Анастасия Гуторова – Рецепт нас (страница 16)

– Эскизы почти готовы. Осталось найти моделей и сделать презентацию, – ответила Картер.

Неожиданная идея осенила меня, заставив резко подняться с места. Хлоя едва успела отдёрнуть бокал, спасая ковёр от винного потопа.

– А если объединить наш показ с презентацией его отельных комплексов?

Реакция подруг оказалась предсказуемо разной. Картер скривилась, будто я предложила устроить дефиле в сточной канаве. Белл замерла в раздумьях. А Хлоя – обожаю её за это – тут же обняла меня, как героиню, решившую спаси весь мир.

– Гениально, но… он тебя всё равно сожрёт! – рассмеялась она.

– А что, если сделать детский показ? – вдруг выдала Белл.

Моё воодушевление вырвалось хлопками в ладоши.

– Точно… Мы же работаем только со взрослыми коллекциями. Но представьте: предрождественские показы в отелях Эванса с участием детей постояльцев. Приглашённые стилисты, профессиональные фотосессии… Можно задействовать популярных блогеров, – я размахивала руками, рисуя в воздухе картину будущего.

Картер налила мне шампанского с видом человека, выдающего последний напиток перед казнью.

– Теоретически звучит заманчиво, но Сет Эванс – тот ещё психопат в плане совершенства.

– Я не буду пить! Завтра в шесть должна быть на работе!

Белл с хищной ухмылкой предложила:

– Хлоя, давай заключим пари. Наша модница не продержится и дня в роли стажёра у Эванса.

– Ставлю тысячу, – Эмили швырнула купюру на стол.

Я накрыла её своей кредиткой:

– Готова поставить всю лимитку. Что не только выживу, но и утру нос скале Сету Эвансу.

Хлоя добавила в банк свои AirPods (её фирменная валюта). Мы уже собрались чокнуться, когда из кухни донёсся божественный аромат паркина – этого пряного чуда с апельсиновой корочкой, требовавшего немедленного внимания.

Сладкий молочный чай, крошки паркина на тарелке и дружный хохот подруг – вот она, идеальная точка в воскресном вечере.

– Эмили, – распределяла я обязанности, облизывая сладкие пальцы, – тебе цифры и подводные камни. Белл – поиск места и моделей. Ищем обычных детей, никаких профессиональных моделей. Хлоя… – я запнулась, заметив её остекленевший взгляд, уставленный в чистый лист (признак творческого затмения). – Передайте ей, – шепнула я, – что ткани на ней. А я засяду за эскизы. Спасибо, девочки, – голос неожиданно дрогнул, – без вас я бы давно поехала крышей.

Выскользнув в прохладную ночь, я уселась в такси, но мысли, как предатели, продолжали кружить вокруг него: эти холодные глаза, которые становились тёплыми лишь в… Ладно, стоп, хватит.

Заглянув в магазин за любимыми круассанами графини с лимонным кремом, я поняла, что свет в её окне уже погас. Моя старая соседка давно уснула. Расскажу ей завтра… если, конечно, выживу.

Дома я устроила настоящий творческий марафон: рвала наброски, скакала по кровати, даже пыталась медитировать вниз головой (после трёх секунд всё потемнело перед глазами). Но идеи выходили либо примитивными, либо пафосно-безжизненными. Где же та самая искра?

Уснула в окружении смятых эскизов. А проснулась от настойчивого стука. В спальне царил сизый полумрак, телефон еле светился… 4:17. Четыре. Семнадцать. Утра.

«Кто вообще нормальный приходит в такое время?» – пронеслось в голове, пока я, спотыкаясь, брела к двери.

Но едва моя рука коснулась дверной ручки, меня осенило: «Сет. Конечно же, Сет. Для него «к шести утра» значит «я приеду в четыре», потому что стажёры – это не люди, а подопытные кролики».

Я распахнула дверь, полная решимости высказать всё, что думаю о его методах воспитания… И вдруг передо мной предстал он – безупречный, как всегда. Чёрный костюм идеально облегал его фигуру, а белая рубашка контрастировала с его сосредоточенным взглядом. Он стоял, как мраморная статуя – неподвижный и непоколебимый, излучая всё ту же бескомпромиссную строгость.

– Сейчас не шесть, – прошипела я, сжимая дверную ручку.

– У тебя час на сборы. В шесть вылетаем из Хитроу в Эдинбург. На два дня.

– Что?!

– Айви, – он бросил взгляд на часы, – теперь у тебя пятьдесят семь минут.

Я развернулась и пошла в душ, нарочно хлопнув дверью так, чтобы стены дрогнули. Включила воду и закричала, чтобы услышал. Пусть знает – его армейские методы «воспитания стажёров» до добра не доведут.

Пока счёт 1:0 в пользу «взрослой няни».

Я быстро собрала вещи, надела лучший брючный костюм – тот, что подчёркивал каждую линию тела, – лёгкий тон румян, тушь, помаду. Хотя… зачем? Всё равно никто не заметит. Но нет, пусть видит – я не сломалась.

– Я готова, «Секундомер в пиджаке». Всё по расписанию? Или ещё нужно свериться с твоими тридцатью одним часами?

Сет медленно поднялся, расправив плечи. Его оценивающий взгляд скользнул по мне, на что я резко задрала подбородок и прошла мимо, специально задев его плечом.

Его водитель уже ждал у машины.

– Доброе утро, мисс Патель!

Я кивнула и с едва заметной усмешкой устроилась на заднем сиденье. Сет сел рядом, его бедро на секунду коснулось моего – и тут же отстранилось. На его идеально отглаженных брюках осталась едва заметная складка. Я была готова поспорить, что через минуту он её поправит. И он это сделал.

– Утюжок прихватил? – спросила я сладким голосом.

– Сначала заедем за Алфи.

Я вжалась в сиденье.

– Алфи тоже едет?!

– Да. Он будет курировать проект.

– О, какой прекрасный проект! Прямо как камера пыток, – я скрестила руки. – Твои методы воспитания не знают границ. Ладно, я накосячила, но он-то при чём? Он архитектор!

– Он сам попросился.

Я закатила глаза. Знаю я его «сам попросился». Сет умеет убеждать. А точнее – давить, манипулировать и ставить перед фактом.

Прекрасно. Теперь мне предстояло лететь в одном самолёте с двумя мужчинами, с которыми у меня был… ну, в общем, они оба знали меня слишком хорошо.

– Тебе что-то не нравится, Айви? – его голос прозвучал слишком сладко. – Ты можешь отказаться. И тогда… я выиграл наше пари.

Вот же чёртова акула.

– Нет! – я резко повернулась к нему. – Боюсь, ты проиграешь. Потому что два творческих мозга против твоего снобизма – это высший пилотаж. Так что я рада, что он едет с нами.

Сет лишь усмехнулся.

Я отвернулась, притворившись спящей, но внутри всё кипело. Алфи, Сет, этот дурацкий полёт…

Нужно было продумать каждый шаг, чтобы поставить его на место и сравнять счёт.

Когда мы забрали Алфи, он молча сел на переднее сиденье, даже не взглянув в мою сторону. Его плечи были опущены, а лицо было бледным – словно его выжали, как лимон после бессонной ночи. Я сжала зубы, стараясь сдержать любопытство, но в аэропорту не удержалась:

– Ты вообще сам хотел ехать? Или Сет, как всегда, надавил?

Он медленно повернулся. В его глазах… Боже, когда он последний раз спал?

– Мне просто нужно было уехать. Подальше от… всего.

Голос звучал глухо, будто Лондон стал для него вдруг отравленным. Меня кольнуло чувство вины – вчера мы расстались почти друзьями, а сегодня он выглядел так, словно его предали. Но я лишь кивнула – его взгляд ясно говорил: «Не лезь».

Он отошёл к окну, а Сет, как всегда, уткнулся в документы. Два брата – два полюса. Один в тени, другой – в свете. А я – где-то между ними. Не линия, а кривая. Парабола, где верх – это надежда, а низ – реальность. И пока что я стремительно неслась вниз.

В самолёте Алфи натянул маску на глаза и замер, будто впал в кому. Сет работал, словно запрограммированный: те же точные движения, тот же ледяной взгляд.

– Сет, – капризно протянула я, – ты вообще спишь?

Он поднял глаза – ровно настолько, чтобы продемонстрировать полное отсутствие интереса, и тут же вернулся к экрану.

– Ну, конечно, – я громко вздохнула, – сидим как на очередном скучнейшем совещании, а не летим выбирать наше будущее «гнёздышко». – На губах заиграла сладкая как сироп улыбка.

– Это отели, Айви, – поправил он, не отрываясь от работы.

– Для тебя – отели. А для меня – проект, в который я вложу душу!