Алиса Клио – Коллекционеры цветных душ (страница 9)
– Я его знаю, – кивнул Сантариал. – Длинный такой парень, нос с горбинкой, смотрит будто в разные стороны…
– По её словам, он абсолютно ни на что не годится.
– Он
– Насколько я понял, о заработке речи не шло. Семья обеспеченная, Её Милость лишь хочет, чтобы он занялся каким-нибудь делом. Но она считает, что у сынули нет способностей для диплокорпуса. Она сделала такие выводы из их ежедневных бесед.
– Он ей так сказал?
– Нет, но по тому, как он себя с ней ведёт…
– Творец! – Сантариал редко проявлял раздражение при начальстве, но сейчас не смог сдержаться. – Даже женщины должны понимать, что порой проще урезонить две хронически враждующие стороны или приструнить иноземного тирана, чем общаться с собственной мамой!
– Так или иначе, – измученным тоном прервал его Инферналис, – герцогиня хочет, чтобы он был при тебе. Она только тебе доверяет.
– Она обо мне слышала?
– Вы с нею даже встречались. Правда, она сказала, цитирую: «Он вряд ли вспомнит о такой мелочи…»
– Если напрячь память, я, наверно, сумею…
– Ты лучше не напрягайся, а займись этим делом. А то у меня со вчера голова болит. Иди… – и спустя несколько секунд: – Нет, погоди, вот ещё что.
Сантариал обернулся в некотором удивлении. У начальника редко бывал такой голос. Но если бывал, то это, как правило, означало нечто среднее между квартальным отчётом и очередным концом света. Что для Инферналиса было примерно равноценно.
– Ордену нужна помощь, – будто преодолевая спазм в горле, выдавил Инферналис. Он не смотрел на Сантариала, а буравил взглядом поверхность стола. – Поэтому отправляйся-ка туда.
– Куда?!!
– Сначала к ним. А потом – туда.
Когда молчание подчинённого подсказало, что до того не очень-то доходит, начальство снизошло до объяснений:
– Как обычно, никто ничего не понимает, поэтому считай, что это сверхсекретная миссия особой важности. Я сделаю так, что никто тебя не засечёт. Нажму пару кнопок.
Инферналис так и не поднял на него глаз. Несколько ошарашенный, Сантариал разглядывал непреклонную макушку Лорда. Понятнее ему не стало.
– Я что, должен отправиться сейчас?! – не веря своим ушам, произнёс он.
– Вот именно! Хорошая мысль.
Сантариал пренебрежительно повёл плечом. Мысль хорошая, но от текучки его никто не освобождал – а потом спросят, как водится. Подождёт секретная миссия. От пары дней не рассекретится…
– Нандоло…
Инферналис, наконец-то, удостоил его начальственного взгляда.
– Вот Нандоло захвати. Нечего ему шататься тут без дела. С тех пор, как по твоей милости его отстранили от научной деятельности, я только и жду громов небесных на свою голову. И твой изумлённый вид тут совершенно неуместен.
Но Сантариал и правда был изумлён. «Громы» и «Нандоло» слабо соотносились в его сознании. Среди собратьев-архаиков его напарник отличался миролюбием. Такие как он годами не ввязываются в конфликты, накапливая силы. Поэтому, когда они вскипают и грозятся кого-то порвать, к этим заявлениям следует относиться серьёзно. Но в последний раз его прихватило в годовщину отмены Второй Оторопи и переноса коллективного сознания, но тогда случилось такое… сам Великий Непосвящённый не устоял бы…
А потом Сантариал кое-что припомнил. При каких обстоятельствах Нандоло оказался здесь и почему его, Сантариала, не устроил предыдущий напарник. «Злоупотребление служебным положением» вот как это называется.
– Такие научные дисциплины, как «Древняя поэзия» и «Социология войн и революций», без сомнения, очень увлекательны, но в теории, – продолжало брюзжать начальство. – А уж что до его интрижек с моей секретаршей…
Сантариал мгновенно принял решение.
– Отлично! Он едет со мной.
От такого поворота Лорд Повелитель Ада забыл, что хотел сказать. Он не ждал, что всё будет настолько легко. Хотя именно беспрекословного подчинения ждёшь от исполнительных сотрудников – но не от этого. У этого же вечные вопросы. В прямом и в переносном смысле.
– Но вы сказали, что миссия секретная, – проговорил Сантариал, словно отвечая на мысли Инферналиса, – а что насчёт меня?
– Тебя, конечно, посвятят, – без тени иронии ответил Инферналис. – Секретность – это проблема Ордена. А теперь и твоя. Для всех я не в курсе. Учти, даже знать не хочу, что там происходит, ясно? Не нужно мне ничего докладывать, считай, что едете в отпуск. Ты сколько в отпуске не был?
– Года два. Может, три… а какая разница…
Повелитель Ада позеленел.
– Налоговая… – прохрипел он и схватился за сердце. Снова полез в аптечку за таблетками, но, видимо, передумал. Вместо этого вынул из ящика стола небольшой конверт и вручил Сантариалу.
– Вот, ознакомься. Здесь всё. И, ради Творца, про сына не забудь! Герцогини, в смысле…
Вот так всю следующую неделю персонал демонстративного отдела напряжённо раздумывал, какую бы непыльную работёнку предоставить Его Милости. Потом кто-то высказался насчёт лифтовой, которая находилась на одном этаже с приёмной. Чего проще: заслушивать по связи сообщения от коллег, многие из которых настолько заняты, что им некогда дойти до секретарской… записывать эти сообщения и отдавать Лаванде. Сейчас там сидит робот… ну, посидит где-нибудь в другом месте. Там тепло, безопасно. И лифты почти никогда не ломаются.
Прошло несколько дней. Сын герцогини успешно жал на нужные кнопки.
А потом произошло малозначительное событие, сыгравшее роль того самого пресловутого камушка, с которого и начинается оползень…
Раньше Лаванда никогда не задерживалась в лифтовой. Болтовня с роботами не входила в число её предпочтений. Но теперь робот пылился на складе, тогда как сын герцогини не сводил с неё восхищённых глаз. Впрочем, Вильгеран знал, кто на самом деле нравится девушке. Об этом знали все….
Интерес Лаванды затрагивал в душе Сантариала потайную струну, которая никак не проявлялась при других обстоятельствах. Красота девушки, её ум и приближённость к Инферналису делали её для всех натурой исключительной. В своей исключительности Сантариал никогда и не сомневался. Поэтому ничто не мешало ему в свободные часы предаваться определённым мыслям, которые сводились к тому, что вот, они, такие особенные, могли бы быть вместе, однако оба видят нецелесообразность этого… Сантариал был достаточно умён, чтобы понимать: таким образом он впадает в наиглупейшее тщеславие из всех ведомых гуманоидам, но… как сказал кто-то Великий и Мудрый, каждому нужна игрушка.
– Его притягивает несовершенство, – проговорила Лаванда.
– Э-э… то есть…
Иногда Вильгеран просто был не в состоянии сформулировать мысль – обычно его это не сильно огорчало, но сейчас он себя возненавидел.
Лаванду, впрочем, его потуги не волновали: главным для неё было излить душу, а этот новый паренёк был идеальным слушателем (надо полагать, он и сам не понимает, какие в нём скрыты возможности).
– Да, думаю, его привлекают препятствия, – продолжала секретарша, рассеянно поглаживая серёжку в ухе.
Вильгеран взглянул на неё виновато: он внезапно понял, отчего ему так трудно обрести нужные слова. Сантариал был местной знаменитостью, гордостью Системы. Многие даже за границами мыса Аджано слышали о нём, хотя, разумеется, не все и не всё. Не только симпатичная внешность отличала его, но и ещё что-то… ощущение, что ты не можешь представить его семидесятилетним, например. От этого мурашки бежали по коже.
Вильгеран же прославился на потоке как архаик, с перепугу придумавший на экзамене словосочетание «летательный исход». Тут уж, как говорится, без комментариев.
– Наверно, будь я уродиной, он бы относился ко мне более нежно. Или… будь у меня серьёзная проблема, непоправимый изъян, пожизненное клеймо…
– Нет, – сказал Вильгеран.
Она удивлённо на него посмотрела, он ответил ей страдальческим взглядом, сожалея, что не может быть более убедительным, и тут – как водится, в самый неподходящий момент – канал связи ожил.
– Вильгеран, это Нандоло Грободел. Я в лифте.
– А-а… Хм, да? – протянул Вильгеран, надувая щёки от важности и незаметно поглядывая на Лаванду. – Сообщи, пожалуйста, цель вызова.
– Ах, цель вызова? Как бы тебе объяснить… Видишь ли, поднимаюсь я с первого этажа на шестой, и что-то вдруг скучно мне стало, поболтать не с кем, – теперь голос Нандоло прямо-таки звенел от раздражения, которое он уже не пытался скрыть.
– Не с кем?!
– Да я застрял в этом дурном лифте, уже десять минут торчу между этажами, что здесь непонятного-то?!
– А-а… А! – Вильгеран не был самым сообразительным архаиком в Немире, но он очень, очень старался. – Сейчас, я пришлю тебе кого-нибудь… куда-нибудь…
– Секция 23Ф, – холодно сообщил Нандоло, однако, уже на полтона ниже. – Только умоляю: не присылай этих тупоумных гигантов. Пусть придет нормальный архаик, повторяю по слогам: ар-ха-ик. Теперь всё ясно?
Запертый в кабине, Нандоло скрашивал одиночество, вызывая в голове один за другим образы заключённых, осуждённых пожизненно, моряков, отрезанных от суши и дрейфующих во льдах, обычных людей, загнанных в бункеры природными катастрофами… короче, всех, застрявших в тупике без каких-либо возможностей для внутреннего роста. Таким образом архаик делал всё возможное, чтобы успокоить взбудораженную психику.