Алёна Константинова – Кулайский клад (страница 10)

Глава 4. Семь частей

– Доброго утра, сынки – засуетился Иван Макарыч, заходя в дом с бидоном набранной холодной воды – А чего ж такие хмурые? – хитро рассмеялся он – Огурцового рассольчика, может, хотите? Остался еще.

Андрей, потянувшись, сполз с табуретки и перехватил бидон.

– Да ну, дед Иван, бодрые мы, да, Николай? – подтолкнул он брата, тот угрюмо размешивал сахар в кружке, притапливая ложку раз за разом по кругу.

– Что-то Николаша не весел – покачал головой Иван Макарыч, нагревая чайник – Ну, сейчас чайку испьем, и тепло на душе станет.

– Все со мной хорошо – наигранно бодро ответил Николай – Просто снилось всякое на новом месте.

– А, всякое – подхихикнул Иван Макарыч – Да как не приснится? Бывает такое. Настойка-то на вытяжке мухоморов. Вам городским с непривычки небывальщина чудится.

– На мухоморах? – тяжело обернулся Николай – Ты что же, дядя, отравить нас хочешь?

– Э-э нет – согнул по-птичьи голову Иван Макарыч – Что в природе зло, то в малых количествах польза. Уж мы с Савельичем сколько лет настой пьем – ухнул он – Крепчает здоровье только.

Андрей и Николай переглянулись.

– Ладно, дядь Иван, – ответил Андрей – Позавтракаем и за работу надо браться, поможем тебе двор убрать, воды наносить.

– А где Игорь? – Николай заозирался.

– Во дворе он – ответил Иван Макарыч – Играет с Савельичем.

– С Савельичем? – Николай шумно отодвинул табуретку и направился к двери.

Распахнулись сколоченные доски, Николай вышел во двор, за ним по следу шел с растерянным видом Андрей.

– Чего это, ты, Николаша? – вопрошал он, забыв про нагретый кипяток.

Игорь сидел в высокой траве и играл с серой птичкой. Птичка подскакивала к нему на колени, а потом упархивала подальше, Игорь пытался поймать ее за оперение.

– Кыш – накинулся Николай.

Птичка зыркнула черным глазом и взлетела на забор. Иван Макарыч бросился, размахивая руками, на Николая.

– Нельзя, нельзя! Священная птица – кукушка – загородил он пернатую – Только в особом, одном случае вред ей принести можно.

Игорь выглядел расстроенным. Лицо его сжалось обратно в невыразительный блин. Николай растерянно провел рукой по затылку, успокаиваясь.

– Действительно, чего это я – пробормотал он, обернувшись к птице – Иди сюда, кукушка, не бойся.

Птица покрутила головой и улетела.

– А где Савельич то? – посмотрел по сторонам Андрей.

– Упорхнул – засмеялся Иван Макарыч – Ну, пошли в дом – зашаркал он по земле – Чайник стынет.

В рамке утреннего натюрморта картина деревни предстает совсем в ином виде. Блестит стеклышком роса, рдеет заря, туманы умывают дома и кажется, что нет больше этого пыльного плена старины и разрухи. Нет запаха сгнивших огородов и слипшихся поленниц, подточенных жуками.

Николай после завтрака пошел в дедовскую баню, нашел там бритву и помазок, и в тишине сырых досок отсек свои усы от корня, вырывая из чужих уст «Усы бы свои к щекам подтянул, Николаша». Хотелось улыбаться этой живописной пасторали за окном. Николай с утра долго сидел на крылечке, наблюдал, как искрятся капли росы, ел свежий деревенский воздух. Вот его бы в банки то на зиму закатывать. Он рассмотрел осколок лица в треснутое зеркало. Говорят, что в деревне наступает переизбыток кислорода и может вызвать эйфорию. Мелькал то зеленый глаз, то половина уса, то снова глаз, безжизненный, как цвет линялого забора, то голые уста, светлее ставшие и моложе. Вот и надо этот кислород закатывать, чтобы настоялся, выдержался, окислился. Обезопасился. Николай попробовал улыбнуться, и по амальгаме кривым зигзагом потянулась зубатая улыбка. В окне послышался стук, из ладони Николая выпал, в ответ смотрящий, осколок.

В мутный переплет окна его изучала кукушка. По куску приземлившегося на пол зеркала побежали трещины-пауки. Николай прикрикнул на птицу, и она вновь ускользнула, бросив пристальный, по-человечьи осуждающий взгляд. Николай выругался и посмотрел себе под ноги, туда где трельяжем в ответ на него глядело незнакомое, безусое лицо, заблудившееся в коридорах отражений. Он всмотрелся в обломки, а потом отошел на шаг назад, затаив дыхание, остались в зеркале видны только потолочные деревянные балки, из угла одной отражалось нацарапанное лицо, скупой лик с рогами, выцветший и почерневший от времени. Николай его не видел. Он застыл в шаге от окончательно разбившегося отражения. Он понимал, что нужно собрать его и выбросить, но смотреться было больше не во что, а Николаю очень хотелось увидеть то, во что превратила его бритва. Увидеть и понять, так ли легко стереть несуразность прошедшего дня, как он это сделал впервые в шестнадцать лет, перестав быть собой и начав быть кем-то.

За двор принялись с городской удалью. Косили траву так, будто не вырастет она еще больше после дождя. Катали тяжелые пеньки, а потом Николай по-хозяйски точил топор, а Андрей размашисто колол ссохшиеся чурбаны. Иван Макарыч расположился на крыльце и починял старую, болотной окраски сеть из крапивы, что-то объяснял рядом сидящему Игорю. Николай, заметив сына, улыбнулся ему слегка, устремляясь взглядом по расчищенному двору, как будто проверяя, вписывается ли во двор Игорь.

– Эй, Андрей – крикнул Николай – А не сходить ли нам в лес еще за дровами?

– Дак, Коля, поленница до облачной гряды. Деду до зимы не стопить.

– А все же – с непринужденной улыбкой повторил Николай – Запасы впрок – от голода зарок.

– А почему бы и нет! – махнул рукой Андрей, молодецки поднимаясь и отряхивая штаны – Иван Макарыч, не скучайте тут, к обеду вернемся.

– А мы не заскучаем – подмигнул дед – Вот-с распутаем сеть и к рыбалке готовы. Щучку пойдем удить.

– А вы без меня не ходите! – крикнул Андрей, засовывая топор за пояс – Я щуку тоже ловить хочу. Вот такую – раскинул он с метр руки – И желаний еще у нее попрошу – рассмеялся он – С короб!

– Тогда не задерживайтесь – Иван Макарыч поднял голову, блеснув белой бородой, глаза его сощурились от невидимого знания, которое он увидел в вышине, пока не налегла ему на лицо темная тень от крыльев. Кукушка закрывала солнце – К обеду надо успеть – пробормотал в никуда Иван Макарыч, обращаясь, должно быть, к Андрею – День хороший сегодня, ясный… Жаль упускать ласку солнца – он протянул костистую руку и потрепал Игоря по голове – Не задерживайся, Андрей. Голод просит.

Андрей кивнул с улыбкой, пятясь спиной к забору и подставив ладонь козырьком, закрываясь от слепящего солнца. Белое сияние прятало от него Ивана Макарыча и Игорька. Он махнул им ещё раз наугад и вышел спиной за калитку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.