Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 772)

— Интересно, что мне можно в новом доме? — спрашиваю у майора и Первого, но в ответ тишина.

Меня заводят в дальнюю комнату, где есть две казенные кровати с панцирной сеткой, солидный стол, стульев пока нет, а на окне и точно крепкая решетка. Туалета в комнате нет, так что выводить меня придется на горшок постоянно.

Или вазу выдадут.

— Располагайся! В туалет сразу сходи, ужин принесут через час. Мы пока твои вещи проверим, — командует майор и после оправки в стандартном советском туалете я, наконец, остаюсь один в комнате.

Глава 17

После заселения в домике на краю ведомственного санатория пошла моя жизнь довольно неспешно и очень размеренно.

Иначе ее и не назовешь, как растительное существование, ну, а что я еще могу ожидать от давно уже неповоротливой спецслужбы?

Что все кинутся у меня узнавать о будущем, ломая ноги?

Случай весьма спорный и все еще неоднозначный, поэтому и принято решение изолировать от греха подальше, да опросить без свидетелей.

Путешествую я теперь только в туалет и на кухню, еще гуляю на территории час утром и час вечером. Турник есть, подтягиваюсь и отжимаюсь под присмотром сразу двоих комитетчиков. В основном этим и занят на прогулке, слушая всякие критические высказывания своих охранников о моей физической подготовке.

Обычно это или Первый с Третьим, или майор со Вторым. Гулять перед забором разрешают свободно, но все время кто-то крутится рядом. Еще попросил скакалку, чтобы поддерживать функциональность, принесли довольно быстро откуда-то из основных корпусов. Прыгаю по десять минут в комнате несколько раз в день, открыв окно на максимум, чтобы не тратить время на прогулке.

А так сижу под замком в своей комнатке, читаю книги, пишу на бумаге свои воспоминания, сплю или веду разговоры с майором.

Который представился — дядя Паша и все.

Мол, тебе больше и не требуется знать ничего, Игорь Бессонов.

Скучно, конечно, очень. Не хватает рискованных поездок в Таллин, занятий любовью с моей нежной подругой, разных успешных продаж всякого дефицита, постоянного пополнения моего банковского счета, тренировок и даже того же перелаивания с парторгом, которую я теперь, наверно, вообще больше не увижу.

Ну и про банковский счет — это шутка, конечно.

Мы с майором плотно разбираем все мои воспоминания с начала года, он все переносит в тетрадь и потом исчезает на пару дней. Уезжает отчитываться к начальству, как я понимаю. Со мной остается тогда Первый с здоровенным таким мужчиной Третьим.

Еще один Паша до Толя — вот и все, что мне нужно про них знать. А еще не спорить и выполнять все по команде, а то возможно получение подзатыльника. Трогать меня не трогают, но иногда замахиваются, правда, не всерьез. Но мужики постоянно готовы к захвату и прочему удержанию, занимались чем-то явно, хотя Третьему это просто не нужно. Если первые двое весят кило по восемьдесят, то он точно не меньше ста двадцати и реально очень сильный.

Сильный и притом очень быстрый, явно мог бы стать чемпионом мира в каком-нибудь единоборстве, но теперь служит Родине за довольно небольшую зарплату. Об этом они иногда переговариваются с Первым, видно, что те триста-триста пятьдесят рублей получки явно не хватает на хорошую жизнь церберам комитета.

В этот момент я довольно-таки скептически смотрю на них обоих, и они сразу умолкают.

Сам-то за одну поездку и потом недельную торговлю столько имел, насколько все же выгодна спекуляция в Советском Союзе. Потому и наказание за нее, как за предумышленное убийство примерно.

Сколько там дали первому расстрелянному за Чикатило за свое первое дело — десять лет?

— Ничего, дослужитесь до майоров или полковников к концу восьмидесятых, потом деньги потоком пойдут, когда коммерсы под крышу комитета толпой полезут, — усмехаюсь я про себя, услышав такие разговоры. — Еще отбирать будете самых жирных.

— Чего ты там хихикаешь? — тут же замечает мою гримасу Первый.

Он вообще такой чувствительный и хорошо обученный, все сразу понимает и правильно трактует.

— Да ничего. Все у вас скоро наладится.

— Почему это?

— Потому, что со мной познакомились, — важным голосом отвечаю я. — Повезло вам. Ведите себя правильно и ни о чем не парьтесь.

— Мания величия? — тут же переспрашивает Третий. — Можем вылечить.

И показывает мне кулак устрашающего вида.

— Тебе вообще нужно в супертяжелой категории чемпионом мира среди профи работать, — безапелляционно отвечаю ему я. — Враз бы всех вышибал, если выносливость есть, конечно, у такой здоровой туши.

— Туши? Ну, ты досвистелся, щегол, — бросается ко мне Третий и потом долго ловит.

Я его тоже не жду и просто удираю вокруг дома, пользуясь тем, что тут растет много деревьев, а инерция тела у него гораздо больше моей.

Особо они не мешают мне жить, но это пока я нахожусь в установленных границах, сами при этом живут рядом. Еще поручили мне мыть посуду, которая имеется в доме, вода здесь только холодная, конечно. Поэтому я радуюсь лишней возможности выйти из комнаты на кухню, нагреть там на газу большую кастрюлю воды, вымыть нашу посуду сначала в тазу, а потом сполоснуть под струей.

С местной кухни приносят комплект еды в специальных судках, похоже, что место часто используется для такого улучшенного заключения, раз все есть для более-менее нормальной жизни узников и обеспечивающей охрану команды.

Еды нам хватает, я вообще беру две порции в обед и потом сладко сплю часа три, делать все равно больше нечего, как переваривать солидную порцию комитетской жрачки.

Иногда днем или по вечерам, особенно когда становится безветренная погода, доносятся веселые крики откуда-то из санатория, народ играет в волейбол, часто слышны увесистые удары по мячу.

Там проходит ничего такая летная жизнь, но я сижу взаперти в основном, читаю выданные мне книги, которые охрана тоже читает по очереди.

— Откуда таких дорогих книг набрал, если говоришь, что наспекулировал только на джинсы и кроссовки? — спросил меня как-то Первый.

А он ничего просто так не спрашивает, все с понятием вопросы, ответы запоминаются и записываются точно.

— Да, дорогие очень. Тут есть по сто рублей пара и остальные не дешевле полтинника. Украл у одного спекулянта. Даже не так, вошел в доверие и воспользовался этим. Как звучит это деяние по Уголовному кодексу, — я не стесняюсь рассказать про такой вариант, все равно не называю, где и как провернул такое дельце.

— Ну, так и знал, что ты матерый жулик, — смеется Первый, ему вторит Третий.

Оружие у них всегда под рукой, оттопыривается под постоянно носимым пиджаком.

Я в ответ над ними посмеиваюсь, что они охраняют меня в костюмах, при полном параде.

— Пора уже вам расслабиться. Я не собираюсь ни убегать, ни нападать на вас. В конце концов — попал я в комитет из-за того, что слишком усердно делал хорошие и очень хорошие вещи. Спасал людей от смерти и наше государство от огромных убытков из-за аварий и других проблем. Я помогал Стране Советов, а не вредил ее и не передавал какую-то информацию врагам государства. Так что я — свой! Настоящий советский человек!

Но мои церберы не в курсе особенно, из-за чего я загремел сюда и поэтому даже не пытаются спорить со мной.

У них есть приказ, хотя постоянное сидение со мной им тоже надоело. У всех есть семьи и дети, а теперь времени на то, чтобы быть с ними рядом, стало гораздо меньше.

— Ничего, присматривать за тобой — не особо трудное занятие. Мы тут просто на отдыхе. Обычно работа более хлопотная.

— Ну, это отлично. Как насчет сыграть в шахматы? — стандартный такой вопрос. — Кому мат поставить?

С Первым я играю наравне, а вот Третий меня постоянно обыгрывает, не такой уж он и дуболом, как кажется по внешнему виду. Прячет свои медвежьи глазки в сторону, чтобы я не понял, когда именно он приготовил мне ловушку.

Отношения с комитетчиками более-менее ровные, опера не лезут в мои проблемы, со мной на темы будущего-прошлого разговаривает только майор.

По ночам или днем, валяясь на кровати, вспоминаю Свету, мои поездки, родителей и меня охватывает чувство определенного удовлетворения от того, как я вовремя обнаружил слежку и использовал оставшийся день на свободе по уму.

Как представлю внезапное появление оперов и тот вариант, что оставил бы Светочку без копейки денег.

Что я правильно распорядился деньгами и заработанным барахлом. Родителям отправил пять тысяч на всякий случай, и Светика здорово порадовал снятой на год с лишним комнатой, новыми кроссовками, шестью сотнями рублей и достаточно крутой для советского человека магнитолой.

Да еще женских шмоток на три сотни ей выдал, может сделать с ними, что захочет.

Или продаст по подружкам, или сестрам отвезет, или сама будет носить.

Не говоря уже о хорошей работе, где она может еще заработать сотен пять и потом приехать к родителям с целой тысячей рублей на книжке. Думаю, что такая сумма изрядно тех потрясет.

Если нормально пройдет возможный опрос комитетчиками и не возбудит подозрений, что я делился с ней какими-то мыслями про будущее.

Ну, Светика я так точно не подставлял, ничего ей не рассказывал.

Только вот мое крепкое плечо пропало непонятно куда, встретимся ли мы снова. А если и встретимся, то еще неизвестно в каком статусе потом, такую упакованную красавицу постоянно будут подстерегать соблазны по жизни.