Артур Дойль – Шерлок Холмс. Его прощальный поклон (страница 18)
– Стрелки, – бормотал он, – стрелки.
– Что с ними особенного? Вы о чем?
– На линии, как я понимаю, стрелок не так уж много?
– Нет, совсем немного.
– А также изгиб. Стрелки и изгиб. Боже, только бы сошлось!
– Что такое, мистер Холмс? Вы напали на след?
– Идея… намек, не более того. Но дело и вправду становится очень интересным. Идеальный, единственный в своем роде случай, однако почему бы и нет? Не вижу здесь следов крови.
– Похоже, их и не было.
– Но, как я понимаю, ранение было очень обширное.
– Раздроблена кость, но внешние повреждения не столь значительные.
– И все же совсем без крови обойтись не могло. Можно мне будет осмотреть поезд, в котором ехал пассажир, заявивший, что слышал звук падения в тумане?
– Боюсь, мистер Холмс, это невозможно. Состав уже расформирован, вагоны перераспределены.
– Могу вас заверить, мистер Холмс, – вмешался Лестрейд, – все вагоны обыскивали очень тщательно. Я сам об этом позаботился.
Среди наиболее заметных слабостей моего друга выделялась одна: он бывал несдержан, когда имел дело с людьми, уступающими ему в сообразительности.
– Очень на то похоже, – бросил он, отворачиваясь. – Но дело в том, что я хотел осмотреть не вагоны. Здесь мы закончили, Ватсон. Не стоит беспокоить вас и дальше, мистер Лестрейд. Думаю, теперь нам пора переместиться в Вулидж.
У станции «Лондонский мост» Холмс написал телеграмму своему брату и, прежде чем отправить, показал ее мне. Там было сказано:
«Увидел во тьме огонек, но он может и потухнуть. Тем временем, пожалуйста, вышли с курьером к нашему возвращению на Бейкер-стрит полный список иностранных шпионов и агентов, пребывающих в Англии, с подробным указанием адресов. ШЕРЛОК».
– Это будет нелишним, Ватсон, – заметил он, когда мы сели в вулиджский поезд. – Да, мы в долгу у братца Майкрофта: случай обещает быть поистине необычным.
Его взволнованное лицо все еще хранило выражение пылкого азарта, говорившее мне о том, что какие-то недавно обнаруженные важные обстоятельства направили мысли Холмса в новое русло. Представьте себе фоксхаунда: вот он, понуро опустив хвост и повесив уши, слоняется по псарне, а вот с горящими глазами, напряженный, как пружина, вынюхивает зверя; подобная перемена произошла и с Шерлоком Холмсом. Он уже мало чем напоминал того вялого лентяя в халате мышиного цвета, который не далее как сегодняшним утром безостановочно мерил шагами заполненную туманом комнату.
– Здесь есть потенциал. Есть размах, – продолжал он. – Глупо было с моей стороны не оценить возможностей этого дела.
– Мне они до сих пор непонятны.
– Чем оно закончится, не знаю и я, но я напал на идею, которая может оказаться очень плодотворной. Молодой человек погиб где-то в другом месте, и его тело лежало
– На крыше?!
– Удивительно, не правда ли? Но рассмотрим факты. Считать ли совпадением то, что тело было найдено именно там, где поезд качает и трясет на стрелках? Если предмет, лежащий на крыше, с нее свалится, то не в этом ли самом месте? На то, что находится внутри поезда, тряска не повлияет. Или тело и вправду упало с крыши, или произошло уж очень странное совпадение. Теперь вопрос с кровью. Разумеется, если кровь пролилась где-то еще, на железнодорожных путях ее не найти. Каждый факт сам по себе наводит на размышления. Взятые вместе, они убеждают.
– К тому же билет! – вскричал я.
– Именно. Мы не могли объяснить его отсутствие. А эта гипотеза объясняет. Все сходится.
– Но даже если вы правы, загадка смерти молодого человека нам по-прежнему не поддается. Она становится не проще, а еще диковинней.
– Возможно, – задумчиво кивнул Холмс, – возможно.
Он ушел в себя и хранил молчание, пока медлительный поезд не дополз наконец до станции «Вулидж». Тут Холмс подозвал кэб и вынул из кармана записку Майкрофта.
– Нам предстоит совершить небольшой послеполуденный обход, – сказал он. – Думаю, в первую очередь следует уделить внимание сэру Джеймсу Уолтеру.
Оказалось, что известный чиновник живет на красивой вилле, от которой к берегу Темзы спускается зеленая лужайка. Когда мы туда добрались, туман начал рассеиваться и сквозь него стали пробиваться бледные солнечные лучи. На наш звонок вышел дворецкий. Лицо его было скорбным.
– Сэр Джеймс, сэр? – переспросил он. – Сэр Джеймс нынче утром приказал долго жить.
– Боже правый! – вскричал Холмс. – Как он умер?
– Быть может, сэр, вы желаете войти и повидать его брата, полковника Валентайна?
– Да, будет лучше, если мы так и сделаем.
Нас провели в скудно освещенную гостиную, где к нам вскоре присоединился очень высокий красивый мужчина лет пятидесяти, с белокурой бородкой – младший брат покойного ученого. Его растерянный взгляд, пятна на щеках, неприбранные волосы – все говорило о том, какое внезапное несчастье постигло этот дом. Рассказывая об этом, он с трудом выговаривал слова.
– Причина в этой ужасной истории, – объяснил он. – Мой брат, сэр Джеймс, был человеком чести, он не мог пережить такой скандал. Его сердце было разбито. Он всегда так гордился успешной работой своего департамента, и тут этот сокрушительный удар.
– Мы надеялись получить от него какие-то сведения, которые помогли бы нам прояснить это дело.
– Заверяю вас, происшедшее было для него такой же загадкой, как для вас и для всех нас. Он успел изложить полиции все, что знал. Разумеется, он не сомневался в виновности Кедоген-Уэста. Но все остальное представлялось ему совершенно непостижимым.
– А вы не можете пролить на это дело хоть какой-то свет?
– Все, что мне известно, я знаю с чужих слов. Не хотелось бы показаться невежливым, но вы, конечно, понимаете, мистер Холмс: у нас в доме сумятица и приходится просить вас поскорее закончить эту беседу.
– Да уж, события развиваются совершенно непредсказуемо, – сказал мой друг, когда мы вернулись к кэбу. – Хотел бы я знать, бедный старик умер естественной смертью или от собственной руки! В последнем случае не мучился ли он угрызениями совести, оттого что пренебрег долгом? Что ж, пусть будущее даст ответ на эти вопросы. Теперь нам надо заглянуть к Кедоген-Уэстам.
Приютом несчастной матери служил маленький, но ухоженный домик на окраине города. Старая дама была убита горем и ничем не могла нам помочь, но рядом с нею мы застали бледную молодую леди, которая представилась как мисс Вайолет Уэстбери, невеста покойного, видевшая его последней в тот роковой вечер.
– Я не нахожу объяснения, мистер Холмс, – сказала она. – С тех пор как произошла эта трагедия, я не сомкнула глаз – день и ночь думала, что бы это значило. Артур был самым прямодушным на земле человеком – рыцарем и патриотом. Он скорее отрезал бы себе правую руку, чем продал доверенную ему государственную тайну. Все, кто его знал, назовут такое предположение диким, немыслимым бредом.
– Да, мисс Уэстбери, но что делать с фактами?
– Признаюсь, я бессильна их объяснить.
– Мистер Кедоген-Уэст нуждался в деньгах?
– Нет, потребности у него были самые скромные, жалованье щедрое. Он скопил несколько сотен, и к Новому году мы рассчитывали пожениться.
– Он не казался взбудораженным, расстроенным? Прошу, мисс Уэстбери, будьте с нами совершенно откровенны.
Зоркий взгляд моего приятеля подметил в манерах собеседницы некоторую неуверенность. Она покраснела и задумалась.
– Да, – признала она наконец, – я чувствовала, что его что-то беспокоит.
– Давно?
– Нет, примерно с неделю. Он часто задумывался, выглядел озабоченным. Однажды я стала настойчиво его расспрашивать. Он признался, что причина есть и она касается его работы. «Дело слишком серьезное, я не хочу его обсуждать даже с тобой», – сказал он. Больше я ничего не смогла добиться.
Взгляд Холмса сделался мрачен.
– Продолжайте, мисс Уэстбери. Даже если вам кажется, что вы бросаете тень на своего жениха, продолжайте. Мы не знаем заранее, как обернется дело.
– Поверьте, мне больше нечего сказать. Раз или два мне казалось, что Артур готов чем-то со мной поделиться. Однажды вечером он упомянул, что тайна, ему доверенная, чрезвычайно важна; помнится, добавил также, что иностранные шпионы отдали бы за нее целое состояние.
Мой друг еще больше сдвинул брови.
– Что-нибудь еще?
– Он говорил, что мы недостаточно бдительны, что чертежи легко могут попасть в руки предателей.
– Он лишь в последнее время стал такое говорить?
– Да, это было совсем недавно.
– А теперь расскажите о том последнем вечере.
– Мы собирались в театр. Туман стоял такой, что не стоило садиться в кэб. Мы отправились пешком, шли мимо конторы. И вдруг мой жених метнулся прочь и пропал в тумане.
– Не сказав ни слова?
– Вскрикнул, и это все. Я ждала, но он не вернулся. Я пошла домой. На следующее утро, после открытия конторы, оттуда приходили о нем осведомиться. Около двенадцати мы услышали страшную новость. О мистер Холмс, если бы только вам удалось спасти его честь! Она так много для него значила.