Алексей Ильин – Рискованный путь (страница 36)

— Ничего себе заявочка, — я даже удивился.

— Если я буду кричать, мы рискуем потерять Лео прямо здесь.

— Это да, это возможно, — я оценивающе посмотрел на бледного, почти как его волосы Демидова. — Может, я его слегка вырублю, он тихонечко полежит здесь до конца, а потом мы будем его дружно обвинять, что он пропустил такое важное событие.

— Ой, Дима, не смеши меня, — Крис снова сильно сжала мою руку. Она сжала её так сильно, что я стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. Когда очередной спазм прошёл, я погладил её по влажной от пота голове.

— Интересно, Демидовы всегда были вот такими, или это продукт противоестественной, я бы даже сказал извращённой связи с Лазаревыми? Не отвечай, это риторический вопрос.

— Тужьтесь, — приказал целитель. Кристина стиснула зубы и в очередной раз вцепилась в мою руку. — Молодец, ещё.

В тот момент, когда Крис не выдержала и всё-таки вскрикнула, целитель вынырнул из-за ширмы, держа в руках маленькое, облепленное какой-то слизью тельце. Кристина с облегчением откинулась на твёрдый подголовник, а ребёнок громко закричал.

— Поздравляю, у вас прекрасный мальчик. Не хотите перерезать пуповину? — Лео сначала отрицательно замотал головой, а затем пару раз кивнул. Так вот зачем его намывали и перчатки на руки надевали. Лео трясущимися руками взял протянутые ему очень странные ножницы с изогнутыми лезвиями, и подошёл поближе. — Вот здесь режьте, между зажимами.

Как только ребёнок был отделён от матери, его забрал другой целитель и утащил на небольшой столик. Лео так и остался стоять столбом с инструментами в руках, на его лбу появилась испарина, но он мужественно держался. И тут начались вполне предсказуемые последствия: свет пару раз мигнул, а лоток на столике возле Кристины поднялся в воздух. Я сориентировался быстрее всех.

— Кто? — резко спросил я у целителя. Тот тоже соображал быстро в отличие от этого тормоза — новоиспечённого папашки.

— Ребёнок, — коротко ответил максимально сосредоточенный целитель.

— Я помогу, — понимая, что ждать каких-то вразумительных действий от Лео нам не приходится, я отпустил руку Кристины, которая смотрела на меня с лёгким испугом, и шагнул в направлении ребёнка, пока последствия не стали катастрофическими. — Отойдите, — я дотронулся до плеча целителя, который в этот момент немного отступил от стола, где лежал колотящий воздух ручками и ножками, орущий мальчик, только что появившийся на свет. Я шагнул к нему и прикоснулся кончиком пальца к крохотному лбу, прикрыв глаза. Где же твой источник? Ага, вот он. Источник был расположен в районе солнечного сплетения. — Так, прекращай хулиганить, — обратился я к ребёнку, одновременно посылая крошечный импульс в разбушевавшийся центр. Повинуясь воле Тёмного, нити из источника новорождённого ребёнка, который никак не смог бы их контролировать, взбрыкнув ещё раз, улеглись на место, уснув на время. — Вот так, хорошо, — проворковал я.

— Как хорошо, что вас пригласили, — раздался голос целителя, оказавшегося женщиной, во всяком случае, из-под всех этих масок раздавался женский голос. — Обычно маленькие маги не успокаиваются, пока половину комнаты не разнесут. А родители, как правило, пребывают в постродовой прострации, и даже не шевелятся, чтобы помочь своему ребёнку.

— Они же не могут это контролировать, — я не стал уточнять кто именно: родители, один из которых ослаб после родов, а второй находится в этой самой прострации, или сам малыш. Я отошёл к Лео, который смотрел на меня круглыми глазами. — Ты… ты что не мог помочь сыну? У вас хотя бы магия родственна, а мне пришлось действовать почти грубо.

— Я растерялся.

— Растерялся он. Знаешь, сколько здесь таких, как ты? Ни одного! Ты единственный такой идиот! — я подошёл к Кристине. — Не обращай на него внимания, он очухается и снова превратится в заносчивого сноба.

— Не сомневаюсь. Спасибо, Дима, — она пожала мою руку, а я снова погладил её по голове. — Через месяц крестины, и мы надеемся, что ты станешь крёстным нашего мальчика.

— Что? — я повернулся к Лео, выразительно на него глядя. — Ты в своём уме?

— А что не так? — осведомился он, глядя на меня слегка расфокусированным взглядом.

— Да так, ничего. Когда включишь голову, мы с тобой на эту тему поговорим, — рявкнул я. — Мне надо идти, надеюсь, больше мы не рискуем потерять твоего муженька? — спросил я у Кристины.

— Надеюсь, что нет, — Кристина улыбнулась. Она больше не смотрела на меня, её взгляд был устремлён на ребёнка, которого в это время нёс к ней целитель.

Видя, что счастливым родителям резко стало не до меня, я вышел из родового зала, забрал куртку, спустился в холл и, сняв с себя больничную амуницию, под которой я здорово вспотел, вышел на улицу.

— И что это сейчас было? — задал я риторический вопрос, оглядываясь по сторонам и доставая карандаш. Артур Гаврилович просил о личной встрече, поэтому, пока выдалось немного свободного времени, я переместился сразу к входу в Первый Имперский Банк.

Я зашёл внутрь, останавливаясь возле дежурного, представляясь и обозначая цель своего визита. Меня проверили несколькими сканерами, подтвердили личность и только после этого разрешили подняться на лифте на последний этаж, где располагался кабинет моего поверенного.

— Дмитрий Александрович, я рад, что вы нашли время, чтобы встретиться со мной, — Гомельский поднялся со своего места и пожал мне руку.

— Что случилось такого непредвиденного, что не могло подождать до вечера, и потребовало встречи в стенах банка? — прямо спросил я, садясь в кресло напротив него.

— У меня две новости и обе не слишком приятные, — Артур Гаврилович прямо посмотрел на меня. — После того как были опубликованы в СМИ кадры вашей работы в том детском доме, страховщики отказываются заключать с вами какие-либо контракты, считая риск повреждений и смертельного исхода слишком великим. Это касается не только вас лично, но и Эдуарда Казимировича и Романа Георгиевича, хотя в последнем случае и до этого были накладки, учитывая сферу его деятельности, — недовольно проговорил он, хотя сам прекрасно понимал, что мы ничего пока с Ромкиной Гильдией сделать не можем.

— Как это повлияет на наши дела? — спросил я, нахмурившись.

— Напрямую. Акции уже упали на полтора пункта и продолжат падение, если ничего не предпринять, — довольно резко ответил Гомельский.

— И вы снова говорите о женитьбе? — я откинулся на спинку кресла, в котором расположился.

— Мы вас предупреждали о последствиях, — ответил Артур Гаврилович. — Ещё не поздно вернуться к договору с Рубелами. Тем более что глава их Рода всё ещё не отозвал свою копию брачного договора, видимо, на что-то надеясь. К тому же напомню, у Рубелов есть ещё одна дочь — Зоя. И её, в отличие от Марины воспитывали в определённой строгости.

— Я вас понял. Что-то ещё? — я сверлил его напряжённым взглядом, начиная осознавать, что день как-то не задался с самого раннего утра.

— Мы закончили все проверки по счетам Романа Георгиевича. Это было сделать трудно, с учётом того, что все его личные накопления были рассредоточены по разным банкам пяти стран, три из которых являются для России недружественными. Ну и нельзя не брать во внимание того факта, что его бывший поверенный скоропостижно скончался при трагических обстоятельствах, — Гомельский открыл лежавшую перед ним папку и протянул мне один из листков. Я внимательно ознакомился с содержимым, недоумённо переведя взгляд на поверенного.

— Это как понимать? Вы лично меня заверили, что к накоплениям в Первом Имперском Банке его отец не будет иметь доступа?

— Он воспользовался правом главы Рода и смог подкупить бывшего поверенного Романа Георгиевича. Грубо говоря, этот… покойный работал на Георгия Гаранина, обходя клятву нашего ритуала Служения без последствий для себя, — злобно ответил мне Гомельский.

— И сколько ушло со счетов?

— Чуть больше трети. Выводы делались незаметно на протяжении года, когда Роман Георгиевич вступил в наследство. Чтобы не привлечь моего внимания. Что касается других банков, то все счета были опустошены в течение месяца, во время которого ваш родственник находился во фландрийской тюрьме, — невозмутимо продолжил Гомельский.

— Вот же гадство, — сквозь зубы процедил я.

— Да, я с вами полностью согласен. Если эти деньги ушли на что-то противозаконное, то у нас практически нет шансов как-то защитить Романа. Более того, сейчас Георгий Гаранин, наученный горьким опытом, не ведёт дела самостоятельно. Он больше выступает в роли инвестора разных компаний, получая доход от прибыли, поэтому достать нам его официально будет практически невозможно.

— Ещё что-то есть, чем вы сможете меня сегодня добить окончательно? — уточнил я у задумавшегося поверенного.

— Пока нет, но ещё не вечер. Я подготовил документы, о которых вы просили. Насколько мне известно, Роман Георгиевич вернулся в страну, — Артур Гаврилович протянул мне толстую папку. — Все страницы, где необходимо поставить подпись, я выделил отдельно. Остальное вам предоставляю на ознакомление.

— Хорошо, я вас услышал, — с этими словами я поднялся на ноги и вышел из кабинета поверенного, прихватив с собой документы.

Слишком много начало сваливаться на меня, и я, разрываясь на части, но не могу удержать этот увеличивающийся снежный ком. Ладно, надеюсь, что проблема Ванды сегодня решится, и мне не нужно будет больше тратить на неё время, которого мне катастрофически не хватает. Да ещё и усиливающееся с каждым днём предчувствие не даёт мыслить рационально.