Анна Исакова – Мне суждено сбыться (страница 16)

Мы, инзижидары, не знаем, как выглядим на самом деле. Эта особенность переходит с нами в земную оболочку. Каждый видит нас по-своему. Лично я себе представляюсь худощавым парнем среднего роста в клетчатой рубашке с подвернутыми рукавами, коричневых брюках и поношенных синих ботинках. Волосы короткие, жёсткие, лицо с высоким лбом, узким вздёрнутым носом и густыми бровями. Настоящий цвет глаз мне неведом – здесь нет зеркал, а в мире живых мы в них не отражаемся.

Эта способность быть «хамелеоном» в чужих глазах остается с нами и в жизни. Физическая оболочка едина, но сущность меняется для каждого встречного. Человек сам не знает, каким его видят другие – только догадывается.

Я двигался дальше. Кабинки были похожи, но каждая имела свою специфику: расписания врачей, схемы метро, словари с фотографиями людей и мест. В конце ряда моё внимание привлекла кабинка, увешанная картами, расписаниями авиарейсов и фото пилотов. Снимки были сгруппированы: рейс, время, карта аэропорта, два фото. Одни помечены красным крестом, другие – зеленым или красным вопросом. В «зеленой» группе – белый самолет «Ural Airlines» с синим хвостом. На листке подписано: «Аэробус А321 Москва – Симферополь 15.08.2019, четверг 6:10». На плане аэропорта зеленым подчеркнуто слово «поле». Что это значит? Запасной выход? Аварийная посадка?

– Понравились самолеты? – раздался за моей спиной голос.

Я не заметил, как увлёкся и встал посреди чужого кабинета.

– Простите, – я отступил, давая хозяину пройти.

Он вошёл, и я его разглядел: высокий, плечистый, весь в чёрном, только светлые подошвы кед выделялись. Карие глаза смотрели тепло, губы расплылись в широкой улыбке. Кажется, моё вторжение его не разозлило. Я уже собрался уходить.

– Меня зовут Игнат, – он протянул руку для рукопожатия, по-человечески.

Я на секунду замялся. Со мной раньше никто не знакомился. Потом пожал её.

– Боб. Меня зовут Боб.

Это первое имя, что пришло в голову, и последнее из моей земной жизни.

– Хорошо, Боб, – улыбка не сходила с его лица. – Ты здесь новенький?

– Как догадался?

– По имени, – он рассмеялся. – Сразу видно, что ещё не обжился.

– Точно, не подумал, что это так очевидно.

– А ты здесь давно?

Игнат запрокинул голову, задумавшись.

– Пятьдесят три человеческих жизни.

«Старая душа». Я с уважением посмотрел на него.

– И все в этом филиале?

– Нас переводят каждые девять жизней. Ты же в курсе, новичок.

– В курсе. Я как раз перешагнул рубеж. Прошёл обучение, а на первой же миссии превысил полномочия. Теперь отрабатываю.

– Да у тебя приключений больше, чем за все мои жизни, – усмехнулся он. – Прямо герой.

– А тебя почему не перевели?

– Есть дополнительные обязанности. Присаживайся.

Он выдвинул ящик тумбочки, оказавшийся перевернутой табуреткой. Я сел. Мы оказались на одном уровне, несмотря на разницу в росте. Я снова посмотрел на фото на стене.

– Кто-то из них твой отец?

– Нет, это пилоты. Они возят моего отца к матери.

– Родители из разных городов? Сложное дело.

– Она из Симферополя, он из Москвы. Но сложность не в этом. Они любовники. У каждого своя семья, а я, хоть ещё и не родился, уже с трудом вписываюсь в их график. – Он тяжело вздохнул.

Он указал на обведённое в расписании: «Аэробус А321, "Ural Airlines", Москва – Симферополь, 15.08.2019, 6:10».

– Что будешь делать?

– Что и все в такой ситуации – пытаться родиться. – В его голосе прозвучала усталость, даже отчаяние. Видно, он уже много раз пытался.

Он достал планшет, и экран ожил.

– Пятнадцатого августа Александр, мой отец, прилетает в Симферополь. – Он показал фото мужчины лет сорока в деловом костюме. – Светлана, мать, отдыхает с семьёй в Турции. – На экране появилась женщина с усталыми, но добрыми глазами. – Но ей позвонит начальник и вызовет на срочные переговоры по крупному заказу. Компания оплатит перелёт. Она вернётся в Симферополь. Они встретятся. Уже знакомы. Было восемь встреч, переходивших в интим. Я поддерживаю их связь. Пятнадцатого у неё овуляция. Это первый раз, когда его приезд совпадает с ней. Я не могу упустить шанс.

Он показал схемы, карты, даже меню ресторана, где они ужинают. Все было просчитано до мелочей.

– Ты все продумал, Игнат. У тебя получится!

– Спасибо, – он грустно улыбнулся. – Хватит обо мне. Как ты стал уборщиком?

Я выложил ему всю свою историю: практику, пары, своё решение вмешаться и провал.

– Как бы ты поступил на моём месте?

– Не торопился бы. Ты наблюдал за ними неделю, верно?

– Верно.

– И все же не предполагал, что Мария сама подойдёт к Александру и поцелует его?

– Нет. Я был уверен в других парах.

– Вывод напрашивается сам. Ты их не до конца понял. Люди всегда преподносят сюрпризы.

Он посмотрел на меня серьёзно, по-отцовски.

– Мы же с тобой общаемся как друзья? – Я кивнул, хотя понятия не имел о дружбе. – Просто сделай вывод и больше не ошибайся. Иначе наказание будет строже. Могут и совсем отозвать.

Игнат посоветовал мне читать книги – чтобы лучше понимать людей и их чувства. Я согласился. Это имело смысл.

– Я помогу тебе с этим, – он хлопнул меня по плечу, и в его жесте была какая-то тёплая, почти человеческая поддержка.

С тех пор каждый вечер на моём столе стала появляться книга, которую мне необходимо прочесть. И ночи я тратил на чтение. С такой обязанностью (или возможностью) сталкиваться мне раньше не приходилось: теперь мне выдают литературу, но не оставляют выбора в ней.

Чаще всего это научные труды – по конфликтологии, медицине, физиологии и психологии. Но иногда попадается и художественная литература. Такие книги даются мне куда легче, чем медицинские справочники, теории о подсознании и учебники по половому созреванию. В них нет сложных терминов, формул и заумных объяснений. Кажется, будто я должен сам прийти к какому-то выводу, просто читая их. Поэтому художественные произведения я стараюсь «растянуть» на две-три ночи.

Дело в том, что, если я успеваю прочесть книгу за одну ночь, к следующему вечеру она исчезает, и её сменяет другая. Если же я не успеваю, книга возвращается ровно на той странице, где я остановился. Поначалу я пытался поймать «книжного подкладчика», чтобы договориться о следующей книге, но у меня так ничего и не вышло.

После того разговора с Игнатом я не раз задумывался: что это за «дополнительные обязанности», которые он выполняет? Почему его обещание насчёт книг сбылось в тот же вечер? И сколько всего жизней он уже прожил? С той встречи прошло несколько месяцев, а Игнат так больше и не появился, так что спросить мне было пока не у кого.

Глава 4. Сосед

Я в очередной раз открыл дверь коморки, чтобы выкатить тележку с ведром и шваброй, и обнаружил, что в помещении кто-то есть. Раньше я всегда был здесь один.

– Это моя! Твоя следующая, – навстречу мне, выталкивая свою тележку наружу, вышел парень в бандане. – Привет, сосед.

– Привет! – на автомате отозвался я, отступая. – Я думал, я здесь один такой.

Парень в ответ ухмыльнулся, поправив свою бандану.

– Ты, видимо, новенький. Я ненадолго, не успею надоесть соседством. Пропусти, – он натянул пониже бандану и, толкая тележку впереди себя, удалился странной, танцующей походкой, будто слышал музыку, которую не слышал никто другой.

«Странный, – решил я. – Может и к лучшему, что ненадолго». Но в его появлении была какая-то оживляющая странность, нарушающая монотонность моих дней.

Я выкатил свою тележку и принялся за работу, но мысль о соседе не уходила.

Встреча повторилась, когда я ставил тележку на место. Он так же внезапно появился в дверях, без слов махнул мне рукой в знак приветствия и так же танцующе скрылся в глубине коридора. В голове снова возник образ: сосед, уходящий вразвалочку, будто марширующий под свой собственный барабан. Может, стоило с ним все-таки познакомиться? Заговорить первым?

Мне ещё ни разу не приходилось налаживать контакт с кем-то из инзижидаров. Этого никогда не требовалось. Обычная рутина: получаешь папку – задание, кабинет и работаешь, иногда контактируешь с руководством. Среди инзижидаров я редко задерживался дольше, чем на месяц-два, поэтому и не видел необходимости с кем-то сближаться. Эта оплошность и наказание – первые в своем роде. Даже если я сейчас и познакомлюсь с кем-то из офисников, то завтра, возможно, его здесь уже не будет. Вот как получилось с Игнатом. Какой смысл в этой мимолетной связи? Я вспомнил про ту соседку, что так и не вернулась. Её кабинка уже, наверное, занята кем-то новым.

Но уборщик… Это совсем другое дело. Мы в одной лодке, в одном наказании. Хоть он и сказал, что здесь ненадолго, но почему бы не попробовать заговорить? Вон как у Игната это легко и естественно получилось со мной! Может, и я смогу?

Размышляя над тем, что бы у него спросить или как бы начать разговор, меня в очередной раз посетила ирония судьбы. Я как минимум девять раз организовывал встречи людей, которые в дальнейшем становились моими родителями, толкал их к диалогу, создавал обстоятельства для первого «Привет», а сейчас сам не знаю, с чего начать банальную беседу с коллегой по несчастью.