Анна Исакова – Мне суждено сбыться (страница 17)
В итоге я остановился на простом решении: заговорю с ним при следующей встрече. А уж слова… слова найдутся. Или подскажут обстоятельства. В конце концов, я же инзижидар. Моя работа – налаживать связи. Пусть даже это связь в мире, где связи считаются бессмысленными.
Они мне и помогли. После вечернего дежурства я не спеша катил тележку к каморке. Завернув за угол, я увидел соседа, который безуспешно пытался втиснуть свою тележку в дверной проем. Невысокий порог зацепил переднее колесо, и оно встало «юзом», не поддаваясь. Я решил, что это идеальный повод заговорить, и поспешил на помощь.
– Колесо развернулось, поправь его!
Сосед словно не услышал. Он приподнял тележку, перешагнул через порог, развернулся и, увидев меня, как и в прошлый раз, просто махнул рукой и скрылся своей танцующей походкой. Он проигнорировал меня? Или действительно не расслышал?
Так продолжалось почти три месяца. Наши встречи у каморки сводились к молчаливому ритуалу: он махал рукой, я кивал в ответ, и он исчезал. Пока в один из вечеров он не загнал меня в ловушку.
Я как обычно закатывал свою тележку в левый дальний угол. Правый пустовал – сосед задерживался. Едва я приоткрыл дверь, чтобы выйти, как на меня чуть не наехала тележка с правой стороны.
– Назад! Посторонись! – крикнул сосед, блокируя проход.
Я попытался прижаться к стене, чтобы пропустить его, но он ловко придвинул свою тележку вплотную ко мне.
– Назад! Назад! – настойчиво повторял он, жестом отправляя меня вглубь каморки.
Мне ничего не оставалось, как отступить. Пока его тележка проезжала мимо, а он поравнялся со мной, дверь захлопнулась. Я оказался в западне.
– Дружище… – он сиял. – Я же говорил, что ненадолго! Держи. – Он резко опустил голос до шепота. – Это контрабанда. Увидят – заберут.
Он вложил мне в руку небольшой гладкий прямоугольник с проводами и крепко сжал мои пальцы вокруг него.
– Передай следующему бедолаге.
Сосед быстро припарковал свою тележку, поправил кепку и выскочил за дверь. Только тогда я разглядел подарок: старый плеер с наушниками. Вот объяснение его танцующей походки и глухоты! Он всегда был в музыке.
Я включил плеер. Он ловил лишь одну волну. Откуда здесь, в офисе, радио? Видимо, это канал для руководства, поэтому сосед назвал его контрабандой. Я последовал его совету и спрятал плеер, замотав в чистую ветошь для швабры, в глубине своей тележки. Со стороны это выглядело как запасная насадка.
Кто вообще заглянет сюда? Только я. Или новый уборщик, если появится. А что стало с соседом? Освободили? Назначили родителей? Может, ему, как и мне когда-то, дали разведывательное задание?
С этими мыслями я двинулся к своему столу. Какая книга ждёт меня сегодня? Прошлой ночью я закончил небольшой том о домашних животных. К моему удивлению, я начал испытывать нечто похожее на предвкушение. На столе лежал роман «Мы» Евгения Замятина. «Художественная. Уже неплохо», – подумал я и открыл первую страницу.
Но текст не лез в голову. Мысли были заняты плеером, соседом и Игнатом. Последний появился в апреле, спросил о моих читательских успехах и предложил обращаться с предпочтениями. Я сказал, что оценил художественную литературу, и поинтересовался его делами. Так положено общаться у знакомых? Он ответил, что всё по плану, и исчез. Я встречал его ещё пару раз, но мельком.
Как незаметно слушать радио? У соседа была бандана. Не вызовет ли подозрений, если я обзаведусь головным убором? Могу ли я попросить Игната, не раскрывая сути? Но Игнат может снова исчезнуть. Решил начать уборку с его ряда – вдруг застану его и ненароком попрошу бандану. Рисковать без прикрытия я не стану. Последствия поимки с контрабандой пугали. Да и сосед доверил мне миссию – сохранить и передать эстафету. Появится ли новый сосед? Я и представить не мог, что узнаю это очень скоро.
Я в третий раз перечитал седьмую страницу «Мы», пытаясь вникнуть в смысл. Решил дочитать книгу за ночь, чтобы завтра был повод заговорить с Игнатом и попросить головной убор. Но мои планы рухнули. Встретиться с Игнатом не удавалось ещё два месяца.
Глава 5. Крушение
Я «отмыл» ещё один день. Взглянул на часы и календарь: смена суток, 00:00, 14 августа 2019 года. Завтра у Игната рейс отца. Пожалуй, я больше не увижу его, а плеер так и останется лежать в тележке.
Утренняя мойка шла быстрее обычного, но замедлилась у кабинета Игната. Он был на месте и что-то сосредоточенно записывал в блокнот. Увидев меня, широко улыбнулся.
– Привет.
– Привет. Как дела? – я кивнул на испещренные листки. – Всё по плану?
– Спасибо! Отлично. Даже волнуюсь немного. Есть мелкие задержки с рейсом Светланы, но на завтра это не повлияет. А у тебя как? Ой, прости, забыл, что на твоей должности мало что меняется.
– Ну, да, – подумал я о плеере. – Хотя вот литература меняется почти каждую ночь.
– Я с этими графиками забыл, когда последний раз читал! Пора в отпуск! – его шутка развеселила нас обоих. – Что-нибудь запомнилось?
– Да, роман «Мы» Замятина. Вроде ничего.
– О! Художественная литература – это особенно познавательно. Люди пишут о себе. Я люблю романы, но этот не читал. Надо наверстать упущенное!
– Судя по аннотации, он входит в школьную программу. У тебя будет шанс.
– Тогда напомни мне о нем в человеческом воплощении, договорились?
– Договорились, – я улыбнулся.
Я вышел и откатил тележку подальше, делая вид, что ушёл, а затем снова заглянул в кабинет, будто по делу.
– Ещё вопрос… Ты выручил с книгами, а не мог бы помочь с головным убором? Типа банданы. У другого уборщика видел, хотел спросить, да он уже исчез.
Игнат оторвался от бумаг, его мысли явно были далеко.
– Попробую что-нибудь найти, – ответил он рассеянно.
– Спасибо, не буду мешать. – Я быстро ретировался.
Я закатил тележку в каморку. Всё как всегда: тележка второго уборщика стояла на своём месте. Я отогнал мысли о соседе. Привык ли я к нему за эти месяцы? Вряд ли. Но каждый раз, заходя сюда, я невольно прислушивался, надеясь обнаружить чьё-то присутствие.
Сейчас у меня была другая задача. Плотно прикрыв дверь, я достал из-под ветоши плеер, убавил звук до минимума, вставил наушник в одно ухо – чтобы услышать, если кто-то войдёт, – и нажал «play». В ухе зазвучала помеха. Я прибавил громкость.
«…фонда борьбы с коррупцией…» Помеха.
«…объявила о прекращении голодовки…»
Помеха.
«Минюст потребовал от Министерства просвещения отменить новый перечень учебников. По мнению ведомства, документ был принят с нарушениями…»
Помеха.
«…пропустила соревнования из-за травмы плеча…»
Помеха.
«На этом вся информация. С вами был Вячеслав Цыба, Служба новостей». Затем музыкальная заставка: «Более 100 миллионов слушателей в России и за рубежом. Мы больше, чем радио. Мы – «Русское радио».
Работает. Сосед не обманул. Теперь я буду не только читать про мир живых, но и слушать, о чём они говорят. Я выключил плеер и снова спрятал его в тряпки. Без головного убора использовать наушники было рискованно. Если Игнат не раздобудет бандану, буду слушать только здесь, в каморке. Наши редкие встречи скрашивали однообразие, теперь их заменит радио.
Во время вечерней уборки я размышлял о том, что завтра Игнат уйдёт к своим родителям, и я останусь один. Не то чтобы он успел стать мне кем-то важным, но его попытки подружиться обезоруживали мой скепсис относительно общения между инзижидарами. Было ли это чувство одиночеством? Тем самым, что испытывают живые? Вряд ли.
Я больше не смогу останавливаться у его кабинета – его, скорее всего, займёт кто-то другой. Но я не совсем один: вокруг полно сотрудников. Я мог бы заговорить с кем-нибудь, но мне это не нужно. Теперь у меня есть плеер. Там тоже говорят люди, и мне не нужно им отвечать, а значит, не возникнет вопросов, на которые я не могу ответить. В отличие от общения с Игнатом.
Я вспомнил, как мы познакомились. Вернее, как он познакомился со мной. Он так просто протянул руку, что я не смог отказать. Теперь мне кажется, что это «человеческое» рукопожатие было нужно больше мне, чем ему. Инзижидары не привязываются к месту и уж тем более друг к другу – в этом нет смысла. Наша цель – сблизить родителей и покинуть этот мир, уйдя в мир живых. Привязанности лишь мешают выполнению миссии. Инзижидар ушёл – инзижидар родился. Вот и всё.
С этими мыслями я домыл до кабинета Игната и, не застав хозяина, решил зайти. На стенах по-прежнему висели фото пилотов в форме, расписания рейсов и карта аэропорта. Зачем ему карта аэропорта Жуковский? На ней стрелками были обозначены направления, а чуть ниже обведён кружок с надписью «Свал.». Стрелки вели прямо к аэропорту. На столе лежала открытая папка с фотографиями его родителей и подробными досье, а также двух мужчин в форме – пилотов, как я понял. На каждого из них тоже было заведено досье.
Характеристики, образование… Зачем столько информации о пилотах? Я перелистнул несколько страниц. Игнат был дотошен: полные досье были на всех его потенциальных родственников – отца, мать, их супругов, детей, родителей… Но зачем такие же подробности на пилотов? Они же не главные действующие лица. Просто перевозчики, эпизодические персонажи. Важные, но не настолько, чтобы изучать их тип темперамента, историю болезней и страхи.
Побоявшись привлечь внимание, задержавшись в кабинете в отсутствие хозяина, я двинулся дальше со шваброй. Мысль о пилотах засела у меня в голове. Спросить у Игната уже не получится – он, наверное, уже на пути к зачатию.