Алина Савельева – Дневник желаний (страница 19)
Громов подхватил со скамейки кем-то оставленное полотенчико, лихо перекинул через руку и, кривляясь, изобразил угодливый поклон.
— Папенька, чего изволите? Стерлядь сегодня страсть до чего хороша, и балычок-с, балычок-с свежайший! Тетушка? Мое почтение! Присядьте, душенька. Как вам перчик? Не очень заборист? Что вы говорите? Что? Язык распух? Да ла-а-адна!
Потом сел, отшвырнул дурацкую тряпку и спрятал лицо в ладонях. А руки-то дрожат… Папа, это вам не мама.
Так Максимушка не встревал с пубертатного возраста, когда, желая покрасоваться, притащил к домой такую же юную и отчаянную даму почти что сердца и в дурной молодецкой лихости откупорил бутылку коллекционного коньячелло, которое папа нычил кому-то в подарок. Коньячелло привезено было из дремучих тьмутараканей и стоило, как тетушкин поход по бутикам в Риме.
— Макс, — строго сказал Громов своему отражению. — Макс, ты попал!
Дело было даже не в работе как таковой, снаружи-то он прекрасно знает, как оно все, а вот изнутри… Одно дело кино смотреть, а другое дело это кино делать. И делать нужно так, чтобы грозный родитель сменил гнев на милость, и поскорее.
— Вот непруха…
Мироздание тут же вняло запросу и явило в щель приоткрывшейся двери обеспокоенную Олькину мордаху. Громов даже умилился. Ненадолго, собственные горести были ближе к телу, примерно так же близко, как дурацкий камербанд, железными тисками сжавший пустое нутро. В этом только стоять удобно было, а вот сидеть…
Встал и сел снова. Еще и башней о шкафчик приложился. В недрах мебели что-то крякнуло и обрушилось. Примерно с таким же звуком, как Масимкина вера в себя. А сверху обрушилась Непруха. Это ее разрушительный в своей искренности исконно женский порыв оберегать несчастное, утешать обездоленное и спасать утопающее встретился с непробиваемостью Громовского лба и таки пробил.
Никогда прежде Максу не доводилось беззвучно, но истерически ржать. Вот так вот, со слезами и конвульсиями.
Ольга, впрочем, сии конвульсии восприняла как-то совсем иначе, потому что вместо того, чтоб восстать с павшего воина, набросилась на него с неумелыми попытками реанимации по принципу “рот-в-рот”.
— М-м-м, — протестующе промычал Громов, сметенный энтузиазмом спасательницы.
— М-м-м? — уже более заинтересованно выдал он полминуты спустя и...
— М-м-м!!! — азартно продолжил монолог и, чтоб его снова как-то не так не поняли, зафиксировал Ольгу обеими руками: одной поперек туловища, а второй взял за живое, мягкое, трепещущее…
— Ни фига себе компот! — раздалось где-то сверху Никитиным голосом. — Ну что за жизнь пошла! Одному сплошная непруха, а другому даже с Непрухой пруха.
Разомлевшая от спасательской деятельности Ольга пискнула и, тараща глазищи, принялась осторожненько отползать подальше. Подобрала конечности, мучительно краснея под взглядом шефа, попрятала под форменную рубашку все, до чего успели добраться шаловливые Максимкины ручонки и, протирая задней поверхностью дрожащего туловища противоположную стенку, целенаправленно двинулась к выходу, не сводя глаз с Никиты.
Главный по кухне решил проявить милость к павшим и дал незначительной части регулярных войск противника ретироваться. И даже вслед не свистел. Хотя хотелось. А еще ногой притопнуть и “ату, ее!” поорать. Больно уж занятный вид у девчонки был. И пикантный…
— Ты весь вставать собираешься или так?
— Или весь, — буркнул Громов, рванулся и почувствовал необычайную свободу. В основном, в области пониже копчика. Определенно, что-то сегодня не то со штанами. И вообще, кругом одно сплошное “не то”.
Вспрявшее было вслед за либидо настроение неудержимо скатывалось обратно в глухую тоску и катилось все ниже и ниже, к самому дну самой черной депрессухи. Макс молча вытащил из резерва еще одни штаны, переоделся и с видом идущего на смерть выдворился из раздевалки. Приветствий он не ждал и летящих вслед чепчиков тоже, а вот женщины были. Одна женщина — с поправкой на почтенный, с Максовых не слишком больших лет, возраст.
Сначала была швабра. Она коварно высунулась из распахнувшейся в коридор служебной двери из кухни, догоняя алые потоки соуса, пытающегося ретироваться с места сражения, и подсекла резвые молодые ноги, несущие скорбное покаянное тело к месту предстоящих экзекуций. Изобразив невероятное по своей эксклюзивности па и проехав пятками по протекшему, Макс приник к стене и был несказанно рад, что это не пол. Вслед за орудием труда показалась его руководительница и как-то так глянула в несчастные Громовские очи, что на язык сразу попросилось уже знакомое этим коридорам “изыди” и еще “ведьма”. Максим варежку придержал и свое тело у стены тоже. Так оно безопаснее, у стеночки.
— Ты что это Максим Дмитрич? Плохо?
— Плохо, баба Клава.
— А ты женись.
— И что, прямо сразу захорошеет? — ухмыльнулся он.
— Практически. И времени на дурость не останется.
— А если не выйдет?
— А если не выйдет, значит, не так позвал, — глубокомысленно извлекла уборщица, лихо вильнула шваброй, захватывая дезертировавший соус, и скрылась за дверью.
Спустя пару минут новоявленный новобранец стоял практически навытяжку и, что греха таить, слегка красуясь перед Агатой. Напускная лихость была чистой воды бравадой, потому что чувствовал себя Максим, как участник древнего теле-шоу, в которого вот-вот воткнется палец училкоподобной ведущей, а она сама зловещим голосом произнесет: “Вы. Самое. Слабое. Звено.”
Занавес.
Самая популярная книга автора: https://litmarket.ru/books/nekromantiya-zadachi-i-uprazhneniya
Новинка автора: https://litmarket.ru/mara-veresen-p96905/littv/mara-veresen-vremya-voronih-pesen(буктрейлер)
Часть 20. Автор: Елизавета Огнева
Часть 20. Автор: Елизавета Огнева
Агата с тоской глянула на «новенького» официанта, вытянувшегося перед ней по стойке «смирно». И как всё пришло к этому? Хотела прекратить бедлам, а итогом стало ещё больше проблем и обязанностей на её хрупких плечах.
— Какие будут распоряжения?
— Смотря что ты умеешь делать, — грустно вздохнула новая начальница «Мон Амур», думая, к каким бы трудовым обязанностям пристроить бренное тело этого симпатичного, но явно дефектного красавчика, чтобы минимизировать и без того ощутимые сегодняшние провалы.
«Откуда это невезение?» Стоило об этом подумать, как мимо, озорно стуча каблучками, пронеслась Непруха, ловко дефилируя между столиков с полным подносом заморских глубоководных гадов, которыми так славился их ресторан. Агата с Максимом молча проследили взглядом за первоисточником всех неприятностей, в ожидании новой катастрофы. И кто только доверил ей эти блюда?! Но Ольга, на удивление, шла уверенно и, что еще удивительнее, весьма грациозно. И даже когда перед ней внезапно посетитель резко выдвинул стул, решив так не вовремя встать из-за столика, официантка, под замершие от ужаса несколько десятков глаз, легко крутанулась, совершив со своей тяжелой ношей легкий, можно даже сказать, танцевальный пируэт, и, ничего не уронив, не сломав, не разрушив, подала посетителям их блюда.
Что ж, кажется, хоть что-то да налаживается. Чуть повернув запястье, Агата бросила взгляд на маленькие золотые часики. До закрытия еще пять часов. Хотелось бы их дожить в тишине и спокойствии.
— Я решила: будешь встречать гостей и провожать их к столикам, выдавая меню. У меня нет времени сегодня с тобой возиться. Завтра придешь пораньше и посмотрим, как ты справляешься с подносом.
Если Громова и унизило её распоряжение, он никак этого не показал, а, взяв со столика два меню в золотисто-бежевых папках, молча направился к дверям парадного входа. И правильно: сам виноват в своем нынешнем положении. Устроили, понимаешь ли, детский сад с войнушками. Она столько сил и времени потратила на создание имиджа этому ресторану. Столько нервов оставила, следя за каждой мелочью. А ведь порой и самой хочется взять и психануть, а может, даже хорошенько стукнуть некоторых личностей. Вот только профессионализм не позволяет.
Несмотря на все опасения, остаток дня до полуночи прошёл мирно. Видимо, на сегодня «Мон Амур» и все его обитатели уже до дна вычерпали свою долю невезения. Официанты и поварята разошлись по домам, музыканты, накинув на инструменты чехлы, тоже. Ребята из охраны обходили комнаты, всё проверяя перед закрытием. Оставалось лишь одно маленькое дело, с которым лучше покончить сегодня, раз нужный оппонент ещё на своём рабочем месте.
Написав на листке адрес больницы и номер палаты, в которой лежала тётка Громова, Агата спустилась из кабинета на втором этаже, чтобы заглянуть на кухню. Как и ожидалось, шеф-повар был ещё на месте, перепроверяя наличие продуктов и составляя для неё список того, что нужно будет заказать завтра рано утром. «И вот что с него взять? Сам же сегодня накосячил, чуть не отравил VIP-гостя и хоть бы хны! А она теперь еще и обязанности начальника выполнять должна». От подобных мыслей внутри разгорелось пламя злости, что всегда, в принципе, бывало, стоило глянуть на этого короля морковок и половников. Вот бесит он её и точка. Ещё с самого того первого дня, когда, притащившись вместе с Громовым, пренебрежительным взглядом окинул зал ресторана, в котором друг его попросил стать шеф-поваром. Агата до сих пор помнила его слова: «Здесь, да? Ладно, я сделаю из этой жральни Олимп божественных яств».