Анна Матс – Улей. Акт Ⅰ-Ⅱ (страница 13)

Феликс даже не начал протестовать, кивнул и повел её за собой. Роза шла за ним, смотря ему в спину, и, чтобы нарушить молчание, решила расспросить о новеньких. Феликс махнул рукой назад и назвал их двумя идиотами: один тупой, а второй блохастый. Однако, вскользь упомянул, что хочет им устроить приветственный вечер где-нибудь у костра.

– У них, вообще-то, имена есть.

– Ах да, простите, как я мог забыть. Пушечное мясо номер один и пушечное мясо номер два, – он оглянулся, чтобы увидеть её реакцию, но на лице у Розы не было ни единой эмоции. Тогда он решил продолжить доставать её. – Ты, кстати, очень понравилась рыжему, так что присмотрись, если вдруг тебя начнут интересовать парни ещё младше. Только не забудь, что между ним и Эваном по возрасту стою я.

Роза вздохнула и покачала головой. Он – самая настоящая язва, которая беспокоит даже если её не трогать.

С Эваном они пересеклись в коридоре на первом этаже при переходе из башни в общежитие. Он как-то ревностно оглядел их с Феликсом, а затем скрестил руки на груди. Роза неосознанно повторила за ним.

– Прекрати ходить за нами. Я, конечно, понимаю, что тебе не всё равно, но избавь меня от этого. Я в твоем опекунстве не нуждаюсь, – начала Роза, пытаясь быть жёсткой, но очень быстро сдалась, смотря на то, как от беспокойства его взгляд метался по ней. – В смысле, я сама могу за себя постоять, занимайся лучше своими делами.

– Боюсь, единственное, чем он хочет заниматься, стоит сейчас перед ним.

– Феликс, исчезни, – командным тоном рявкнул ему Эван, и он, на удивление, послушался, развернулся на одной ноге и начал удаляться.

– Нет, Феликс, останься, – попросила Роза.

Феликс шумно вздохнул, выругался на французском и развернулся обратно к ним, оперся о стену.

– Если хотите начать бурно мириться и взять меня к себе третьим, то я откажусь. Не люблю делиться с кем-то.

Эван закатил глаза и снова повернулся к Розе. По одному взгляду было видно, что он хотел его прибить. Она теперь приобняла себя за плечи, стараясь защититься от дальнейшего разговора с ним. Присутствие Феликса и его способность невероятно бесить кого-то тоже помогали ей держать себя в руках.

Он был ей очень дорог, и она была рада видеть его каждый раз, даже после того, что случилось. Вот он, перед ней, – живой, более-менее сопротивляется Зову, и здесь, в безопасности. Да, возможно, она прибыла в Улей ради него. Да, ей хотелось снова быть с ним даже несмотря на то, что он всё ещё Охотник. А ещё он врун.

Роза сдвинула брови.

– Может, ты хочешь что-нибудь рассказать? Не знаю, можешь, для начала, рассказать о себе: где родился и как тебя всё же зовут, – она постаралась, чтобы её голос звучал твёрдо, но услышала за собой смешок Феликса и опустила взгляд. Надо было не останавливать его и дать уйти восвояси.

– Мы можем обсудить это наедине? – спросил Эван, опуская руки.

– Нет, мне, вообще-то, тоже ужасно интересно.

Эван нахмурился и снова посмотрел на Феликса.

– Я смотрю, ты поднабрал. Хорошо кормят?

– Знаешь, не жалуюсь, – ответил Феликс сквозь зубы.

Роза обернулась к Феликсу и прожгла его взглядом, умоляя заткнуться и не выводить его сильнее. Он здесь в качестве поддержки, а не для того, чтобы подливать ещё больше масла в огонь. Если они подерутся, то она едва ли остановит их. Он посмотрел на неё в ответ и усмехнулся, разведя руками. Роза снова повернулась к Эвану.

– Если уж хочешь так поговорить наедине, то тебе придётся рассказать мне обо всём. Даже о том, как именно вас учили убивать тейанцев.

– Роза, зачем тебе это знать? Что даст тебе эта информация? Давай лучше забудем об этом и спокойно поговорим о чём-то другом.

Он точно хотел добавить «о нас», но Роза остановила его.

– Нет, мы будем говорить об этом.

– Знаете, я себя сейчас ощущаю ребёнком разведенных родителей, – снова подал голос Феликс. – Наверное, я действительно лучше пойду.

– Нет уж, стой тут, – на этот раз его остановил Эван. Феликс снова что-то пробубнил себе под нос, но остался.

– Таких, как ты, в противогазах бегает человек двадцать, если не больше. Эта информация могла бы помочь защититься от них. Мне, как минимум. Ты же так переживаешь обо мне, так расскажи же, чего стоит опасаться.

Эван опустил взгляд и поджал губы, посмотрел на Феликса за её спиной, словно он мог как-то вмешаться и остановить этот допрос. Даже если бы и мог, то просто не хотел. Он выпрямился и уже приготовился говорить, когда мимо прошла Хлоя. Она остановилась, оглядев их троих.

– У вас тут всё хорошо?

– Мама с папой ссорятся. Делят имущество и меня, – пожаловался Феликс.

Роза вздохнула и закатила глаза. Это было больше раздражающе, чем забавно. Эван потёр лицо, прикрывая рот и скрывая улыбку. Хлоя нарочито покачала головой, состроив самое печальное лицо на свете, пожалела «бедного малыша» и позвала их всех за собой.

Они прошли в оранжерею, которую Роза не видела года два. Тогда она всё достраивалась, Хлоя едва могла там находиться, потому что ей мешали рабочие, но теперь она стала полноправной хозяйкой своего маленького зеленого царства. Она всё тут обустроила, укутала теплом и заботой. Розе эта оранжерея напоминала о доме, но вместо спокойствия на душе она ощущала только тревогу.

Оранжерея была просторная и светлая, стеклянные стены и потолки, покрытые светостабилизированной плёнкой, пропускали достаточно солнечного света, а когда его недоставало, то под потолком зажигались лампы, из-за которых «стеклянный дворец» начинал светиться изнутри. По всей оранжереи была проложена плитка, короба грядок были отделены друг от друга, чтобы к ним было просто подбираться, а на стенах висели информационные плакаты. Оранжерея была разделена на три зоны, на верхнем этаже было жарче, потому там росли растения, которые любили свет и тепло, а внизу, в прохладе, росли уже другие. Самые неприхотливые обитали на среднем уровне, где также располагался кабинет Хлои и, в самом углу у входа, раскинулась зона отдыха, из которой хорошо просматривалась вся оранжерея. Рядом с небольшим фонтанчиком, выходящий в искусственный пруд с лягушками, были установлены удобные кресла и небольшой столик.

Хлоя посадила их за столик, предложила чай. Роза оттянула ворот и постаралась отмахнуться, а затем заметила на себе взгляд Эвана, он смотрел на её шею. Она убрала руку от себя, прикрыла шею волосами и постаралась смотреть куда угодно, но не него. Он наклонился к Феликсу и что-то ему озлоблено шепнул, но в ответ не последовало никакой реакции: Феликс пропустил его слова мимо ушей, смотря прямо перед собой.

Пока заваривался чай, Эван начал рассказывать. Его рассказ оказался очень сухим и кратким, без лишних подробностей: специальный отряд был создан ещё до перемирия с Тейей, в него собрали исключительно подростков, подающих надежды, тренировали, не давая жить обычной жизнью, всеми способами взращивали в них ненависть и учили убивать исключительно жестокими способами, из которых отсечение головы – самое безобидное. Воцарилось молчание. Хлоя, ставшая невольной свидетельницей их разговора, попыталась как-то отвлечь и предложила попробовать ягоды, которые как раз недавно созрели. Они согласились только для того, чтобы женщина могла уйти.

Удивительно, как после всего этого перед ней сидел вполне нормальный человек, который не спешил применять насилие для того, чтобы решить свои проблемы. Да, травмированный, но всё ещё адекватный.

– А что на счёт твоего имени? – спросила Роза, подняв на него взгляд.

Эвана едва не передёрнуло от раздражения.

– Разница в имени – всего лишь буква. Какая разница? Да, при рождении я Иван, но родители увезли меня в Англию, когда я ещё был совсем маленьким, так что Эван Райдер для меня звучит куда более привычно. Тем более, я не один такой. Знаешь, скольким ещё поменяли документы и имена за последние лет двадцать?

Какая разница скольким? Речь ведь сейчас только о нём.

– То есть родители сначала увезли тебя в Англию… – начал перечислять Феликс, загибая пальцы.

– Сбежали из России, если точнее.

– …Потом отдали тебя в отряд ненормальных убийц, а теперь ещё и твой отец распространяет Зов по всему Ла-Маншу, который зомбирует Охотников и превращает их в Жнецов. Я ничего не упускаю?

Эван покачал головой. Всё было верно. Зов действительно был делом рук его отца, но он не был главным. Он подчинялся кому-то. Кому-то, кому, скорее всего, уже не впервой устраивать резню ради своих собственных интересов.

Роза молча смотрела на него и не понимала, как вообще могла связаться с таким человеком. У него не было буквально ничего хорошего в прошлом, один лишь мрак. Может, эгоистично хотела стать чем-то светлым в его жизни?

– И какая у тебя тогда вообще фамилия?

– Верховцев.

Феликс поморщился, пытаясь про себя повторить, а потом сказал Розе:

– Оставляй свою фамилию после свадьбы.

– Я и не собиралась брать его фамилию, на Доггерленде так не принято. К тому же, о какой свадьбе вообще речь? Мы расстались.

Его брови метнулись вверх. Он посмотрел сначала на неё, а потом на Эвана, на лице отразилось абсолютное непонимание. У Феликса была слишком подвижная мимика, так что эмоции его было слишком легко прочитать.

– Так сойдитесь. Как-будто это так сложно. План такой: я ухожу к мелким, а вы идёте и миритесь, – он поднялся и опёрся о стол руками. – И больше меня как своего семейного психолога не используйте, поняли? Счёт я вам пришлю вечером.