Ариана Годой – Хайс (страница 92)

ИГРА ОКОНЧЕНА

ЛИЯ

Хаос.

Тьма.

Взрыв.

Крики.

Дым.

Больше хаоса.

Прежде чем кто-либо из присутствующих смог произнести хоть слово, свет погас, тьма поглотила нас одним глотком, а звук удара металла о землю, за которым последовал взрыв, вызвал хаос. Несколько тел врезались в меня, пока папа выкрикивал моё имя откуда-то сбоку. Повсюду начал распространяться странный химический запах, и дым можно было увидеть в отражении некоторых частей, наполовину освещенных наружным светом, проникающим из окон.

Я не хочу умирать. Я не хочу умирать.

Кто-то ударил меня по руке плечом, и я выронила пистолет. Нет. Нет.

Я попыталась посмотреть на пол и поискать его, но начала бесконтрольно кашлять. Химический газ в воздухе вызвал у меня ужасный зуд в горле и легкую сонливость.

— Пусть никто не стреляет! Пусть никто не стреляет! Нет никакой видимости! Не применяйте оружие! — крикнул кто-то, но в такой суматохе я не могла сказать кто.

Одна рука схватила меня за запястье и потянула к входной двери, невозможно было понять, что, чёрт возьми, происходит в темноте. Моё сердце колотилось, я тяжело дышала, и у меня уже кружилась голова. Человек, державший меня за запястье, оттолкнул меня и прижал к стене, словно защищая от чего-то. Я предположила, что это был один из папиных людей, всегда верный, защищающий меня.

Мужчина потянул меня обратно к входной двери, и я последовала за ним, потому что я была напугана, потому что моя жизнь была в опасности. Мой разум был в режиме "сражайся или беги", адреналин, который напрягал мои мышцы, позволял мне бежать, даже когда кружилась голова. К сожалению, в мыслях был туман.

И только когда мы подошли к двери, когда лунный свет, проникающий сквозь окна по бокам, позволил мне немного видеть в темноте, мой взгляд скользнул вверх по руке, держащей моё запястье, по его руке, покрытой чёрной тканью и упал на его спину, моё сердце ёкнуло, когда я увидела на нём чёрный капюшон.

В ту ночь никого больше не было, Лия.

Ты просто вообразила это.

Перестань думать об этом человеке в капюшоне, он был ненастоящим.

Я напряглась и резко остановилась перед дверью, потому что я так хорошо знала этот силуэт и эту одежду, он был частью моих кошмаров.

Хотя я замерла, он не повернулся, стоял спиной ко мне, и когда я попыталась высвободиться, его хватка сжалась на моём запястье. Страх пробежал по моим венам, как яд, который мешал мне говорить, я не могла кричать. Этого не могло быть, это не имело смысла, это должен был быть кошмар.

В панике я наблюдала, как он расслабил плечи, прежде чем повернуться. Его лицо в темноте капюшона было закрыто противогазом, его дыхание было слышно, и я поняла, что этот человек причастен к происходящему, что он выпустил этот химический газ, потому что был в маске, чтобы защитить себя. Он наклонил голову, прежде чем потянуть меня к себе за запястье и зажать свободной рукой мне рот. Сила захвата заставила мои губы разорваться, врезавшись в передние зубы, и я почувствовала вкус крови во рту.

Я боролась с ним, мой страх был моей силой, но чем больше я боролась и старалась, тем больше слабела. Что бы я там ни вдохнула, это начало действовать на меня быстрее, я покачнулась в его объятиях, и ужас, что я вот-вот потеряю сознание, заставил меня изо всех сил прижаться к его руке.

Он ничего не сказал, он оставался статуей застывшего демона, держащего меня, в этой маске, которая пугала меня ещё больше. Крики, кашель людей и слова отчаяния эхом разносились по далёкой гостиной комнате дома Штейнов, пока внезапно не прекратились.

Полная тишина.

И я не знала, мертвы ли они, ранены или без сознания, но я знала, что нахожусь в руках человека, который всё это устроил. Я вспомнила его фигуру в темноте леса, когда мы были в лесу с мамой, потом в моём саду, мучающем меня, его зло и тьму, скрывающуюся в тени всё это время.

Он настоящий, папа.

Мне хотелось кричать об этом во всё горло. Мои ноги подкосились, и он отпустил мой рот, чтобы обнять меня за талию, мой язык онемел, моё зрение затуманилось. Он приподнял маску настолько, чтобы обнажить свои губы, и поцеловал меня в лоб.

— Das tut mir leid, Leigh (Мне очень жаль, Лия).

Этот голос...

Я потеряла сознание, прежде чем позвала его по имени.

НЕКТО

Лия обмякла в моих руках, как тряпичная кукла.

Я вздохнул и поднял её, чтобы нести. Подумать только, какой она выглядела невинной после всего, что она делала до того, как пришла сюда, и с кем.

Хайс.

Мои губы растянулись в усмешке, при мысли, что этот идиот лежит без сознания в этом грязном амбаре Флемингов. Я повсюду оставлял кусочки своей игры, но то, как они сочетались друг с другом, удивляло и забавляло меня. Лия оказалась гораздо более полезной, чем я думал, а Хайс — куда глупее.

Один из моих людей вошёл через парадную дверь.

— Проводник.

Я осторожно передал ему Лию, и он забрал её, а я повернулся, чтобы вернуться в ту комнату. Когда я вошёл, трое моих людей ждали меня в масках, чтобы доложить.

— Мы посчитали, и все они без сознания, некоторые пытались отползти, чтобы уйти от газа, заметив это, но мы обездвижили их, пока они не отключились.

Идеально.

— Вы знаете, что делать.

Я сказал им, проходя мимо них на кухню, эта усиленная подвальная дверь встретила меня, и я быстро открыл её, нам нужно было действовать быстро. Я спустился по лестнице, зажёгся светя, и вот она: Хейден Штейн. Её цепь со скрежетом упала на пол, когда она вскочила на ноги.

— У тебя получилось! — взволнованно крикнула она мне. — Я знала, что вся эта суматоха из-за тебя!

Я ничего не говорил, пока не оказался перед ней.

— Этот день настал, — я нежно погладил её по щеке. — Наконец-то я выйду из этих четырёх стен, — пробормотала она.

— Больше никаких собачьих цепей.

Я смотрел в её разноцветные глаза и вспоминал, как они очаровывали меня в детстве. Она была другой, пусть и копией его, она была ещё более холодной и безжалостной. Это делало её идеальной для совместной работы и достижения того, что произошло сегодня вечером. Кроме того, я дал ей обещание, а я был человеком слова.

Когда-нибудь я освобожу тебя, Хейден, обещаю.

Я снял маску и прижался губами к её губам яростно и страстно, как это всегда было с ней. Она колебалась, но ответила на мой поцелуй и с желанием прижалась своим телом к моему. Когда я отстранился, её дыхание уже было тяжелым.

— Давненько ты меня так не целовал, я думаю, всё это тебя возбудило.

Я улыбнулся ей и сделал шаг назад, затем ещё один. Она пробормотала моё имя и в замешательстве опустила руки по бокам. Я сунул руку в карман своего капюшона, вытащил пистолет, прицелился прямо ей в грудь и выстрелил.

Выстрел отбросил её назад, она врезалась в стену.

Хейден кашлянула кровью, которая испачкала переднюю часть её светло-голубого платья. Её лицо исказило смешанное выражение растерянности и боли. Хейден Штейн была великолепна и была неотъемлемой частью моей игры, но она была столь же важна, сколь и одноразова.

Хейден была слишком нестабильна и слишком много знала, если бы я освободил её, она могла бы рассказать обо всём остальным, поэтому единственным верным решением было устранить её. Я спланировал всё так идеально не для того, чтобы всё разрушилось из-за девушки. Кроме того, ей суждено было жить взаперти вот так, если не в тюрьме, то в психиатрической больнице, я предоставил ей легкий выход, убив её.

Я освободил тебя по-своему, Хейден, я выполнил своё обещание.

Я насмешливо отсалютовал ей, её глаза уже закрылись, она скатилась по стене вниз, оставляя за собой кровавое пятно, пока не упала на пол.

Я убрал пистолет, вздохнул и повернулся, не оглядываясь. Я не испытывал никаких угрызений совести. Всё, что переполняло меня в тот момент — это эйфория от того, что я достиг своей цели, что у меня всё получилось так, как я планировал. Это подтверждало, что я был высшим существом, что ничто не может победить меня. Я вышел оттуда, и один из моих людей улыбнулся мне.

— Она уже у нас, сэр.

#

Свист расслаблял меня, и мне нравилось это делать, когда у меня всё получалось идеально. Мой свист эхом отдавался в тишине моего пикапа, когда я ехал по темной межштатной автомагистрали 95 передо мной. Я закурил сигару и жадно вдохнул, прежде чем открыть окно рядом с собой, чтобы выдохнуть дым. Снаружи сразу же повеяло холодом, но это меня не беспокоило.

Это будет долгая ночь, но я не мог остановиться, не тогда, когда она уже была у меня. Кривая победная улыбка расползлась по моим губам, и я бросил взгляд в зеркало заднего вида на заднее сиденье своего пикапа. Я закрыл окно, вспомнив, что, возможно, ей может быть холодно, даже если она была без сознания. Мой сотовый зазвонил на пассажирском сиденье, и я быстро ответил на него по Bluetooth в пикапе, потому что знал, что скоро мне придется избавиться от него и купить одноразовый. Я знал, что это она.

— Просто скажи мне, что с тобой всё в порядке.

Я фыркнул и ничего не сказал, поэтому она заговорила снова.