Алиса Клио – Коллекционеры цветных душ (страница 3)
Энстон вздохнул
– Из-за архаиков вполне могут возникнуть проблемы, – мрачно произнёс он. – Ты просто обязан знать законы. А для этого нужно научиться читать!
– Зачем законы, когда существуют обычаи делового оборота! – отговорился Лотос.
– Ага… угу… ну-ну… – иронически промычал Энстон. – Из-за которых ты сегодня плотно влип! Эти допотопные конструкты немыслимы для цивилизованного общества! С ними любой тебя облапошит!
– Если не побоится схлопотать по шее, – угрюмо буркнул Лотос, – но я всегда честно об этом предупреждаю!
– Боюсь, на этом не кончится, – сказал Энстон, поцокав языком. – Тебе ещё повезёт, если набрёл на мелкую сошку, а не на шишку из высшего эшелона.
– Ничего, ты меня спасёшь!
– Ну конечно! Меня может не оказаться рядом. Помнишь дело восьмой улицы Коротколапов?
– Это про ту бедную девочку, на которой оказались женаты сразу пятеро мужиков?
– Н-нет, – Энстон кашлянул, но Лотос явственно уловил его смущение. – Что-то я не припомню, чтобы я рассказывал тебе про Альгамбру Ноктюрн, профессиональную вдову…
– А то как бы иначе я узнал? – не моргнув глазом, отозвался гигант.
Научиться читать было не таким уж сложным делом. В конце концов, картотека Энстона была ничуть не хуже букваря. А история Альгамбры Ноктюрн захватила Лотоса целиком. Но! Вдруг, стоит Эстону прознать, что гигант отныне грамотный – и парень перестанет о нём заботиться! А Лотосу так хотелось, чтобы о нём заботились…
Энстон, конечно, так не поступит. Только не он! Но вдруг…
– Если хочешь, – Лотос кашлянул (слова вертелись на языке, но почему-то не шли дальше). – Ну… то есть… так, для твоего успокоения, я мог бы пообещать, что больше никогда не стану иметь дела с архаиками, ни за что, до конца жизни! Хочешь?
Он нерешительно взглянул на Энстона с высоты своего огромного роста, большие круглые глаза без век приобрели просительное выражение. Лотос не любил огорчать людей, люди казались ему какими-то беззащитными, может, оттого, что были маленькими и слабыми… а тем более Энстона. Энстон был его другом.
Юрист поднял голову и взглянул на Лотоса с таким выражением, будто тот только что сморозил величайшую глупость на свете.
– Ничего не выйдет, – спокойно, но с состраданием в голосе произнёс он. – Ты не можешь этого обещать. От тебя это теперь не зависит.
Чтобы там ни говорил старший товарищ, Лотос прежде всего прислушивался к себе – в конце концов, именно благодаря развитой интуиции он успешно выживал на улице в течение многих лет. И сейчас эта интуиция подсказывала, что все архаики Немира как миленькие обойдутся без его услуг. Следуя путаными улочками к своей ежедневной цели – окружной управе, Лотос повторял про себя эту фразу как мантру. Постепенно гигантом овладело обычное для него незыблемое спокойствие – не он же нарушил неписаные законы рынка, напротив, он в корне пресёк возмутительное поползновение, которое иначе грозило войти в практику, следовательно, это он молодец и герой тоже он.
Расправив плечи, Лотос браво вышагивал по тротуару, занимая почти всю его ширину, когда внезапно ему преградили путь.
– Помогите, ради Творца! Там наших бьют!
Лотос застыл, разинув рот. Перед ним стоял какой-то архаик. Не тот же самый, что утром; этот паренёк был невысоким и довольно обаятельным на вид, с ушами, торчащими из-под нечёсаных волос, со смешливым лицом и раскосыми глазами. Тем не менее, Лотосу ужасно захотелось протереть глаза фигой, чтобы навязчивый морок, наконец, удалился.
– Я же говорил, они меня преследуют! – негодующе заорал гигант. – Ну какие идиоты станут нападать на архаиков!
– Как – какие? – возмутился пришелец. – Добрые люди, естественно.
«Ты что, дурак?» – читалось в его глазах. Лотос принял это молчаливое послание, но решил покамест не выступать: с него хватило утренних приключений. Архаик, однако, не собирался оставлять его в покое.
– Убьют же всех! – укорил он. – И тебе не стыдно?
Лотос и вправду почувствовал муки совести. В отличие от других гигантов, особей с исключительно животным строем психики, он различал: одно дело – принуждение к труду, и совсем другое – убийство. А коли убивают добрые люди, удержать их от этого – вообще святое дело.
Видя, что гигант почти созрел для подвига, его искуситель драматичным жестом указал в направлении рыночной площади, находившейся за вторым поворотом. Но Лотос побежал не сразу. Он успел ещё подумать: «И угораздило же… ну почему именно я?»
«Реклама», сделанная тем архаиком, сослужила свою службу: оказавшись на площади, Лотос рассчитывал увидеть грандиозное побоище с участием как минимум двадцати индивидов. На деле же перед ним развернулась довольно курьёзная картина. Жертва инцидента неподвижно лежала на мостовой, а предполагаемые агрессоры разбегались от неё в паническом вдохновении – именно так, поскольку бегущие будто пытались перещеголять друг друга в энтузиазме. Последний из нападавших, видимо, противился этому порыву: он наступал на лежащего, и по его перекошенному лицу было ясно видно, насколько он… нет, даже не
Лотос знал, что в любом противоборстве есть победившая и проигравшая сторона, особенно это справедливо для уличных потасовок, в которых он поднаторел. Там или ты – или тебя. Однако он впервые столкнулся с тем, чтобы всё было настолько
Раньше Лотос и представить себе не мог, что когда-нибудь нападёт на человека.
И всё же он сделал это.
Ударил того, кто был гораздо слабее его физически.
В тот момент Лотос ненавидел и презирал себя.
Но он должен был остановить насилие.
«Если ты не можешь отстоять свои принципы, отойди в сторону и стой там!» – жестокая истина билась в его мозгу, будто пойманная птица в клетке. Тем не менее Лотос нанёс ещё один удар, последний – после которого его противник обратился в бегство. Лотос нагнулся, выковырнул из мостовой расшатанный булыжник и замахнулся – но остальные сообщники и без того уже убегали, и жест гиганта лишь придал им ускорения.
Пострадавший остался лежать на тротуаре без движения.
Переполненный сочувствием и каким-то странным внутренним трепетом, Лотос приблизился…
…что-то внутри него дрогнуло и мучительно заныло. Казалось, это сама душа Лотоса, доселе спавшая, пробуждается, расправляя затёкшие члены. Чувство, овладевшее гигантом при виде этого лица, было необъяснимо. Оно выплыло на поверхность из глубин коллективного бессознательного его народа, некогда принесшего клятву верности другому народу, представитель которого находился сейчас перед ним… но даже этого Лотос сейчас не понимал. Он просто знал: его место отныне – рядом с этим прекрасным (хоть и почти неживым) созданием, и если б создание вдруг воскресло – было бы немыслимо не последовать за ним по первому зову…
Когда-то в Немире жили другие архаики – древние волшебники, но, Лотос, что греха таить, считал это обычными россказнями. Теперь он раскаивался в своём неверии, ибо, в отличие от того типа, что приходил утром и разозлил его, сейчас перед ним явно было высшее существо.
– Простите их, господин, – сокрушённо проговорил Лотос. – Они не ведали, что творили.
Этот архаик был красив. Кем же нужно быть, чтобы захотеть причинить ему боль?
В тёмных глазах, устремлённых на Лотоса, отражалось далёкое небо… а ещё в них промелькнуло изумление. Древних волшебников уважали, но их потомков больше боялись, и уж конечно, ни одному их них не случалось становиться объектом такого благоговейного почтения, граничащего с преклонением. По крайней мере, последние несколько тысяч лет. Лотос не мог об этом знать.
Гигант наклонился и приподнял архаика – медленно и осторожно. Сбежались люди. Лотос внезапно оказался в фокусе внимания целой толпы, что сразу же увеличило степень его смятения.
– Лотос Растиплющ. А мне говорили, ты абсолютно ни на что не годишься.
Лотос моргнул, чуть не уронив пострадавшего обратно на землю. Голос этого архаика был чрезвычайно приятным, но таким холодным, словно его самого только что вытащили из морозилки.
Впрочем, не это озадачило гиганта. А что именно – тот и сам не мог бы объяснить.
– Твоё счастье, что я решил удостовериться сам, поскольку всегда так делаю, – как ни в чём ни бывало продолжал архаик. – Поверь, окажись это правдой, твоя судьба была бы очень печальна.
Под таким взглядом высшего существа гигант тут же пошёл пятнами, демонстрируя свою допотопную природу.
Архаик улыбнулся ему; потом его глаза закрылись, но улыбка осталась.
Лотос передоверил его подоспевшему лопоухому парню, а сам поднялся – чтобы спокойно, как подобает мужчине, встретиться лицом к лицу с застывшим в безмолвии «общественным мнением». Тщетно. Окружающие взирали на него – кто потрясённо, кто недоверчиво, но ни в ком не увидел он сочувствия или хотя бы понимания. Поэтому неудивительно, что даже нормальные мурашки на шкуре Лотоса панически заволновались, переливаясь стальным блеском, а чешуя так просто встала дыбом!
Так вот каково это – чувствовать себя героем.
Глупее некуда.
Как Лотос узнал позже, лопоухого парня звали Нандоло Грободел. Его напарник – светловолосый темноглазый юноша, напомнивший гиганту волшебника – звался Сантариал Деанж. Оба были известны в очень узких специальных кругах; оба были, мягко говоря, не совсем обычными архаиками.