Анна Акимова – Укол гордости (страница 40)
– Это Борька Плохинский ему сказал, – вставила Варя. – Оказал услугу, доброхот несчастный!
– Надо было мне тебя наручниками к батарее приковать, – сердито сказал Стас. – В следующий раз так и сделаю!
– Храни нас Господь от следующего раза! – перекрестилась Гайка.
Немного помолчав, Стас заговорил снова:
– В разговоре со следователем Зольников откровенно сказал: наблюдая, как умирает Ида, он испытывал одновременно облегчение и сожаление. Облегчение понятно, проблема, из-за которой у него было столько неприятностей, исчезла, а вот сожаление… как вы думаете, почему?
– Ну, он же любил Иду, – сказала Варя.
– Ошибаешься. Этот человек сожалел, что здоровый, нормальный человеческий экземпляр погибает зря, без пользы. А ведь он, этот отличный экземпляр, мог бы быть использован для тестирования его замечательного препарата, нового штамма «палочки Зольникова»! Поэтому, когда к нему в руки попала Варя, он такой возможности не упустил…
– Почему я все-таки не умерла? – не утерпела Варя. – У Зольникова был антидот?
– У Зольникова был и антидот, и вакцина, – ответил Стас. – Конечно, он позаботился и о себе, и о тех, кто еще работал с этой палочкой. Но в твоем случае ни то ни другое не понадобилось. Тебе не вводили препарат.
– Но… – начала Варя.
– Тебе ввели «пустышку», – перебил ее Стас. К тому времени я подменил готовую для испытания партию препарата на ампулы с безобидным раствором. Физраствор с каким-то там «замутнителем», не знаю точно, что это такое. Его специально изготовили в лаборатории. Имитация, понимаешь?
– В какой лаборатории? – подозрительно спросила Варя.
– В специальной лаборатории… государственной… большего сказать тебе не могу, это не в моей компетенции.
– Я же говорила, что он не просто частный сыщик! – Гайка пихнула Варю локтем, и они обе уставились на Стаса.
– Кто вы, мистер Тимаков? – вкрадчиво спросила Варя.
– Он же Тимус, он же Вилочковая Железа… – смеясь продолжил Стас. – Вы, девчонки, фантазерки и романтики. А я – простой частный сыщик. Сермяжный такой, обыкновенный детективишка… Но в этом деле я чуть-чуть, самую малость поработал, как пишут в зарубежных романах, «на правительство».
– А-а, все-таки! – хором воскликнули Варя и Гайка.
– И давайте на этом закончим меня разоблачать, – попросил Стас.
– Ладно, – сдалась Варя. – Объясни тогда, как ты у Зольникова оказался? Как ты вообще на него вышел?
– Ну, начну не с Зольникова… Я в это дело влез благодаря Матвею Ромишевскому. У Матвея как у журналиста, пишущего на криминальные темы, было много связей в тех кругах. Осведомители, информаторы… Кто за деньги, а кто и по дружбе, были у него там и друзья… И вот стали доходить до него разные темные слухи про криминального дельца Толю Жгутова. Говорили, что у Жгута «черный» глаз, что он буквально наводит порчу на тех, кто ему не нравится. Глянет, мол, на кого-нибудь нехорошо, человечек и «прижмуривается» вскорости.
Это и понятно, трупов вокруг Жгута становилось все больше, он не знал удержу, потерял осторожность, жажда наживы затмила разум. Умирали неугодные Жгуту люди внезапно, без видимых причин – поневоле поверишь в чертовщину и сглаз. Жгута стали бояться даже его собственные подручные-головорезы. Его даже стали называть не Толя Жгут, а Толя Жуть…
Матвей припомнил: да, несколько знакомых ему людей из уголовной и бизнесменской среды умерли именно так – скоропостижно и неожиданно. И он начал расследование. Действовал примерно так же, как вы – посещал родственников и друзей умерших, расспрашивал, изучал истории болезней и акты посмертных экспертиз, старался понять, как смерть того или иного человека повлияла на состояние дел Жгутова.
Когда Матвей собрал уже достаточно много фактов, чтобы убедиться в неслучайности всех этих смертей, он пришел ко мне и попросил взглянуть на все это взглядом профессионала. Он зашел в тупик, не знал, что делать дальше, он не понимал, как Жгутов действует.
Мы стали думать вместе и скоро обратили внимание на одно, ранее не замеченное, обстоятельство… У Матвея, как и у всякого журналиста, было много знакомых самых разных профессий. Были среди них и медики. И Матвей, конечно, обращался к ним за консультацией. Показывал истории болезней, акты вскрытий, спрашивал, почему умерли люди? Определенных и окончательных ответов он не получил, но кто-то из медиков вспомнил, что очень похожая симптоматика наблюдалась у умершего несколько лет назад профессора Сверкунова.
На первый взгляд это казалось простым совпадением. Где профессор Сверкунов, и где друзья и недруги Жгута? Но обстоятельства смерти были так схожи! И мы с Матвеем занялись профессором Сверкуновым и его окружением.
Профессор умер давно, на его кафедре все поменялось, пришлось долго разыскивать его сослуживцев, свидетелей той давней истории.
Зольников, бывший любимый аспирант профессора, поначалу не вызвал никаких подозрений. И то, что его переход в ваш институт предварялся смертью прежнего заведующего лабораторией генетики, не казалось странным. Обычная история… Только чистая добросовестность заставила нас проверить, как умер Алексей Витальевич Беляев. И мы с изумлением обнаружили совершенно аналогичную картину! Так Вадим Геннадьевич Зольников попал в сферу нашего внимания. А тут еще и Юрий Сливков умер…
Матвей был в вашем институте, когда там проводилась панихида, видел лицо покойного. Потолкался среди людей, порасспрашивал… Он умел расспрашивать… Узнал, что у Сливкова было множество любовниц, и Ида Зайцева в их числе. А мы уже знали, что Ида состоит в официальных сожительницах Зольникова. И здесь Зольников! След становился совсем горячим!
– Я тоже одно время думала, что Сливкова убил Зольников, – вставила Варя. – Как соперника.
– Да, это была неверная предпосылка, – согласился Стас, – но сейчас это уже не важно. Все равно, хоть и косвенно, Зольников виноват в смерти Сливкова.
Но, даже идя по горячему следу, мы многого не понимали. Как и чем убивают людей, какое отношение Зольников имеет к криминальному авторитету Жгутову? А немного покопавшись в биографиях Зольникова и Жгутова, мы узнали, что они бывшие одноклассники.
Через несколько дней после смерти Сливкова «кончает с собой» Ида Зайцева. Но если смерть Сливкова считалась некриминальной, то по поводу самоубийства было заведено уголовное дело. Дело вел знакомый следователь, и я пошел к нему в надежде узнать какие-нибудь подробности. Ничего, на мой взгляд, интересного я от следователя не узнал, зато встретил Варю, и это повлекло за собой другие события…
Мы с Матвеем думали, что вот-вот все узнаем, фактов становилось все больше. Азарт тоже рос, и, видимо, мы потеряли осторожность.
Матвей был очень смелым и увлекающимся человеком. Неосторожным… Он слишком близко подобрался к Жгуту. Его активность не осталась незамеченной, Жгуту донесли: журналюга копает под него. Жгут не стал ни размышлять, ни анализировать, он вообще не склонен к излишней мозговой работе. Он просто внес Ромишевского в список «заказов».
Матвей пришел ко мне вечером накануне своей смерти. Принес все свои записи о результатах расследования, копии актов медэкспертиз, фотографии. Он, кстати, тоже заметил ту гримасу, которая оставалась на лицах покойников, она его пугала… Он сказал, что в последние дни чувствует за собой слежку. Он не мог понять, кто за ним следит, сказал только: «Знаешь, холодок такой по спине, как будто из могилы тянет…» Мы договорились, что утром я приеду к его дому и незаметно
Много позже, когда все стало ясно с этими убийствами, я понял, что Матвей пришел ко мне уже умирающим. Он не случайно чувствовал, что кто-то за ним следит, Оса выслеживала его и успела уколоть, а он ничего не заметил.
С минуту все молчали, не глядя друг на друга. Потом Стас снова заговорил:
– Ну а на похоронах Матвея мы с вами встретились, и вы мне все рассказали. И это дало новый толчок расследованию. Я впервые тогда услышал о женщине с подрезанным ухом, я наконец понял, как происходят убийства, понял, что речь идет о столбнячной инфекции или о чем-то похожем… А еще я понял, что пора заканчивать с одиночными расследованиями. И обратился в компетентные органы.
Варя и Гайка переглянулись. Что он имеет в виду? Полицию, ФСБ? Но уточнять не стали. В конце концов, какая разница.
– И вот тут, – продолжал Стас, – выяснилась удивительная вещь. Оказалось, что в поле зрения спецслужб недавно попал один гражданин России, активно ищущий связи на Западе. Этот гражданин предлагал купить у него некое средство, которое он позиционировал как новое и очень эффективное биологическое оружие. Следы этого гражданина вели в наш город…
– Ой, это же Зольников! – вскрикнула Варя. – Он мне говорил, что его «палочка» – это новое биооружие и что скоро о нем узнает весь мир!
– Ну да, – кивнул Стас, – мания величия на фоне уязвленного самолюбия. Взрывчатая смесь!
– И кто же уязвлял зольниковское самолюбие? – удивилась Варя. – Вполне себе успешный дяденька.