Артур Дойль – Шерлок Холмс. Его прощальный поклон (страница 17)
– Вы ведь о ней слышали? Думаю, наслышаны все.
– Разве что название знакомое.
– Значение ее трудно переоценить. Ни одна государственная тайна не охранялась столь строго. Поверьте, в радиусе действия подлодки Брюса-Партингтона ни о какой войне на море не может быть и речи. Два года назад в проект бюджета удалось исподтишка включить очень солидную сумму на то, чтобы получить монополию на это изобретение. Было сделано все, чтобы сохранить его в секрете. В комплект очень сложных чертежей входят три десятка отдельных патентованных устройств, без которых целое неработоспособно. Их держали в самом совершенном сейфе, в особой конторе при Арсенале, где окна и двери оборудованы защитой от взлома. Ни при каких обстоятельствах их не полагалось оттуда выносить. Если бы на них захотел взглянуть главный конструктор военно-морского ведомства, даже ему пришлось бы для этого отправиться в Вулидж. И вот мы обнаруживаем эти чертежи в сердце Лондона, в кармане мертвого младшего клерка. С точки зрения правительства случай просто вопиющий.
– Но чертежи возвращены на место?
– Нет, Шерлок, нет! В том-то и беда. Не все. В Вулидже пропало десять чертежей. В кармане Кедоген-Уэста найдено семь. Нет трех главных – они украдены, исчезли. Шерлок, ты должен бросить все дела. Забудь о мелких правонарушителях, которым место в полицейском суде. Перед тобой задача мировой важности. Как Кедоген-Уэст добрался до чертежей, куда делись недостающие, как он погиб, как его тело оказалось на том месте, как исправить положение? Найди ответ на эти загадки, и ты сослужишь своей стране добрую службу.
– Почему бы тебе не сделать это самому, Майкрофт? Ты разбираешься не хуже меня.
– Возможно, Шерлок. Но надо выяснять детали. Сообщи мне детали, и я, не вставая с кресла, выдам тебе самое квалифицированное суждение. Но сновать туда-сюда, опрашивать охранников железной дороги, ползать по земле с лупой – это не мое
Мой друг улыбнулся и покачал головой:
– Я играю ради самой игры. Однако задача не лишена интереса, и я с удовольствием ею займусь. Еще фактов, пожалуйста.
– Я набросал основное на этом листке и добавил несколько адресов, которые могут тебе пригодиться. Официальным хранителем чертежей является известный правительственный эксперт, сэр Джеймс Уолтер; в справочнике целых две строки заняты его званиями и регалиями. Это человек, поседевший на службе, истинный джентльмен, желанный гость в домах самых высокопоставленных особ, а прежде всего – патриот, чья преданность родине выше всяких подозрений. Он один из тех двоих, кому доверен ключ от сейфа. Могу добавить, что в рабочие часы понедельника чертежи, несомненно, находились в конторе и что сэр Джеймс отбыл в Лондон около трех, забрав свой ключ с собой. Весь вечер, когда случилась эта история, он провел в доме адмирала Синклера на Баркли-Сквер.
– Этот факт проверен?
– Да, брат сэра Джеймса, полковник Валентайн Уолтер, подтверждает его отъезд из Вулиджа, а адмирал Синклер – прибытие в Лондон; таким образом, мы убеждаемся, что сэр Джеймс не имеет прямого отношения к происшествию.
– У кого еще есть ключ?
– У мистера Сидни Джонсона, старшего клерка и чертежника. Ему сорок лет, женат, воспитывает пятерых детей. Человек замкнутый, молчаливый, но в целом проявил себя на государственной службе блестяще. Коллеги его недолюбливают, но он трудяга. По его собственным словам, которые подтверждает только жена, мистер Джонсон в понедельник, после окончания рабочего дня, весь вечер был дома, а ключ висел, как всегда, на цепочке часов.
– Расскажи о Кедоген-Уэсте.
– Он провел на службе десять лет, хорошо себя зарекомендовал. У него репутация человека вспыльчивого и заносчивого, однако же честного. У нас ничего нет против него. Он был старший в конторе после Сидни Джонсона. По служебным обязанностям ежедневно имел дело с этими чертежами. Больше с ними не работал никто.
– А кто тем вечером запирал чертежи в сейф?
– Мистер Сидни Джонсон, старший клерк.
– Выходит, в том, кто их взял, сомневаться не приходится. Они ведь и найдены у этого младшего клерка, Кедоген-Уэста. Это решает дело, не правда ли?
– Да, Шерлок, и все же многое остается неясным. Прежде всего – зачем он их взял?
– Полагаю, они ценные?
– За них запросто можно выручить несколько тысяч.
– Ты можешь предположить иной мотив Кедоген-Уэста, кроме намерения продать бумаги где-то в Лондоне?
– Нет, не могу.
– Тогда мы должны принять это в качестве рабочей гипотезы. Чертежи взял молодой Уэст. Но для этого необходима копия ключа…
– Копии нескольких ключей. Ему еще нужно было открыть здание и комнату.
– Выходит, у него было несколько ключей. Он повез бумаги в Лондон, чтобы продать секрет, намереваясь, по-видимому, к следующему утру, пока не обнаружили пропажу, вернуть их в сейф. В Лондоне, за этой предательской затеей, он и встретил свой конец.
– Как?
– Предположим, его убили и сбросили с поезда, когда он возвращался в Вулидж.
– Олдгейт, где нашли тело, расположен далее станции «Лондонский мост», где ему нужно было выйти, если бы он ехал в Вулидж.
– Возможны несколько причин, отчего он пропустил свою станцию. К примеру, был поглощен разговором со своим попутчиком. Разговор завершился дракой и убийством. А может, молодой человек пытался выбраться из вагона, упал на пути и погиб. А спутник затворил за ним дверь. Стоял густой туман, ни зги не видать.
– При тех данных, которыми мы располагаем, лучшей версии не измыслишь, и все же, Шерлок, подумай, сколь многое ты упускаешь из виду. Предположим для простоты, что молодой Кедоген-Уэст действительно вознамерился отвезти чертежи в Лондон. Разумеется, он предварительно договорился бы с иностранным агентом и больше ничего на этот вечер не планировал. Но нет, он покупает два билета в театр, отправляется туда с невестой, а потом вдруг бросает ее на полдороге и исчезает.
– Уловка, – произнес Лестрейд, который довольно нетерпеливо слушал этот разговор.
– Очень странная. Это возражение номер один. А вот второе: предположим, Кедоген-Уэст приехал в Лондон и встретился с иностранным агентом. Он должен до утра вернуть чертежи на место, чтобы их не хватились. Но он брал десять чертежей, а в кармане у него нашли только семь. Что случилось с остальными тремя? Ясно, что по собственной воле он бы с ними не расстался. Опять же, где награда за предательство? В его карманах должна была лежать круглая сумма.
– Думаю, мне все понятно, – заявил Лестрейд. – Я не сомневаюсь, что все было именно так. Кедоген-Уэст крадет чертежи, чтобы их продать. Видится с агентом. Они не сходятся в цене. Он собирается вернуться домой, но агент увязывается следом. В поезде агент его убивает, берет главные чертежи и выбрасывает тело из вагона. Эта версия учитывает все факты, не так ли?
– Но почему у него не было билета?
– По билету можно было бы определить, какая станция ближайшая к дому агента. Поэтому он вынул билет из кармана мертвеца.
– Неплохо, Лестрейд, очень неплохо, – кивнул Холмс. – Ваша теория выдерживает критику. Но если она верна, дело на том закончено. С одной стороны, предатель мертв. С другой, чертежи Брюса-Партингтона, скорее всего, уже на Континенте. И что нам остается?
– Действовать, Шерлок, действовать! – Майкрофт вскочил на ноги. – Все мои инстинкты противятся этой версии. Используй свои возможности! Отправься на место преступления! Повидайся со свидетелями! Перетряхни все и вся! За всю карьеру у тебя не было такого шанса послужить своей стране.
– Ну ладно, ладно! – Холмс пожал плечами. – Идемте, Ватсон! И вы, Лестрейд, не будете ли так любезны составить нам компанию на ближайшие час или два? Для начала посетим станцию Олдгейт. До свиданья, Майкрофт. К вечеру я представлю тебе отчет, но предупреждаю, не ожидай слишком многого.
Через час мы с Холмсом и Лестрейдом стояли у метро, напротив станции «Олдгейт», там, где поезда выходят из туннеля. Железнодорожную компанию представлял краснолицый пожилой джентльмен, очень любезный.
– Тело молодого человека лежало вот здесь. – Наш спутник указал на место примерно в трех футах от колеи. – Сверху он упасть не мог: как видите, вокруг голые стены. Следовательно, он прибыл на поезде, и этот поезд, насколько мы понимаем, проходил здесь в понедельник около полуночи.
– Состав осмотрели? Следы насилия в вагонах искали?
– Ничего такого не было, билет тоже не найден.
– Не замечал ли кто-нибудь открытую дверь?
– Нет.
– Утром к нам поступили новые свидетельские показания, – сообщил Лестрейд. – Пассажир, который проезжал около одиннадцати сорока в понедельник мимо станции «Олдгейт» на обычном поезде метро, говорит, что слышал тяжелый стук, словно на землю свалилось тело. Произошло это перед самой станцией. Но из-за плотного тумана ничего не удалось разглядеть. Тогда он об этом промолчал. Э, да что такое с мистером Холмсом?
Мой друг, застыв на месте, рассматривал изгиб колеи на выходе из туннеля; черты его выражали сосредоточенное внимание. «Олдгейт» – узловая станция, и там переплетаются стрелки. По ним-то и блуждал тревожный, вопрошающий взгляд Холмса; его плотно сомкнутые губы, трепещущие ноздри, сдвинутые кустистые брови – все это было мне очень привычно.