Алиса Клио – Коллекционеры цветных душ (страница 6)

– Ладно, уговорил, – пробормотал Нандоло. – Всё прекрасно. Нам просто позарез необходима эта волосатая машина-убийца!

– Правда? Я рад, что ты так на это смотришь. Тогда вот что: проводи его в кадры, – прочтя в глазах товарища невысказанный вопрос, Сантариал добавил: – Нет, не могу. Он как-то странно на меня реагирует.

– И что в этом удивительного?

Сантариал, не оборачиваясь, на ходу махнул рукой, показывая, что обсуждать эту тему сейчас не стоит.

Он, как всегда, рассчитал правильно: Нандоло, не в пример другим архаикам, относился ко всему живому с почти патологическим дружелюбием. Что и продемонстрировал с первых минут знакомства.

– И кто же ты всё-таки? – требовательно спросил он, оглядев гиганта. – Чей-нибудь младший сын? А «лотос» – имя или кличка?

Лотос посмотрел на Сантариала. Сантариал усмехался.

– Это имечко, – процедил гигант, растянув губы в приветственной гримасе. Если Сантариалу он был готов спустить что угодно, это не означало, что над ним можно издеваться каждому.

– А это у тебя улыбочка, как я полагаю, – Нандоло вздохнул. – Ладно, сдаюсь, с тобой вполне можно иметь дело. За мной! – и он устремился по коридору в отдел кадров.

Лотос шагнул было следом, но тут пришёл в движение огромный механизм за стенкой (там находилась котельная) и акустический эффект был ошеломляющим: что-то оглушительно взвыло, а потом протяжно застенало, будто жалуясь. Оба архаика наблюдали, как Лотос присел и опасливо прикрыл руками голову.

В отличие от большинства соплеменников, Нандоло обладал чувством юмора; иногда какое-нибудь досадное обстоятельство о том напоминало. Как сейчас, например. Глядя, как его товарищ фыркает, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, Сантариал только пожал плечами:

– Ничего-ничего, – сказал он. – Я посмотрю, как ты посмеёшься на поверхности.

Лотос Растиплющ был крайне неудобным субъектом для любой системы.

Начать с того, что у него было криминальное прошлое.

Ну, то есть никто не мог точно сказать, чем он занимался первые девять лет своей жизни.

– Об этом лучше вообще не упоминать, – заявил Нандоло, пробежав глазами новенький и девственно чистый бланк автобиографии. – Напиши, дескать, пребывал в животном состоянии психики. Это косяк Системы, а не твой. Может, льготы какие оформят – как жертве административного просчёта…

– Да ничего мне не надо, – проворчал Лотос. – Главное, моя жизнь изменилась.

– А с этого места действительно можно поподробнее, – одобрил Нандоло. – Все любят хорошие истории, а твоя так просто высший класс. Мне Сантариал говорил, вы наткнулись на кридский патруль в руинах мёртвого города?

– Ну, наткнулись…

– Они были посланы за вами?

– Да нет, что им – делать больше нечего…

– Но разве вы не были бандой разбойников и убийц?

– Бан… да ладно! Стырить два мешка картошки с проезжающей телеги – это, по-вашему, бандитизм?!!

Пройдя неплохую стажировку в юридической конторе, Лотос был основательно подкован в этой области. Впрочем, полемизировать с архаиком тоже достаточно непросто, в чём он вскоре убедился.

– Они бы не приехали просто так, – возразил Нандоло. – Уж я-то кридов знаю.

– Просто проезжали мимо. Один вёл в поводу коня. Конь отцепился и пришёл на место нашей стоянки…

Лотос мысленно вернулся в тот день – первый день своей новой жизни. Даже сейчас его воспоминания словно искрились, раскрашивая всё вокруг в солнечные тона. Тому, кто не прозябал столь долго на дне жизни, этого не понять – к сожалению. Или к счастью. Даже брань изумлённых рыцарей показалась ему музыкой, а когда один из них приложил его кнутом по спине, решив, что конь был украден – хотите, верьте, хотите, нет, боли не было…

– Просто я сразу понял – они заберут меня оттуда, – прошептал Лотос. – Это было словно озарение…

– И ты, конечно, сказал им, что не променяешь вольный воздух свободы на паршивые блага чуждой цивилизации… – как ни в чём ни бывало договорил за него Нандоло.

Лотос, озадаченно моргнув, посмотрел на архаика: тот вертел в руках бланк, словно ему не терпелось запротоколировать услышанное. Вот только Лотосу начинало казаться, что слышит Нандоло не его, а собственные домыслы.

– Ну, вряд ли я мог так сказать. Мне было всего девять.

– Погоди, не мешай. А потом ты что-то выхватил, кого-то сшиб, куда-то скакнул, но их было больше и ты тогда…

– Выхватил? – недоумённо переспросил Лотос. Потом он фыркнул. – Единственное, что я мог… но нет, у меня тогда и штанов-то не было!

– Ты безнадёжно портишь хорошую историю, – недовольно заметил Нандоло. – Ну кто в такое поверит!

– Это же автобиография, не роман для переростков.

– А тебе объяснили, что такое автобиография?

– Нет.

– Ну и отдай это тем, кто понимает больше твоего!

– Отнесу Энстону, – вздохнул Лотос. – Он юрист, а у юристов богатые фантазии. Заодно и вещи заберу.

Напутствуя Лотоса, Сантариал заверил, что в кухонной жизни нет ничего, с чем не справился бы такой бравый парень. На деле всё оказалось не столь очевидно. На кухне были заняты несколько человек (включая шеф-повара) и двое гигантов, которые таскали туда-сюда таинственные коробки и время от времени двигали разделочные столы, когда противоречивое настроение шефа требовало перемен. Кроме них, в кухонном штате числился один архаик инженерного профиля, не подчинявшийся шеф-повару, а следивший за огромной крошильницей, монстрообразный фасад которой, украшенный подобиями бойниц и башен, мог сделать заикой неподготовленного посетителя. Что касается непосредственных функций, то крошильный агрегат выполнял их из рук вон плохо, просто безобразно, с чем и боролся архаик, посыпавший механизм отборной бранью. В такой нервно-непредсказуемой обстановке ещё один неквалифицированный гигант «на подхвате» был не просто не нужен, а, прямо скажем, нежелателен.

На первых порах все попытки Лотоса «причинить помощь» встречали яростный отпор.

– Во имя Творца, ты расколошматишь мне все тарелки! – вопил шеф-повар. – Ты только погляди на свои лапищи! Они сами что твои плошки!

Гиганты-рабочие, заслушавшись, отвинчивали не ту мойку или переставляли не ту коробку, и тогда шеф-повар принимался орать на них. После чего архаик-инженер заявлял, что у него от шума разболелась голова и не пошли бы они все трудиться в какое-нибудь другое место. В Нижний Ад, например.

Очень скоро Лотос пожалел, что решил перебраться под крылышко высшего эшелона, оставив тихую жизнь в юридической конторе. В отсутствие Сантариала с его неизменной уверенностью и непобедимым обаянием Лотос вновь начал сомневаться в своих силах. Наверно, Сантариал предвидел подобный поворот, потому что на второй день на кухню заглянула Лаванда. В длинном переливчатом платье-халате (как потом узнал Лотос, оно называлось «кимоно») секретарша проскользнула в святая святых шеф-повара и там, заправляя за ухо глянцевый локон своей затейливой причёски, долго и очаровательно улыбалась шефу и что-то убедительно говорила.

Должно быть, шеф-повар не впервые подвергался чарам Лаванды и выработал иммунитет, потому что прошло некоторое время, прежде чем он окончательно сдался и пробурчал:

– Ну хорошо, хорошо. Я позволю ему регулировать температуру воды и держать шланг, когда мои помощники будут мыть тарелки.

К концу второй недели Лотос возненавидел все кухни, всех поваров и всю кулинарию в целом, чего раньше за ним не водилось. Правда, ему неожиданно удалось заслужить уважение архаика-инженера: будучи в ярости после очередного объяснения с шеф-поваром на тему «и откуда только такие недотёпы берутся», он походя так пнул крошильницу, что та сразу исправилась и начала работать нормально.

Устав от бесконечных пререканий, Лотос выхватил у помощника ящик с чистой посудой и, невзирая на протестующие возгласы, быстро перетёр её. Правда, для этой цели он умудрился схватить вместо полотенца парадный фартук шефа. Пока тот не пришёл в себя и не взъярился, Лотос буркнул что-то неразборчивое и от греха подальше отправился в местный буфет, куда сотрудники заглядывали в промежутках между основными приёмами пищи.

Сантариал возник рядом в тот самый момент, когда Лотос погрузился в созерцание содержимого витрины.

– Ты мне нужен, – заявил он безо всяких прелюдий.

«А мне нужна еда», – подумал гигант.

– Сначала я съем этот кекс, – произнёс он.

– Хочешь покончить с собой?

Лотос глубоко вздохнул и закрыл глаза. Сантариал был прав, прав тысячу раз. Сейчас не время обеда, и эта засохшая плюшка не насытит его ни на минуту, но что он мог поделать? Перед ним была пища. Со времён голодного детства Лотос ненавидел пустоту в желудке. Стоило появиться малейшим спазмам – и он уже был не властен над собой.

Сантариал тоже поглядел на кекс. Сомнение не исчезло с его лица.

– Считаю своим долгом предостеречь: мы ничего здесь не берём. Себе дороже.

– То-то вы все ошиваетесь в «Морже».

– Там это не столь опасно, – пояснил Сантариал. Оценивающе поглядел на гиганта и заключил: – Ладно, как знаешь. Загляну попозже.

Тут до Лотоса дошло, что он отказывает своему покровителю из-за такой ерунды что и сказать стыдно. Отказывает тому, на кого собирался чуть ли не молиться, считал благодетелем… хотя «благо» в этом Немире – вещь, безусловно, относительная, в чём он постоянно убеждался в последние дни. «Это чёрная неблагодарность», – сказал себе Лотос, но его рука помимо его воли уже тянулась к лакомому кусочку. Сантариал закатил глаза и кинул на прилавок мелкую монету.