ласковым – впервые за все эти годы. Но не успел я и глазом моргнуть, как увидел перед собой прежнего сухаря Холмса.
– Расстояние почти полмили, но спешки нет. Пойдем пешком, – сказал он. – Пожалуйста, не уроните инструменты. Если вас арестуют как подозрительную личность, это сильно усложнит нашу задачу.
Колфилд-Гарденз представлял собой ряд домов в лондонском Вест-Энде, характерный для середины Викторианской эпохи: плоские фасады, колонны, портики. По соседству как будто проходил детский праздник: вечерний воздух гудел от веселых звонких голосов и бренчания рояля. Туман все еще не рассеялся, и это прикрытие оказалось нам очень кстати. Холмс зажег фонарь и осветил массивную дверь.
– Задача нешуточная, – сказал он. – Кроме замка, наверняка закрыто еще и на засов. Давайте-ка лучше перелезем через ограду. Там есть прекрасная арка – пригодится, если какой-нибудь полицейский проявит излишнее усердие. Помогите мне, Ватсон, а я помогу вам.
Через минуту мы уже были в нижнем дворике. Едва мы успели скрыться в глубокой тени, как наверху, в тумане, послышались размеренные шаги полицейского. Когда они отзвучали, Холмс взялся за низенькую дворовую дверь. Склонившись, он возился до тех пор, пока она с громким треском не открылась. Мы метнулись внутрь и, оказавшись в темном коридоре, закрыли за собой дверь. Холмс первым стал подниматься по изогнутой лестнице, не застеленной ковром. Желтый, расходящийся веером огонек осветил низкое окно.
– Ага, Ватсон, это наверняка здесь!
Он распахнул окно, послышался негромкий нарастающий перестук и затем грохот: мимо нас пронесся в темноте поезд. Луч фонаря заскользил по подоконнику. Он был покрыт толстым слоем черной угольной пыли, но местами она была размазана.
– Видите, где лежал труп? Эге, Ватсон, а это что? Явно след крови. – Холмс указал на бледное пятно, расплывшееся вдоль деревянной рамы. – На камне лестницы тоже кровь. Все доказательства налицо. Давайте подождем, пока остановится какой-нибудь поезд.
Нам не пришлось долго дожидаться. Ближайший же поезд с грохотом выкатил из туннеля и замедлил ход; взвизгнули тормоза – поезд застыл. От подоконника до крыши было не более четырех футов. Холмс осторожно закрыл окно.
– Пока что наша версия подтверждается. Что вы об этом думаете, Ватсон?
– Блестяще. Вы превзошли самого себя.
– Не скажите, Ватсон, не скажите. С момента, когда я додумался до того, что тело лежало на крыше – идея, что и говорить, не особенно хитрая, – все прочее последовало само собой. Если бы речь не шла о важных государственных интересах, я сказал бы, что ничего значительного мы до сих пор не сделали. Трудности еще впереди. Но может, мы сумеем отыскать здесь что-нибудь полезное.
Поднявшись по кухонной лестнице, мы вошли в анфиладу комнат второго этажа. Первой была столовая, просто обставленная и совершенно для нас неинтересная. Вторая, спальня, тоже не дала никаких открытий. Последняя комната выглядела более обнадеживающе, и мой спутник взялся за систематический осмотр. Повсюду было полно книг и бумаг: очевидно, комнату использовали как кабинет. Проворно и методично Холмс перебирал содержимое ящиков и полок, но радость открытия не осеняла его строгое лицо. К концу часа он не добился никакого прогресса.
– Хитрый лис замел следы, – проговорил он. – Не оставил ни одной улики. Опасные письма уничтожил или куда-то увез. Это наш последний шанс.
Последний шанс заключался в небольшой жестянке, стоявшей на письменном столе. Холмс вскрыл ее при помощи стамески. Внутри лежало несколько свернутых в трубочку листков бумаги, исписанных цифрами. Это были какие-то подсчеты, но к чему они относились? Повторявшиеся слова «давление воды» и «давление на квадратный дюйм» позволяли предположить связь с подлодкой. Холмс нетерпеливо отшвырнул листки в сторону. Остался только конверт с газетными вырезками небольшого размера. Холмс вытряхнул их на стол, и тут я уловил в его лице волнение, свидетельствующее о возрожденной надежде.
– Что бы это могло быть – а, Ватсон? Что бы это могло быть? Подборка посланий, напечатанных в виде газетных объявлений. Колонка из «Дейли телеграф», судя по бумаге и шрифту. Правый верхний угол страницы. Дат нет, но послания можно расположить по хронологии. Вот это, наверное, первое:
«Рассчитывал услышать раньше. Условия согласованы. Пишите обо всем на адрес, указанный на карточке. Пьеро».
А вот следующее: «Описать нельзя, слишком сложно. Нужен полный отчет. Будет товар – будут и деньги. Пьеро».
Потом это: «Время поджимает. Если контракт не будет исполнен, мы отменяем предложение. Назначьте встречу письмом. О согласии сообщим объявлением. Пьеро».
И наконец: «Вечером в понедельник, после девяти. Два стука. Без посторонних. Не будьте так недоверчивы. Оплатим наличными, когда товар будет поставлен. Пьеро».
Свидетельство – полнее некуда, Ватсон! Добраться бы только до человека на другом конце!
Задумавшись, Холмс забарабанил пальцами по столу. Потом вскочил на ноги.