Антон Болдаков – Золото келе (страница 19)
В отличие от книг и фильмов, в реальной жизни потеря сознания в силу удара по голове — дело серьёзное. Как правило, это свидетельствует минимум об ушибе головного мозга — после такого надо лежать в кровати неделю, а потом две недели кое-как шастать по больничному коридору, держась за стеночку. Елена уже навидалась такого в Великую Отечественную и понимала, что Павла надо срочно доставить в больницу поселения — только там его смогут нормально полечить и «поправить».
Открыв висящую на поясе аптечку, Елена стянула перчатку и пробежалась кончиками пальцев по таящимися там шприцам. Выудив один шприц, она посмотрела на забивший его серый порошок.
Потрясся шприц, девушка закатала рукав Павла и, нащупав вену, воткнула туда иглу и чуть-чуть потянула поршень на себя. В шприц плеснула кровь Павла, что смешалась с порошком и растворила его в доли секунды.
Тогда-то Елена и сделала укол, загнав содержимое шприца в тело Павла.
Мощное снотворное и обезболивающее пробежало по венам и артериям мужчины, погрузив его в глубокий сон, что, по прикидкам Елены, должен был долиться как минимум — три часа. За это время можно было вполне подать сигнал о помощи и дождаться оной.
Не успела Елена додумать эту здравую мысль, как солнце заволокла полупрозрачная тень. Вскочив, девушка, очень торопливо, осмотрелась по сторонам.
От моря прямо на неё шла сплошная стена «ледяной мороси» — коварная погода очередной раз подкинула девушке нехороший сюрприз
Сцапав Павла за капюшон, Елена поволокла его к жилому домику копателей золота. Несмотря на то, что Павел весил почти восемьдесят кило вместе с одеждой и обувью, Елена проволокла его с необычайной лёгкостью.
Воздух словно затих, в страхе перед приближающимся ненастьем. Не желая близко знакомится с «ледяной моросью», утих ветер, и смолкли голоса птиц. Наступила прямо таки звенящая тишина…
Елена втащила Павла в домик и, бросив у печки, торопливо разожгла её — к счастью растопка для печки и дрова были тут же — мало кого на Севере грела мысль бегать за дровами к поленнице, в снегопад или шторм или во время сорокоградусного мороза.
Огонь в печке зашумел очень быстро. Елена подбросила несколько поленьев и выглянула в дверь.
Сплошная стена «ледяной мороси» стремительно двигалась на неё и её укрытие. Елена с трудом понимала, что это за стихийное явление такое, но предполагала, что ей с ним близко знакомиться не стоит.
Она уже хорошо видела полосу кристаллов льда, что вырастали прямо из воздуха.
Больше всего это напоминало замерзание мыльного пузыря на морозе. Сам воздух, точнее крупицы влаги в нём, нарастали на всё, что попадалось под руку — даже сам воздух замерзал. У самой земли «ледяная морось» уже не была столь смертоносна — тепло земли сбивало сверхнизкую температуру. Вот почему мелкие животные типа песцов переносили «ледяную морось» без вреда для здоровья. Да и олени с медведями тоже учились при начале этой природной аномалии ложиться на землю.
Елена захлопнула дверь и, подойдя к печке, села около неё, вслушиваясь в надвигающуюся «ледяную морось». Девушка испытывала тягучий, липкий страх.
Серафим говорил Елене, что «ледяная морось» не может проникнуть в закрытое помещение, так что даже без печки и огня в ней, домик представлял собой надёжное укрытие. Однако это было ясно ему — тому, кто прожил здесь много лет. А Елена прилетела вчера…
По крыше, стенам и потолку что-то прохрустело, а затем ощущение опасности и страх ушли — «ледяная морось» ушла.
Сделав глубокий вдох, Елена подошла к двери и осторожно приоткрыла её. В дверь ударил клуб морозного воздуха, но и только. Нацепив маску «Айзека» и надвинув на голову капюшон, Елена вышла на улицу.
Всё вокруг неё было усеяло кристаллами льда, хрупкого, крошащегося под своим весом… Кристаллы густо покрывали стены и крыши домов, землю, останки аэросаней, тушу оленя, огромную массу перепутанных щупалец, что валялась позади оленя, и труп медведя. Особо красиво выглядела радиовышка — кристаллы облепили её так, что она напоминала ёлку в заснеженном лесу.
Елена подняла «Вьюгу» и зарядила её сигнальной ракетой. Пройдя пару метров, она вскинула оружие к небу и…
Замерла, как вкопанная. Затем очень осторожно повернулась и посмотрела на оленя.
Олень лежал там же, где и всегда. Но вот позади него находилось нечто, похожее на комок щупалец, размером, как минимум, с танк! Кристаллы облепляли это существо так густо, что Елена сумела понять лишь то, что перед ней какое-то существо с десятком щупалец и круглым телом, покрытым какой-то чешуёй или ещё чем…
Сглотнув, Елена осторожно сделала шаг вперёд. Этого существа не было, когда они тут ходили с Павлом. Проглядеть лежащий на открытом месте ком щупалец, размером с немецкий танк Елена точно не могла.
И тут же девушка услышала звонкий, переливчатый звук — флейта. Правда играли на ней так что услышь этот звук, какой нибудь музыкант — то он тут же получил бы инфаркт, от такого отсутствия стиля и умения попадать в тон.
Щупальца дёрнулись, рассыпая с себя кристаллы. Потом ещё пошевелилось — ухватилось, и начало подтягивать к себе огромное тело, что лежало на земле…
Елена, оторопело, уставилась на келе — чудовищное существо, которое здешние жители считали ни кем иным, демоном, что приходил из мира Смерти…
И это существо было невидимым — его было видно только благодаря стремительно осыпающемуся инею, оставшемуся после «ледяной мороси»…
«С Ильёй я познакомился ещё до Великой Отечественной — в те годы я был сущим сопляком, студентом, что закончил университет. Из-за этого меня и на фронт-то не взяли. Сказали, что стране нужен металл для техники, химикаты для удобрений и золото для оплаты ленд-лиза
На войне, как ты знаешь, происходит та ещё путаница — вообрази себе — меня. Студента, что заканчивал геологическую кафедру, отправили в тайгу для того, чтобы я там искал и закупал пушнину. Пушнину!
Что бы ты немного понимал, я тебе проясню ситуацию — то, что пишут о «ленд-лизе» — полная чепуха. Какая «бесплатная помощь», о чём ты? СССР должен был оплачивать сорок процентов от всего, что поставлял ему США. Оплата шла не в валюте, а в редкоземельных материалах — молибден, вольфрам, сапфиры, алмазы и — «живое золото» — пушнина. Именно этим мы оплачивали помощь США. (Отказ СССР оплачивать остатки за ленд-лиз был связан с нарушением США своих же собственных условий — после войны США потребовали плату за свои услуги в валюте, причём одновременно заблокировали СССР выдачу кредитов для погашения долгов по ленд-лиз. Примечание автора).
Пушнина была для американцев, иной раз, дороже золота — их женщины обожали кутаться в меха — причём ради забавы и для подчеркивания своего высокого социально статуса. Кстати, ты будешь удивлён, но в США самым высоким спросом пользовался самый обычный огородный крот — его мех полюбился американцам и почти всех кротов, что ловили в СССР, мы отправляли в США. (Причём размах охоты на кротов был настолько велик, что к 1990 годам кротов, почти полностью истребили. Примечание автора).
В общем, отправили меня в тайгу. Конечно не одного, в составе охотничьей партии. Отправили довольно далеко — чуть ли не на Дальний Восток — по крайней мере, в тех лесах водились и тигры и медведи. Народ там был странноватый — смесь каких-то местных аборигенов — по виду, венгры, (не отличить, если одеть в одинаковые одежды), китайские и монгольские поселенцы, и русские старообрядцы.
Дичи в тайге был много, так что мы без дела особо не сидели. Ну а я… что я? Мне тогда лет то было чуть больше двадцати — попёрся в тайгу, да и забыл о первой заповеди охотника — не уверен, не стреляй». Наткнулся на кусты — в которых что-то шуршит… Рассмотрел там что-то косматое, да и шарахнул «дуплетом», из всех стволов — кстати, тоже тогда ошибку сделал — в зверя надо из одного ствола стрелять, если ты его ранишь, то у тебя второй патрон останется — успеешь отбиться, коли он на тебя из леса попрёт. А выстрелишь из двух стволов — и прощай мама — перезарядиться не успеешь… Не один охотник от незнания этого погиб.
Ну вот — пальнул я в кусты. В них что-то зашуршало, зарычало а потом оттуда выкатывается здоровенный мужик в шубе, на которую целый медведь пошёл — вот не вру… Ну и на меня, мол «что творишь, сатана худая, почто мне шубу испоганил», ну и всякие мрачные обещания — самое интересное что запомнил из этого спитча — угроза муравейнике прикопать. Что бы мурашам по весне было чего съесть.
Не успел я, и придумать что-то в своё оправдание, как из тех же кустов вскочили ещё трое — Илья (я тогда его ещё не знал), девушка какая-то, а с ней ещё один мужик — такой странный светловолосый — в чёрной кожаной куртке и меховых штанах.
Илья сразу всё понял, на мужика в шубе рукой махнул, сказал ему свалить и не лезь на рожон. Девушка тоже на мужика рявкнула, тот со своей шубой, и в кусты смылся.
А я Илье документы показал, тот мне и объяснил, что мы сильно от обычного маршрута отклонились, но не гнать же нас назад, через полтайги? Так что можем и тут норму пушнины получить — причём уже готовой.
Я удивился, спросил — какого чёрта он так делает, а эта девушка что с ним стоит, руками развела и говорит что, мол, во время войны умный человек всегда своим помогать должен, а то придут чужие и всё заберут.