Алиса Клио – Коллекционеры цветных душ (страница 4)

Хотя бы потому что обычные вряд ли заинтересовались судьбой отщепенца, чья жизнь если и обладала ценностью, то весьма номинальной.

– А забавно было, правда? – лениво протянул Сантариал, когда они спустя полчаса остановили свой фаэтон на пустоши вдалеке от Города. – Он весь посинел – я такое впервые вижу…

– Не знаю, с каких это пор в тебе проснулся естествоиспытательский зуд, но больше так не надо, – с кислой миной отозвался его товарищ. – Меня всё ещё трясёт.

– Ну, иногда приходится и чем-то жертвовать.

– Не стоит жертвовать мной.

– Видел, как он на меня смотрел?

– Ещё бы, – язвительно ответил Нандоло. – Готов поспорить, ему и не снилось, что ты возьмёшь да и предложишь ему работу. Сильно тебе досталось от тех отморозков?

– Считаю вопрос неприличным.

Веселье в голосе Сантариала разрасталось и множилось, но Нандоло смотрел на это скептически: уж слишком часто такое состояние его друга было чревато проблемами для окружающих.

– То-то ты так счастлив, словно опять покорил королеву, а вовсе не тупоумного переростка допотопной расы, каких полон город. И что это у нас за эйфория? – подозрительно спросил Нандоло.

Эх, подумал он запоздало, про королеву не стоило, конечно… слишком свежо! Но Сантариал в этот раз и глазом не моргнул.

– Увидим, – загадочно проговорил он. – Поверь, королева нам пока без надобности, а он, может, на что и сгодится.

Итак, по всем признакам Сантарил был очень доволен.

Нандоло же, в отличие от него, до сих пор пребывал в ужасе. Когда подвыпившие горожане накинулись на них, его напарнику ничего не стоило от них отделаться, если бы захотел. Однако в этом и заключалась сложность: никто и никогда не мог знать заранее, чего захочет Сантариал. Он был старшим в их команде, и его мнение не оспаривалось. Несколько секунд Нандоло с возрастающим отчаянием наблюдал, как тот окидывает агрессоров своим фирменным презрительным взглядом – а потом бросился прочь со всех ног.

Если бы только Лотос мог предположить, что его элементарно «развели»… но архаики славились чем угодно, только не чувством юмора. И, если вас разыгрывают эти милые ребята, то, как правило, исключительно ради общего блага – и вряд ли вы когда-либо об этом узнаете…

Лотос долго готовился к этому разговору. Он не спал всю ночь, то обзывая себя неблагодарным переростком, то изобретая новые способы отразить выпады Энстона, если они последуют. Нет-нет, он вовсе не хочет проработать скрытую клаустрофобию, закопавшись на шестнадцать этажей под землю. Его мотивация исключительно положительна. Посмотреть, как у них там всё устроено. И на секретаршу Самого, Лаванду Эдельвейс: говорят, она реальная брюнетка, и ноги от ушей, а уж одевается… Но это всё неважно, главное, она человек хороший… То есть, архаика человеком назвать – не то, конечно, просто так говорится. Рыжеглот её видал, говорит, прямо раскрасавица, а он, хоть и гигант, но вкус у него есть. Правда, в основном это вкус к пище…

– Клаустрофобия? – удивился Энстон. – И откуда ты знаешь такие слова?

Пожалуй, это обстоятельство поразило его сильнее всего. Лотос смутился: как мог он не доверять товарищу до такой степени?

Энстон принадлежал к той благословенной породе людей, которые не чувствуют себя на земле комфортно, если не делают добро ближнему – причём постоянно. Именно такому человеку и подвернулся под руку растерянный подросток-гигант. Лотосу неимоверно повезло. Энстон приютил его, обогрел, накормил и предложил первую работу – ворох бумажной корреспонденции с букетом печатей, который надо было срочно отнести на почту… сам Энстон, что называется, «зашивался». А зашивался он почти всегда, потому что пытался всем помочь. Лотос без слов переложил ящик с бумагами на свои плечи и отправился на почту, где втёрся в очередь, кого-то подвинул, кого-то просто отпихнул – в общем, успел до закрытия. Но даже если бы не успел, юрист не выгнал бы его. Хотя бы потому, что так не поступают с родственными душами.

Лотос прекрасно помнил тот день, когда он стоял перед дверью конторы, размышляя, что ему делать дальше – постучать и попросить позволения войти или идти своей дорогой. Помнил себя, в рабочем синем комбинезоне, который выдали ему в резервации пару лет назад. За это время он вырос, мощная грудная клетка расправилась, плечи развернулись, и три верхние пуговицы отпали за ненадобностью. Добавьте к этому хлябающие ботинки, размахивающие шнурками, и начесанную шевелюру, закрывавшую наиболее симпатичную половину лица Лотоса – и вы получите портрет субъекта, однозначно не заслуживающего доверия. Девять из десяти работодателей захлопнули бы дверь перед его носом. Но не Энстон.

Энстон стал ему другом. От него Лотос узнал, что за хорошо выполненную работу вообще-то полагаются деньги. Или, по крайней мере, «спасибо». Энстон просил, чтобы Лотос говорил ему «ты».

Сантариал как раз на этом не настаивал. Вернее, он мог бы настоять, если захотел бы ещё сильнее смутить гиганта. Но, видимо, решил, что не стоит усложнять отношения в самом начале. Архаики вообще были довольно сложными натурами: в них не было ни примитивной простоты обывателей, ни более утончённой простоты дворянства из окружения Магистра. Они были, что называется «вещи в себе» – Лотос когда-то слыхал о таком философском термине.

– Я этого не одобряю, – заявил Энстон.

– Ты их не знаешь.

– Лично их – нет. Но, видишь ли, мой жизненный опыт позволяет обобщать. Мне приходилось сталкиваться с архаиками. Все они были личности исключительные, каждый в своем роде. Но не стоит обманываться насчёт высших рас. Они могут лишь снисходить до нас, если соизволят, но никогда не позволят стать вровень с ними.

Чувствуя, что разговор намечается долгий, Лотос сел, пристроившись на самом краешке стула. Оглядел помещение конторы, успевшее стать ему родным, полки, заставленные кодексами, ячейки картотеки. Набрёл взглядом на папку с документами, которые намеревался разложить по номерам ячеек в соответствии с пометками юриста, но позабыл из-за таких-то событий… а ведь Энстон и не подумал укорять его за это! И Лотос невольно задумался, будет ли Сантариал настолько терпим к его просчётам.

– Об архаиках ходят слухи, с каждым годом всё больше. В местах, где они побывали, происходят странные вещи, – внезапно Энстон перешёл на шёпот. – Конечно, когда у наследницы королевства Эльна внезапно проходит неизлечимая болезнь, вряд ли кому-то придёт в голову задавать вопросы, однако… – он замолчал.

– Так это ж как раз нормально, – возразил гигант, не дождавшись продолжения. – Я хочу сказать, если есть кто-то, кто насылает неизлечимую хворь, должен быть и кто-то, кто эту хворь снимет! Разве не так в Немире поддерживается Равновесие?

– Лотос, Равновесие и справедливость – очень разные вещи, и когда-нибудь ты это поймёшь.

Прошла ещё минута растерянного молчания. Лотос вздохнул.

– Он похож на древних волшебников, о которых ты мне рассказывал, – выдавил гигант.

– Он может быть похож, но совершенно не таков. Одно то, что Система спокойненько его переваривает, указывает на то, что он вполне себе стандартный фрукт.

– Нет. Это не так. Он сказал, я могу не спешить с решением. Сказал, что, если надумаю, он сам меня найдёт. Но как?!

– Бравада, не более, – проговорил Энстон, но не слишком уверенно. – Архаики не читают мыслей на расстоянии, хотя могут ненадолго захватывать сознание… особей с интеллектуальным потенциалом улитки. Среди людей такие тоже встречаются. Ты сам сегодня убедился.

– Но он так посмотрел на меня…

– Да знаю, как они смотрят!

Лотос сглотнул, усилием воли овладел голосом и лишь тогда продолжал:

– Я сказал ему, что всё уже решил. И он обещал обо мне позаботиться!

– Даже древние волшебники никогда не заботились ни о ком, кроме себя, – сердито ответил Энстон. – А уж нынешние архаики… я просто не хочу, чтоб с тобой случилось что-то плохое. Вот ты точно особенный.

– Но это шанс! Вспомни, ты беспокоился обо мне. Если всё сложится удачно, я буду пристроен до конца дней своих.

– Я вовсе не хочу снять заботу о тебе со свое шеи.

– Ага! Сам говоришь!

– Лотос, – сказал Энстон, – будь осторожен. И, прости, что я не смог дать тебе больше.

У гиганта перехватило дыхание. Впрочем, он сделал ещё одну, последнюю попытку подбодрить товарища.

– Помнишь истории о легендарном короле Галахаде? Знаешь, я слышал их задолго до того, как впервые лёг спать в настоящую постель. Когда мы всей оравой собирались у костра после очередного дня, кто-нибудь обязательно рассказывал о нём.

– Эти истории всегда сами находили слушателей. И что с того?

– Из них я усвоил одно: Галахад был окружён таким ореолом душевного света и тепла, что рядом с ним любой, даже самый эгоистичный и равнодушный, обретал неистовое желание творить добро.

Энстон грустно улыбнулся.

– Да уж, в любой непонятной ситуации у нас принято вспоминать о Галахаде. Таков уж Немир. Но при чём здесь он? Какое отношение к нему имеют эти два субъекта?

– Не знаю, – ответил гигант. – Но я обязательно это выясню.

– Если только ради меня – не стоит. Не надо всё усложнять, просто попробуй с ними ужиться. А не выйдет – возвращайся. Ничего не хочешь сказать напоследок?

– Хочу. Я научился читать.

– Я уже догадался… ты цитировал передовицу газеты уборщице. И это всё?! – Энстон усмехнулся и покачал головой. – Лотос Растиплющ, как же мало у тебя тайн. И как много их в тебе!