Андрей Пономарев – Прикосновение. Сборник рассказов (страница 13)

– Если хочешь, – произнес он, – я тебе потом продам ишака, и ты пойдешь дальше в Ишкамыш.

– Я подумаю.

– Подумай, от таких предложений не отказываются.

Вскоре, если бы не выдавало меня мое европейское лицо, я стал похож на одного из местных жителей. Правду сказать, я не знал, что одежда афганцев различалась в зависимости от племени, района обитания и социального положения. Но штаны – изар, и рубаху – перухан, я для себя приобрел. Мне стало как-то немного посвободнее и покомфортнее, чем в моей бывшей европейской одежке.

Вечером мы двинулись с караваном в Афганистан. Переходили границу как-то спокойно. Пока продажные военные считали полученные деньги, я шмыгнул мимо них и растворился в темноте. Но люди Сатама меня из вида не упускали. Следили за каждым моим шагом, а когда мы отошли от границы далеко, то решили устроить привал. Меня сразу завели в отдельный шатер и сказали, чтобы я не выходил оттуда до утра, а потом возле входа приставили конвой. В шатре находился еще один человек. Это была девушка, которая пыталась скрыть от меня свое лицо, хотя я его и так практически не видел. Освещение здесь не было предусмотрено. Но один из охранников вошел внутрь этого шатра и тут же решил проблему. Он принес нам какую-то лампу, а потом включил освещение поярче.

– Спать будете при свете, – констатировал он. – Так мы будем видеть, что вы здесь и никуда не сбежали.

Когда он покинул шатер, то моему возмущению не было предела.

– Зачем это? – удивился я. – Что за отношение к нам? Надо пойти и сказать об этом Сатаму. Просто безобразие какое-то.

Как только я собрался выйти из шатра, услышал голос девушки:

– Стой! Не выходи туда. Иначе они изобьют тебя палками.

– Палками? Как это? За что?

Я подошел к девушке поближе и сел напротив нее.

– Ты такой же раб, как и я.

– С чего ты взяла, что я раб?

– По твоей одежде, – ответила она. – Здесь все рабы носят такую одежду, и, видимо, ты не исключение из правил.

И тут я вспомнил самодовольное лицо торговца, когда Сатам отсчитывал ему деньги. Так просто можно на рынке продать любого человека, который и не подозревает ни о чем. Ну уж нет. Я этого так не оставлю и буду бороться за свою свободу.

– Не желаю быть рабом! – произнес я. – Вот пойду и скажу им об этом. Что это они себе возомнили? Сейчас я их сам сделаю рабами, и довольно быстро.

– Тише, не кричи так, – замахала руками девушка. – Они сейчас сюда влетят, как бешеные, и нас с тобой изобьют палкой. А я не хочу быть битой.

– При чем здесь ты?

– Скажут, что я тебя спровоцировала на это.

– И что теперь? Мы должны смириться?

– Но и сгоряча не стоит этого делать, – снова произнесла она. – Лучше расскажи, как ты попал в рабство. Ты же не один из нас, азиатов. Твое лицо похоже на европейское. А европейцев они в рабство не берут.

– И не возьмут, – буркнул я. – На рынке ко мне подошел человек и предложил свою помощь, когда узнал, что мне надо нелегально попасть в Афган. Я согласился. Тогда он меня одел в эту местную одежду, а потом провел через границу. Сказал, что нам всем нужно отдохнуть перед дорогой. Его люди привели меня сюда, в этот шатер.

– Значит, обманули тебя. Это бывает здесь сплошь и рядом. Многих моих знакомых по такой же схеме перетянули сюда, в Афганистан, и сделали из них рабов. Работорговцы заправляют здесь всем и продают кого угодно. Вот и тебя, европейца, взяли.

– Ну а ты? Как ты оказалась здесь?

Девушка глубоко вздохнула, а потом произнесла:

– А у меня более печальная история. К нам в дом вломились вооруженные люди и убили моих родителей. А меня с тремя моими родными братьями усадили в машину и отправили к работорговцам. Братьев моих забрали в один караван, а меня в другой. Вот так я и оказалась здесь, в этом шатре.

– Не переживай, – подбодрил ее я. – Мы выберемся отсюда. Я еще не в таких передрягах побывал. И тебе обещаю: когда найдем твоих братьев, освободим их из рабства. Вы снова будете вместе, можешь даже не сомневаться. Как хоть тебя звать-то?

– Мое имя означает звезда. И зовут меня Юлдуз.

– Хорошо. А меня можешь называть Николай, или Коля. Называй, как тебе нравится.

Но я не успел услышать ее ответа. Наш шатер распахнулся, и в него ввалились два конвоира, пинающие прикладом от автомата какого-то советского солдата.

– Сиди здесь, с ними, – прорычал один из мучителей. – Попытаешься убежать, прирежу, как барана.

Они мельком посмотрели на нас, а потом вышли из шатра. Солдат тут же забился в угол, сел на коврик и обхватил руками свои коленки.

– Этого что, в плен взяли? – удивилась Юлдуз.

– Не знаю. Но, возможно, его продадут боевикам. Надо выбираться отсюда. И этот солдат нам сможет помочь в этом.

– Но как? Незаметно не получится. А в остальном – это опасно.

– Вся жизнь наша состоит из опасностей. Что же, теперь не жить, что ли? Ты решай сейчас: остаешься здесь или идешь со мной?

– Я не знаю.

– Не знаешь, тогда оставайся, может быть, твои братья тебя найдут, если сбегут от опеки своего хозяина. Свобода останется для тебя лишь мечтою. Мне очень жаль, детка.

Я подошел чуть ближе к солдату и сел рядом с ним. Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Чего надо? – грубо прохрипел он.

– Как звать-то тебя, служивый?

– Это не твое дело. Ты такой же пленный, как и я. А у пленных нет имен.

– Зря ты так, – произнес я. – Я к тебе по делу, а ты даже разговаривать не хочешь, нос от меня воротишь.

– Говори уже или уйди к своей бабе.

– По поводу пленных ты точно подметил, – похвалил его я. – Но я хочу уйти отсюда, освободиться от этого плена и освободить тебя.

– Ты не представляешь, что там за мужики стоят. Просто так с ними не справиться. Это просто ящеры какие-то. Один его удар, и ты труп. – Он отвернул от меня голову и что-то прошептал неприличное.

– Ладно, если хочешь стать кошерным мясом, знай, что боевики из тебя его сделают, и в самое ближайшее время. Ну а если хочешь рискнуть, присоединяйся. Я никого неволить не хочу. Если я решил, что уйду отсюда, то обязательно это сделаю, с тобой это будет или без тебя, не имеет ровно никакого значения.

– Хорошо, что я должен буду делать?

– Незаметно заберешь у них оружие.

– Да ты с ума сошел!

– Этих амбалов я возьму на себя. Выйду из шатра и отвлеку их от оружия. Наверняка оно у них висит на дереве или лежит на земле. Это ты и выяснишь.

– А если у них с собой?

– Не думаю. Они уверены в своей силе. Поэтому и стрелять не станут. Мы им нужны живые. За мертвых денег не платят. А их хозяину нужно продать нас, и подороже. Поэтому они пойдут на меня или с голыми руками, или с ножом. Когда завладеешь оружием, окликнешь их. А когда они бросятся на тебя, то застрелишь.

– Нет, нашел дурака. Я даже выстрелить не успею. Они метнут в меня нож.

– Слушай, как же ты воевал, если всего боишься? Как же тебя раньше-то не застрелили свои же товарищи?

– А ты как будто знаешь, что там, в армии, было?

– Так я же бывший десантник из 783-го разведывательного батальона.

– Десантник он, – передразнил солдат. – Ваш батальон обосрался, когда его высадили не туда. Командира подстрелили. Если бы не подкрепление, все вы там и сдохли бы.

– Да я тебя сейчас этими руками задушу. Избавлю этот мир от такого дерьма, как ты.

– Но-но, – попятился он назад. – Мы сейчас в одной упряжке. Если эти чудовища услышат здесь шум, тебе же первому голову открутят. А я им расскажу, что ты хотел из шатра сбежать.

– Болван! Ты мог бы сейчас мне помочь. А я бы тебя довел до твоей части. То есть помог бы тебе.

– Сам ты чурка! – произнес он. – Не для того я из части сбежал, чтобы ты привел меня обратно.

– Так ты дезертир, что ли?

– Сам ты год не умывался. Я сбежал во время боя. Теперь я числюсь как без вести пропавший, а это уже кое-что. Не хочу больше войн и перестрелок. А хочу стать фермером. Выучу их местный язык, как ты, а потом подамся в Пакистан.