Алексей Богданов – Международный порядок (страница 3)

Еще одним важным направлением в рамках неореалистской парадигмы, исследующим проблемы формирования и сохранения порядка в международной политике, является теория транзита власти (powertransition theory), для которой характерно представление о международном порядке как иерархической (а не анархической, как в классическом реализме) структуре. Именно иерархия определяет способ функционирования всего международного порядка, стабильность которого поддерживается до тех пор, пока доминирующая держава сохраняет значительное силовое превосходство над любой из существующих великих держав или их возможным союзом[15]. При этом сторонники теории транзита власти считают, что критическим фактором, влияющим на поведение государства, выступает удовлетворенность сложившимся статус-кво. Как следствие, большинство великих держав являются надежными союзниками доминирующего государства именно потому, что они удовлетворены правилами системы и существующим распределением материальных благ. До тех пор пока великие державы довольны тем, как функционирует международный порядок, они поддерживают государство-гегемона, и изменения в относительной мощи между этими державами не влияют существенно на их поведение[16]. Как следствие, «большие войны» (major wars), совпадающие по времени или вытекающие из «транзитов власти», ведутся не столько за перераспределение благ между восходящей державой и гегемоном, сколько вокруг правил согласно которым должно происходить это распределение.

С точки зрения теории правила международной системы всегда подстраиваются под доминирующее государство, которое извлекает непропорционально большую выгоду из существующего положения. Предполагается, что восходящая держава не удовлетворена таким положением дел, и по мере обретения ею достаточной мощи можно ожидать, что она бросит вызов существующему статус-кво[17], провоцируя кризис международного порядка. Таким образом, согласно теории транзита власти, государства поддерживают международный порядок в том случае, если его нормы отражают реальное распределение материальной мощи и положение самих государств в рамках этого порядка адекватно их военно-экономическому потенциалу и уровню политического влияния. Напротив, если рост экономического и военного потенциала одной или нескольких держав не вызывает изменений существующих норм и системы распределения материальных благ в их пользу, то это способствует нарастанию неудовлетворенности статус-кво и усилению ревизионистских настроений в отношении всего международного порядка.

Известным представителем неореалистского направления, делающим акцент на роли правил, норм и институтов в формировании и поддержании международного порядка, является британский исследователь, ведущий представитель английской школы[18] X. Булл, рассматривающий в качестве ключевой предпосылки порядка в международной политике наличие «первичных целей общественной жизни» (сохранение сообщества государств мира, ограничение насилия, поддержание независимости и суверенитета отдельных государств и т. д.)[19]. Согласно его точке зрения, несмотря на анархичность международных отношений и несовпадение национальных интересов, все государства опасаются неограниченного и неконтролируемого международного насилия, а также потери собственной независимости, из чего проистекает их общая заинтересованность в достижении названных «базовых целей» (elementary goals), обеспечивающих как стабильность всей системы, так и суверенитет и безопасность составляющих ее элементов. Ключевую роль в поддержании международного порядка играют «правила», предписывающие желательный образец поведения, и «институты», придающие эффективность этим правилам[20]. В то же время, как подчеркивает ученый, правила и институты, лежащие в основе международного порядка, «…выступают в качестве инструментов не столько общих интересов членов общества, сколько интересов правящих или доминирующих групп…», поскольку «все реально существующие системы общественных правил наполнены конкретными интересами и ценностями тех, кто эти правила создает… любая историческая система правил будет служить интересам правящей или доминирующей группы в большей степени, чем интересам остальных…»[21].

Другой представитель английской школы, британский ученый А. Уотсон, увязывает эволюцию порядка в международной политике с разной степенью политической автономии акторов, составляющих международную систему. Он рассматривает все исторические международные системы в границах континуума, на одном конце которого находятся «системы независимых государств» (каждый актор обладает полной автономией в области принятия как внешних, так и внутренних решений), а на другом – «империи» (основанные на прямом управлении периферийными акторами из имперского центра). В промежутке располагаются «гегемонистские системы», внутри которых существует держава, способная устанавливать «правила игры» и контролировать внешнюю политику других государств, «сюзеренные системы», предполагающие согласие (хотя бы частичное) второстепенных государств с гегемонистским правлением, и «доминионы», в рамках которых правительства менее могущественных держав, несмотря на зависимость от доминирующего государства, сохраняют собственную идентичность и суверенитет во внутренней политике[22].

Природа международного порядка, согласно этому подходу, во многом определяется неструктурными факторами – степенью внутриполитической автономии второстепенных акторов, принятием ими легитимности политики и положения доминирующей державы, способности последней формулировать приемлемые «правила игры» и управлять разнородной периферией. Иными словами, изменения в распределении материальной мощи между участниками системы не являются единственным фактором порядка в международной политике, так как существенную роль играют идеологическое влияние государства-лидера, легитимность его действий, а также способность формировать нормативный фундамент международных отношений.

Схожую точку зрения высказывают известные американские неореалисты С. Брукс и У. Уолфорт, подчеркивающие значение институционального порядка в условиях однополярного баланса сил, сложившегося после завершения холодной войны. Так, по их мнению, несмотря на подавляющее экономическое и военное превосходство США над другими государствами мира, сохранение лидерства единственной сверхдержавы зависит от ее способности поддерживать институциональный фундамент современного международного порядка, «который включает не только формальные организации и соглашения, но также неформальные правила и стандарты легитимности»[23], позволяющие вырабатывать стратегии взаимодействия, снижать издержки и решать общие проблемы как в сфере экономики, так и в области безопасности.

В целом неореалистская парадигма придает наибольшее значение структурным факторам (распределение материальной мощи, количество великих держав в системе, локальный и глобальный балансы сил)[24] с позиции формирования, поддержания и трансформации международного порядка. Нормативные факторы (правила, институты, ценности) рассматриваются в качестве важных переменных, но все же зависящих (и зачастую производных) от материального фундамента существующего порядка, и прежде всего сложившегося соотношения сил между ведущими державами.

1.2. Неолиберальная традиция и мировой порядок

В отличие от сторонников неореализма, последователи неолиберальной парадигмы рассматривают стремление людей и социальных общностей к «порядку» в качестве их естественной черты, природной склонности, обусловленной заложенным в каждом человеке желанием быть частью общественного организма. Ключевым фактором, влияющим на политику государств, выступают не эгоистические национальные интересы (как считают реалисты), а международные нормы, основанные на согласии этих государств относительно общих целей (безопасность, процветание) и границ допустимого поведения (пределы использования военной силы, нарушение суверенитета во имя гуманитарных целей и т. д.). Поэтому неолиберальные теоретики, исследуя феномен порядка в мировой политике, не придают большого значения таким понятиям, как «структура» и «баланс сил», делая акцент на международных институтах, транснациональных организациях и сетях, образующих подобие системы глобального управления, которая «институционализирует сотрудничество и сдерживает конфликты…»[25]. При этом под «глобальным управлением» понимаются не только формальные институты и организации, создающие и поддерживающие правила и нормы, управляющие мировым порядком, но и все те организации и группы влияния (от транснациональных корпораций и общественных движений до неправительственных организаций), «преследующие цели и задачи, достижение и решение которых зависят от транснациональных правящих и властных институтов»[26]. Как правило, в рамках неолиберальной парадигмы система глобального управления предстает в качестве прообраза мирового правительства (world government), занимающегося решением глобальных проблем, с которыми сталкивается большинство государств мира. Однако практическая реализация концепции глобального управления на практике может предполагать как создание мирового правительства (в результате реформирования существующей системы ООН либо вследствие учреждения некоего подобия глобального федеративного государства), так и установление однополярного мира во главе с единственной сверхдержавой[27]. Необходимо отметить, что идея мирового правительства присуща в основном крайним формам либерализма (в частности, его федералистскому направлению). Для неолиберальной парадигмы характерно более умеренное понимание глобального управления как совокупности международных и транснациональных институтов и режимов, которые не ведут к созданию мирового правительства.