Ameli Mait – Рожденный грешником. Гнев (страница 7)

– Я могу тебе помочь, – упрямо говорит Мора.

– Мне уже никто не поможет, – невесело улыбнулась девушка.

– Как тебя зовут?

– Лина.

– А я Мора. Рада с тобой познакомиться. Не хочешь выпить со мной кофе? Я только недавно приехала в Сеул, – врет Мора. – У меня нет здесь друзей, мне кажется мы могли бы стать подругами.

– Я искренне тебе благодарна, но ты не понимаешь во что ввязываешься. Мне пора, еще раз спасибо.

Мора упрямо схватила рыжую за руку и потащила в сторону своего дома. Кто бы не был этот незнакомец, он не попадет к ней домой. Слишком древняя магия, а точнее руна, охраняет ее жилище. Чему она научилась в ковене, так это защищать собственные границы.

– Мы сейчас идем ко мне, пьем кофе и ты успокаиваешься. Если не захочешь, можешь мне ничего не говорить. Но я здесь тебя не оставлю.

– Спасибо тебе.

Переступив порог квартиры, Мора осмотрела все окна и двери, убедилась, что все запечатано защитным заклинанием. Налив две кружки кофе и найдя какое-то печенье в опустевшем шкафу, поставила на стол перед гостьей, присаживаясь рядом.

– Расскажешь кто это был?

– Почему ты так спокойно на это реагируешь? – вопросом на вопрос ответила собеседница.

– Я выросла в ковене.

– Так ты ведьма? Прости, но я не чувствую в тебе магии, – и тут же закрыла рот ладошкой, как будто сказала что-то непристойное.

Мора улыбнулась на этот жест.

– Все в порядке. У меня действительно нет магии, я как бракованная ведьма.

– Как это случилось? Такого не может быть, ты рождена от человека?

– Нет, а точнее я не знаю. По рассказам людей из ковена, моя мама пришла просить защиты и была сильно избита, ее изнасиловали, а кто это сделал она никому не рассказывала, даже верховным. Она чего-то боялась, хотя ничего удивительного, если то, что рассказывали – правда. Спустя несколько недель она поняла, что беременна, тогда она закрылась в себе и никого не подпускала, постоянно говорила, что меня уничтожат и заберут у нее. Люди поговаривают, что она сошла с ума от издевательств. Когда она родила меня, не успела даже взять на руки. Она умерла. Так что знаю я ровно то, что мне рассказывали в ковене.

– Мне очень жаль, – Лина сжала руку Моры в знак поддержки.

– Как я уже сказала все хорошо. Главное – я жива. Да, детство было так себе, особенно когда соседская ребятня называла меня бракованной и кидалась камнями. Но спустя время я выросла и научилась защищаться. Сожгла дом особенно дастовавшего меня мальчика и все стали обходить меня стороной. Потом повзрослели и они. Они просто меня перестали замечать. Лина, кто это был? – решила перевести тему Мора.

– Гнев.

Глаза Моры расширились в удивлении. Так значит, что это все-таки правда?

– Гнев? Про него ходят разные слухи, но он никогда не оставляет ведьм живыми. Ты уверена, что это был он, а не просто очередной фанатик, возомнивший себя богом?

– Я спасла его.

– Что ты сделала?

– Я спасла ему жизнь и в благодарность он оставил меня живой, но только до тех пор, пока не встретит меня вновь. Именно поэтому мне нужно бежать, – призналась Лина, отгоняя мысли о предводителе. От взгляда которого все ее волоски на теле вставали дыбом.

– Но почему ты это сделала? – шокировано спросила Мора.

– Я врач, меня учили спасать людей, но здесь я просто даже не сразу поняла кто он, только после того как начала использовать магию. Они были там все, все семеро, только тогда бежать было уже поздно, их предводитель понял все и признал во мне ведьму. Ты в опасности рядом со мной. Он придет за мной, я это чувствую. Поэтому, Мора, спасибо тебе за все, но сейчас мне нужно уехать. Я оставлю тебе номер своего мобильного. Пока никто не знает, что ты ведьма – тебя не тронут.

– Мне бы хотелось, чтобы ты осталась… Мы бы как-то справились, придумали что-нибудь.

– Мора, ты росла в ковене, где про семерку знают больше, а я же росла с бабушкой, но даже я понимаю, что однажды попавшая ведьма под взгляд гнева должна прятаться. Мы встретимся, возможно, он просто забудет обо мне.

Печально улыбнулась девушка, зная, что нет не забудет и то, что сейчас их встреча, скорее всего, последняя.

***

Юнги ждал в красочном фойе особняка и заметно нервничал. Они с Намджуном всегда были близки и то, что сейчас происходит с ним, чертовски пугало Мина. Такого с братом никогда не происходило. Чонгук отправился за ведьмой, которая могла бы помочь снять заклятие, та, которая спасала их уже неоднократно.

Чтобы убить время еще немного, он отправился в очередной путь по мозаичному полу. Он всегда чувствовал, что ему не место среди этой роскоши, но все же восхищался и ценил ее по достоинству. Фойе было настолько шикарным, что казалось, будто стоишь в шкатулке с драгоценностями.

Стены, украшенные золотыми узорами и хрустальными канделябрами, поддерживали колонны из черного мрамора и какого-то темно-зеленого камня. Лестница была покрыта величавой гладью красного ковра: на таком кинозвезды драматично замирают на верхних ступенях, а потом устремляются вниз на официальную вечеринку. А под его ногами узором расцвела яблоня, яркая весенняя листва сияла и переливалась благодаря кусочкам цветного стекла.

Чонгук бесшумно вошел в парадную дверь. Юнги напрягся. За спиной брата семенила старая женщина невысокого роста.

– Здравствуй, Юнги.

– Он наверху, – сказал гнев, не удостоив женщину большим количеством слов. Она покачала головой и ступила на ступеньки лестницы.

Мин провожал ее взглядом до тех пор, пока она не скрылась за дверью на втором этаже.

– Как он? – Чонгук вырвал его из собственных мыслей.

– Ему не становится лучше.

– Мелисса здесь, она поможет, брат, всегда помогала.

Мелисса была ведьмой – единственной оставшейся из рода мельдонегийского ковена, как думали братья, но оказалось, что существует еще одна не менее мощная. Сила ведьм заключалась в единстве ковена. По отдельности они не могли владеть всей магией, данной им при рождении. Сейчас Юнги нервничал, так как он чувствовал силу заклятия наложенную на друга. От Мелиссы несло силой, но не такой мощной. Он понимал, что, скорее всего, она не сможет его снять.

Неспешно вошли еще четверо братьев, тихо переговариваясь. Наверху хлопнула дверь, шесть пар глаз устремились на женщину, спускающуюся по лестнице.

– Как он, Мелисса?

– Заклятие, которое на него наложили, крайне сильное…

– Но ты же сняла его? – перебил Чимин.

– Чимини-малыш, давайте присядем и я все объясню. Мои старые кости уже не те, что в молодости.

– Что с ним? – спустя пару минут, усевшись в кресло, спросил Юнги.

– Я не могу снять заклятие в одиночку. Мне нужна поддержка, нужен ковен.

– Блядь! – воскликнул Тэхен, подскакивая на ноги.

– Успокойтесь, молодой человек! Я никогда не говорила об этом, но сейчас думаю что пришло время. Намджуну нужно уйти.

– Что, блядь?

– Где ваши манеры? Ты постоянно меня перебиваешь, не дослушав. Я, как никак, старше.

Чимин хотел напомнить, кто тут действительно старше, но его остановил брошенный взгляд Джина.

– Продолжай, Мелисса, – вернув взгляд на женщину, проговорил Джин.

– У меня есть внучка. Она может ему помочь поддержать его состояние стабильным какое-то время. Для полного снятия заклятия мне нужен ковен! Не простой ковен, а именно мельдонегийский. Есть какие-то идеи, ребята? Потому что у меня нет.

Юнги встал и подошел к окну, закурил нервно сигарету.

– Что будет, если он не покинет территорию особняка?

– Дело в том, мой мальчик, что Намджун выплевывает свои внутренности, в прямом смысле этого слова, но так как он бессмертный, он просто не может умереть, поэтому возрождается вновь. Это адская боль даже для бессмертного. Если так продолжится и дальше, он просто сойдет с ума от боли. Вы не в силах его остановить.

Юнги вздрогнул. Свихнувшийся грех, которого при этом нельзя убить. Эта планета сойдет с орбиты. Самое страшное, что они связаны: сорвется один – сорвутся все остальные.

– Я знаю, что нужно делать! – Джин поднялся на ноги, братья понимающе посмотрели на него. – Нам нужно найти семь ведьм – потомков мельдонегийского ковена.

– Но они все погибли от рук святой, мать его, инквизиции, – возразила старушка.

– Не все. Мы встретили одну в больнице, но та магия, которую она излучала, очень похожа на твою. У нее нет ковена. Она одиночка.

– Она не одна, – тихо сказал, не поворачиваясь, Юнги.