Алиса Клио – Коллекционеры цветных душ (страница 2)
Наконец Лотос неприязненно пробормотал:
– Ты бы съел чего-нибудь, а?
Хилые на вид архаики всегда вызывали у него какой-то утробный ужас: не дай Творец, рассыплются, потом не разгребёшься, не отмоешься!
Покуда собеседник, озадаченный ловким приёмом гиганта, размышлял, Лотос начал повторять про себя, молясь, чтобы только это подействовало: «У меня нет мыслей. У меня совсем нет мыслей. Моя голова абсолютно пуста и чиста…»
Внезапно архаик поднял голову, и Лотос увидел его усмешку.
– Ты и вправду хочешь нейтрализовать мои способности таким примитивным приёмом?
Лотос в ответ скосил глаза к переносице и зафиксировал их в таком положении.
«Я не думаю. Я совсем не думаю. Я никогда не думаю. Я и не думаю думать».
– Прекрати, – сказал архаик с отвращением.
– А что мне остаётся?
– Впервые встречаю гиганта-параноика, – сухо прокомментировал архаик. – Хорошо, я обещаю не лезть в твои мысли, между нами говоря, не очень-то и хотелось. Можем мы теперь продолжить нашу беседу? Нужно кое-куда тебя отправить…
Лотос никогда не имел дела с высокопоставленными архаиками и не знал, стоит ли верить их обещаниям. За его плечами было несколько лет, прожитых в резервации под их началом, но там руководство предпочитало наблюдать за процессом издали, передоверив подопечных младшему командному звену, сформированному из тех же гигантов. Никто из начальства не горел желанием общаться с подопечными лично. Напротив, резервация была настолько непопулярным местом, что все архаики стремились удрать оттуда куда подальше.
Однажды Рыжеглот, основательно нагрузившись, заметил: дескать, первое, что сделают архаики, когда вырвутся на поверхность – как свирепая лава из жерла вулкана – это нападут на Нирвалан, столицу сильфанеев – древнего дивного народа. И в качестве пушечного мяса возьмут с собой гигантов. Рыжий никогда не сболтнул бы такое на трезвую голову, но… что, если он прав?
Сильфанеи и архаики враждовали испокон веку. Лотос никогда не интересовался их распрями, да и сейчас они волновали его меньше всего. В пьяном сообщении Рыжеглота не усматривалось никакой логики. Во-первых, кто сказал, что архаики собираются на поверхность все и сразу? До сих пор им было вполне комфортно в своих подземельях на мысе Аджано. Во-вторых, почему их целью обязательно должен стать Нирвалан? Тоже, нашли стратегический объект на отшибе! И, наконец, в-третьих – Магистр ни за что не допустил бы вооружённого конфликта между двумя высшими расами.
В последнем Лотос был уверен железно. Но, к несчастью, у него имелось некоторое воображение. И воображение живо нарисовало ему горящие девственные леса и беспомощные бледные тени (Лотос никогда видел сильфанеев только на картинках), взирающие на бедствие, воздев к небесам длинные плети-руки…
– Надеюсь, не в Нирвалан?! Только не туда!
– Отказаться ты не можешь, – чуть самодовольно произнёс архаик. О, как ненавидел он их неизменное превосходство во всём, что они делали и говорили! Но он был гигантом, и откуда им знать, что он не столь уж туп!
– В Нирвалан не хочу! – упрямо повторил Лотос.
Глаза архаика удивлённо расширились и взмахнули ресницами, точно собирались улететь с лица.
– Ты разве не слышал, что я сказал? – будто не веря себе, проговорил он.
– Что за работа?
– Доканать кое-кого.
– А шельмовать не надо? – спросил Лотос. Спросил беззаботным тоном, как бы между прочим, но внутренне напряжённо ждал ответа. И сразу для себя решил: если «да», он отказывается, гори оно всё… Сами пусть разбираются со своим дерьмом.
– Нет, только приструнить – показать, кто здесь хозяин.
– И где хозяин, чтобы я мог его показать? – угрюмо спросил Лотос.
– Ты больно остроумен для гиганта, – заметил собеседник. – Шёл бы в литературную газету.
Лотос мгновенно принял самый что ни на есть простецкий вид. Это сработало, и архаик тут же пошёл распространяться о вековой миссии его народа, о его долге перед теми, кто позволяет ему вести осмысленное существование, о той великой чести, которую ему оказывают и тому подобное. Чем больше Лотос слушал, тем сильнее им овладевало отвращение. Только теперь он в полной мере уразумел, насколько пренебрежительно относятся представители высшей расы к его племени. Архаика не волновали духовные запросы Лотоса, а лишь его мускулы, примитивные инстинкты и готовность по первому зову идти и крушить – всё равно кого и за что…
Слова архаика, точно камни, падали в зеркально гладкое озеро души гиганта и вызвали-таки волну справедливого возмущения. Но, исходя праведным гневом, с трудом сдерживаясь, Лотос не осознавал, что сам он необъективен, поскольку не знает и знать не желает ничего о том, кто сидит сейчас перед ним.
– Ну так что ты надумал? – в голосе архаика сквозило нетерпение. Казалось, он не сомневался, каким будет ответ.
Лотос улыбнулся – улыбка медленно растягивала его губы, пока не переросла в гримасу, обнажившую острые клыки…
Он решительно отказался.
Даже, возможно, прибавил: «Ни за какие деньги».
Что, впрочем, не точно, ибо от ярости разум его слегка помутился. Единственное, в чём Лотос был твёрдо уверен – он не прибил того наглого субъекта.
Просто потому, что не мог этого сделать.
Поворотный момент в судьбе – это что-то вроде развилки на дороге. Для Лотоса такой момент наступил, когда он увидел за стойкой Рыжеглота, чья морда прямо расплылась от радости и гордости за преуспевающего собрата. «Они думают, что знают меня, – впервые в жизни подумал он. – Они, все».
– Ну как, спровадил его? Он доволен?
– Да, всё отлично. Деталей не разглашаю, сам понимаешь.
От Рыжеглота пахло не рыбой, а одеколоном «Печень трески». Что, на взгляд Лотоса, было гораздо противнее.
– Рыжий, я в контору.
Рыжеглот покивал, склонив голову к левому плечу. Правый глаз у него слегка косил.
– Честная работа? Похвально. Но помни, мой мальчик: достойная жизнь не всегда обеспечивает достойное существование… Стоп! А если шкаф опять развалится? – вдруг очнулся он.
– Вы стену на место поставьте!
– Да, приоритеты – дело важное, правильно говоришь. Поставим, не капитальная, чай! – вздохнул Рыжеглот и расставив пальцы, помахал в воздухе здоровенной пятернёй: дескать, лети, птичка, благословляю!
Лотос Растиплющ прекрасно знал, что этот мир без него обойдётся.
Причём знал довольно давно. То, к чему другие шли годами медленно и мучительно, низвергаясь с высот заоблачных мечтаний, истекая кровью убитых иллюзий, кромсая собственного убогое «эго» – одним словом, приспосабливаясь к этой реальности, – было у него с самого начала. Он с этим родился. Мир продолжит вертеться, даже если ты сдохнешь – поистине восхитительное ощущение.
Лотос Растиплющ был закоренелым эгоистом. Он не мог радоваться за других (тех, кому повезло больше), прозябая в грязи и убожестве – естественной среде обитания самой низшей касты гигантов Побережья. В глубине души он мог быть благороден и великодушен, однако сам не знал об этом. Он вообще ни о чём не знал, пока его с восемью другими беспризорниками не подобрал в руинах мёртвого города кридский патруль.
– Стыд и позор! – возгласил рыцарь в сияющих доспехах, брезгливо разглядывая девятилетнего оборвыша, настолько худого, что было сложно узнать в нём представителя самой физически развитой расы Немира. – Куда смотрят кадры Лорда Повелителя! Нужно немедля поставить ему на вид! Я сейчас же доложу Магистру!
Для Лотоса эти слова были пустым звуком. Он не знал ни о Магистре, ни о Лорде Повелителе, не думал, что является полноправным гражданином и имеет право трижды в день принимать пищу. Он не мылся годами и почти не умел говорить: вся речь сводилась к набору малопонятных звуков, вполне, однако, понимаемых остальными участниками малолетней банды. Сам того не подозревая, Лотос вёл полудикое существование, столь обычное для сотен поколений его предков. Впрочем, он откуда-то помнил своё имя – Лотос – это нежное, напевное сочетание гласных и согласных… ему всегда казалось: оно должно что-то означать…
И он совершенно не догадывался о том, что его вскоре назовут феноменом. Потому что он – единственный из восьми – в кратчайшие сроки совершит переход из животного состояния к цивилизованному. Как будто сбросит надоевшую маску.
Мать-Природа, древняя богиня примитивных рас, вдоволь поиздевалась над Лотосом, сотворив его умным и прозорливым. Лотос не злился на родителей, когда-то бросивших его в трущобах, на архаиков, годами игнорировавших его существование, на загадочных Лорда Повелителя и Магистра, занятых глобальными проблемами. Он понимал: у всех свои обстоятельства.
Он был зол на мир в целом – на этот мир, которому он был не нужен.
– Слушай, ну так нельзя, – сказал Энстон Лилкат, младший помощник Главного Управляющего по юридическим делам Южного городского округа. – Сколько раз я тебе говорил…
– Не знаю, – беспечно отозвался Лотос. – Я не умею считать.
– Не умеешь счи… это с каких это пор?
– Всегда.
Энстон поправил очки на носу, как делал всегда, когда оказывался в замешательстве. По мнению Лотоса, он был самым умным молодым человеком в этой части Города, поумнее многих… вот только с психологией у Энстона пока было туговато.
– Ты говорил, что не умеешь
– А это не одно и то же? – поинтересовался Лотос, правдиво изображая простодушие.