Андрей Антоневич – Аллоген. Пенталогия (страница 98)
С тех пор, Лера, до этого считавшаяся недотрогой, пытаясь себя переубедить в том, что у Юры пропало желание не по ее вине и она вовсе не уродина, пустилась во все тяжкие.
Сначала она переспала по очереди со всеми мужчинами из своего экипажа. Затем начала дарить свое тело напропалую всем подряд и даже орояэльцам, у которых была напряженка с женским полом своей расы. Когда же она, утешая свое уязвленное самолюбие, предложила Падлантаету свои услуги, Юра вмешался в ее сознание и стер все воспоминания с того момента, как к ней пришел Алексич и предложил ей стать девушкой командира корабля.
Больше попыток, хоть как-то скрасить свое одиночество и снять сексуальное напряжение, Юра не предпринимал. К тому же он считал, что не это является основным поводом приступов неконтролируемой ярости…
Сканд Валтаправита — вот что беспокоило его больше всего.
Вот и теперь он прислушивался к своим ощущениям, полагая, что, возможно, в его сознании и организме начались процессы трансформации в архонта.
Однако вспомнив слова Алексича, что на первоначальном этапе трансформации у людей по всему телу выпадают волосы, он потрогал свою шевелюру на голове и, облегченно выдохнув, задремал.
Нужно было набраться сил. «Катарсис» приближался к Акеру…
Родная планета Настет оказалась аналогом Земли.
За исключением того, что вода покрывала всего лишь двадцать процентов поверхности Акеру, она освещалась двумя бледно-синими солнцами одновременно. Благодаря этому день был намного длиннее, чем ночь, а растительность буйно разрасталась веселыми красками разнообразия по всему, одному единственному континенту.
Поверхность планеты была утыкана огромными пирамидами, являвшимися по своей сути городами, в которых проживали от пяти до десяти тысяч саламексов одновременно. Они представляли собой автономные системы, питавшиеся сконцентрированной энергией от светил и подземных источников, руслами которых была пронизана вся литосфера планеты.
Пролетая над безбрежным океаном темно-зеленой растительности, прореженного лишь огромными многогранниками из темного дланка, Юра обратил внимание, что некоторые города-пирамиды заброшены, а некоторые, к тому же еще, и полуразрушены.
Их ликвидатор, принадлежавший когда-то бывшему командиру «Катарсиса», плавно снижался к одной из пирамид, возле которой в разноцветной толпе суетилось несколько десятков тысяч саламексов.
Все кошкообразные члены экипажа отправились со своей сехмет, поэтому контролировать энергосистемы корабля, зависшего на весьма значительном расстоянии от планеты, что бы своей массой не нарушить ее гравитацию, остались Алексич и Нака.
Юра взял с собой на аудиенцию с правящей элитой саламексов только кота, который от любопытства беспрестанно шевелил усами и нервно подергивал хвостом.
Когда их корабль опустился на широкую платформу у основания пирамиды и Юра вместе с Настет вышли наружу, толпа восторженных саламексов, облаченных в просторные полупрозрачные накидки, радостно загудела.
Настет подняла руку, и гул стих.
Юра услышал, как сехмет обратилась к своему народу на ментальном уровне:
— Приветствую вас. Я наследница рода Акеру — сехмет Настет.
Юра в это время обратил внимание на то, как мало среди саламексов детей.
Настет продолжила:
— Благодаря герадамасам, мы, наконец-то, очистили галактику Иару от архонтов и теперь сможем освободить наши галактики Иалу и Дуата[65].
Она извлекла из складок роскошной изумрудной туники, доставленной по случаю на «Катарсис» для официальной церемонии, анкх своего покойного отца, хранившегося в коллекции трофеев покойного Валтаправита, и высоко подняла его вверх.
Толпа восторженно ахнула и радостно загалдела, но не на языке архонтов, который за тысячелетия оккупации стал для них основным, а на древнем языке саламексов, который представлял собой набор шипящих звуков.
Юра вспомнил слова Алексича, что на Вагласе саламексы терпеть не могут друг друга и при встрече шипят один на одного. Только теперь он понял, что таким образом они между собой общались, потому что вдали от родины они со временем утрачивали способность к ментальному общению.
В это время из ликвидатора, в сопровождении саламексов из экипажа, появился Падлантает, анкх которого светился изумрудным цветом сквозь, давно отросшую, между ушами шерсть…
Все, без исключения, встречающие саламексы, удивленно уставились на разумного представителя семейства кошачьих с планеты Земля…
На платформе воцарилась тишина…
Только было слышно, как гудят какие-то механизмы внутри пирамиды.
— Ш-шу-ш-ши, — прошипел, видимо какое-то приветствие на архаичном языке саламексов, Падлантает.
Толпа молчала и недоуменно таращилась на огромного кота…
— Надо поработать над акцентом, — оценив реакцию собратьев, буркнул вслух через дамару кот, и Юра услышал, как тот, используя стиль покойного патриарха Никодима, обратился к саламексам на ментальном уровне:
— Дорогие братья и сестры! Сегодня мы празднуем возвращение сехмет Настет на родную планету. Уготованный ей нашими врагами архонтами злой рок, закинул ее в далекие галактики, где на ее долю выпало тяжкое бремя испытаний, которые она, преодолев все козни наших ненавистников, с честью выдержала и, одержав победу, вернула вам свободу… Именно она переломила трагический ход вашей жизни, обратив вас от тьмы к свету… От распада к созиданию… От греха к праведности… От смерти к жизни… Это стало возможно, потому что мы с сехмет Икиным пришли ей на помощь и даровали ей возможность чувствовать нашу поддержку. Мы те добродетели, без которых мир погрузится в пучину зла и самоуничтожения…
Саламексы по-прежнему ошарашено молчали…
Рефлекторно кот почесал задней правой лапой у себя за ухом и продолжил:
— Теперь, я хотел бы обратиться ко всем вам с вдохновенными словами… Будем снисходительны к слабостям и немощам друг друга… Подарим друг другу больше радости и любви… Благодаря дарованным мне возможностям, я напитаю ваши ка благодатью и наш народ обретет мир и покой…
Никакой реакции не последовало…
Кошкообразные недоуменно ворочали головами и о чем-то между собой переговаривались.
Наконец Настет решила внести ясность и отправила ментальный посыл в толпу соплеменников:
— Скитаясь по просторам Вселенной, я встретила нашего родственника, род которого на планете сехмет Икина пришел в запустение. Это представитель нашей эволюционной ветви из очень древнего рода. Имя его Падлантает и именно ему я обязана тем, что смогла вернуться на Акеру… Он спас мне жизнь, — вспомнив, как разрешилась ситуация с Барсетом на Вагласе,[66] добавила в конце своей речи Настет и замолчала.
Тут завесу недоверия сорвало, и до саламексов дошел смысл витиеватой речи Падлантаета.
Восторженные возгласы и слова благодарности за спасенную жизнь их сехмет, бурной лавиной обрушились на кота.
От такой реакции он распушил хвост и начал им методично помахивать из стороны в сторону, чем привел толпу в еще больший восторг.
Толстый пройдоха от оказанного ему внимания, испытывая наслаждения от собственной значимости, открыл рот и высунул розовый язык, что вызвало еще больше возгласов восхищения.
Настет скромно стояла в стороне и думала о чем-то своем, а Юра удивлялся сам себе, что пропустил тот момент, когда кот достиг уровня возможности ментального общения.
Ночи на Акеру и так были очень короткие, а Юра уже вторую ночь подряд не мог выспаться. Если в первую ночь ему мешали тревожные мысли, природу которых, Юра, ворочаясь с бока на бок, установить так и не смог и в результате уснул только перед восходом первого светила, то теперь причина была совсем другая…
Падлантает, апартаменты которого находились неподалеку, орал истошным голосом так, что Юре казалось, что его слышат все обитатели пирамиды-города.
Моментально завоевав любовь и симпатию среди местных жителей, Падлантает воспользовался своей популярностью и теперь снимал сексуальное напряжение с двумя местными женщинами легкого поведения, которых на Акеру называли херу.
Имея в своем сознании часть характера патриарха Никодима, кот также как и он был жадноват, поэтому теперь, воспользовавшись тем, что жрицы любви согласились оказать ему услуги бесплатно, по полной использовал возможность дармовой любви, выжимая из себя всю сексуальную энергию без остатка.
Вдалеке, над верхушками деревьев начинал брезжить синий рассвет, а котяра продолжал завывать разными голосами.
Наконец он притих и Юра задремал…
Когда Падлантает опять подал из-за стены голос, ему пришлось с трудом разлепить веки.
— С молитвой в устах, с работой в руках, — вещал кот голосом Никодима на языке архонтов. — Не отлынивай.
Замученные жрицы любви, что-то жалобно ему отвечали, но кот громким басом наставлял их на путь истинный:
— Послушание паче поста и молитвы. Нечего мне плакать. Взялся за гуж, не говори, что не дюж… Потом вам воздастся за старания ваши…
Юра не выдержал и вошел в плерому. Однако не стал вглядываться, что происходит в сосредоточии разврата и мысленно обратился к Падлантаету:
— Послушай, ты успокоишься или нет? Отпусти бедных девушек и ложись отдыхать.
Также мысленно кот ответил:
— Я же ни в чем не виноват. Такова моя природа. Мне нужна мощная разрядка, что бы отрицательная энергия пагубно не воздействовала на мой растущий организм.