Алексей Богданов – Камневидец (страница 4)

Она отпустила его руку, откинулась в кресле. "А теперь… покажите мне, как доехали. Маша, чай сделай, пожалуйста. Самовар надо растопить."

Мать кивнула, пошла к печке, но движения её были механическими. Она всё ещё была под впечатлением от слов бабушки.

Александр сел на табурет рядом. "Бабушка, а кто такие Камневидцы?"

Агафья посмотрела на него, и в её глазах мелькнула искорка интереса. "Люди, которые видят камни. Не просто камни, а… суть камней. Суть всего. Но об этом позже. Сначала отдохни с дороги. Вечером поговорим." Она закрыла глаза, казалось, задремала. Но Александр чувствовал – она не спит. Она слушает. Слушает не только их, но и что-то ещё. Что-то за стенами дома. Что-то в лесу. Что-то в самом воздухе.

Комната Александра, 16:30

Мать показала ему его комнату – маленькую, под самой крышей, с одним окном, выходящим в лес. Комната была простой—кровать, стол, стул, полка с книгами. Но чистой, уютной. На столе стояла ваза с полевыми цветами.

"Бабушка приготовила," – сказала мать. – "Ждала тебя."

Александр положил сумку на кровать, подошёл к окну. Отсюда открывался вид на лес — бесконечный, тёмный, таинственный. И на озеро – большое, спокойное, серебристое в свете белого дня.

"Мама," – сказал он, не отрываясь от окна. – "Что она имела в виду? Про Камневидцев?"

Мария Петровна села на кровать. "Старая семейная легенда. Говорят, в нашем роду были люди, которые… видели больше, чем другие. Которые общались с природой, понимали её. Бабушка всегда в это верила. А я…" Она вздохнула. "Я считала это фольклором. Красивыми сказками."

"А сейчас?"

"Сейчас…не знаю. "Мать встала, подошла к нему. "Саша, бабушка…она больна. Очень больна. И когда люди болеют… иногда они начинают верить в странные вещи. Говорить странные вещи."

"Ты думаешь, она… не в себе?"

"Не знаю," – повторила мать. – "Но будь осторожен. Не принимай всё за чистую монету."

Она вышла, оставив его одного. Александр снова посмотрел в окно. Лес молчал. Но это была не тишина пустоты. Это была тишина ожидания. Он разложил вещи, потом лёг на кровать. Потолок был низким, из тёсаных досок. На одной из досок кто-то вырезал узор – спираль, уходящую в центр. Александр смотрел на эту спираль, и ему казалось, что она вращается. Медленно, почти незаметно. Он закрыл глаза. И услышал. Не звуки дома – шаги матери на кухне, скрип половиц. А что-то ещё. Шёпот. Очень тихий, едва уловимый. Как будто кто-то разговаривал за стеной. Но стена была наружной. За ней – только лес.

*"Новенький…"* *"Агафьин внук…"* *"Пришёл…"*

Александр открыл глаза. Шёпот прекратился. Была только тишина.

"Воображение," – прошептал он себе. – "Устал с дороги."

Но где-то в глубине души он знал – это было не воображение.

Ужин, 18:00

Ужинали в горнице. Бабушка сидела в своём кресле, они с матерью – за столом. Ели картошку с грибами, пили чай из самовара. Чай был необычным – с травами, горьковатый, но приятный.

"Как в Петербурге?" – спросила бабушка.

"Всё нормально," – ответила мать. – "Дмитрий передаёт привет. Обещал приехать в августе."

"Обещал," – кивнула бабушка, но в голосе её была лёгкая ирония. – "Ну что ж, подождём."

Она посмотрела на Александра. "А ты, внучек, как школу закончил?"

"Хорошо. Перешёл в десятый класс."

"Умница. Учись. Знания – сила." Она отпила чаю. "Но есть знания, которым в школе не учат. Им учат здесь." Она показала рукой вокруг – на стены, на лес за окном, на небо. "Здесь."

"Каким знаниям?" – спросил Александр.

"Как слушать. Как видеть. Как понимать." Бабушка улыбнулась. "Завтра начнём. Рано утром. В пять. Встанешь?"

"В пять утра?"

"Лучшее время. Мир только просыпается. И говорит. Надо успеть услышать."

Мать хмурилась, но ничего не сказала.

После ужина бабушка сказала, что устала, и попросила помочь ей лечь. Мать увела её в соседнюю комнату. Александр остался один. Он вышел на крыльцо. Было уже поздно, но в карельских белых ночах июньский вечер длился бесконечно. Небо на севере светилось перламутровым светом, на юге – темнело, и там зажигались первые звёзды. Но не обычные звёзды – они казались ближе, ярче, будто висели не в бесконечном космосе, а где-то совсем рядом, над самыми вершинами сосен. Воздух был прохладным, пахло ночными цветами, влажной хвоей и дымком из печей соседних домов. Где-то вдали, в лесу, кричала сова – долгий, печальный крик, от которого по коже бежали мурашки. Александр сел на ступеньки, обхватил колени руками. В голове крутились слова бабушки:

"Камневидцы… знания… передавать…"

Он посмотрел на лес, что начинался прямо за оградой. Сосны стояли чёрными силуэтами на фоне светлого неба, их вершины терялись в полумраке. И лес… лес смотрел на него. Не в переносном смысле. Александр буквально чувствовал на себе взгляд—множественный, древний, внимательный.

"Кто здесь?" – прошептал он.

И получил ответ. Не словами, а ощущением. Тёплым ,доброжелательным, любопытным. Как будто лес узнал его. Принял.

Из-за угла дома вышла кошка. Необычная деревенская кошка, а большая, пушистая ,с шерстью цвета ночного неба и глазами, светящимися зелёным огнём в полумраке. Она подошла к Александру, не спеша, грациозно, потёрлась о его ногу, мурлыча.

"Привет," – сказала кошка. Чётко, ясно. Голосом, похожим на шуршание шёлка. – "Новенький."

Александр отшатнулся так резко, что чуть не упал со ступенек. Кошка рассмеялась – да, именно рассмеялась, хотя её морда оставалась кошачьей. Звук смеха был похож на тихое потрескивание.

"Не бойся. Я Мурка. Сторож этого дома. Уже…много лет." Она усаживалась рядом, вылизывала лапу.

"Агафья тебя ждала. Говорила: "Внук приедет. Настоящий.""

"Ты… ты говоришь?" – выдохнул Александр.

"Все говорят," – ответила кошка, глядя на него своими зелёными глазами. В них отражались звёзды и свет белой ночи. – "Просто не все слушают. А ты… ты начнёшь слушать. Скоро."

Она повернула голову, посмотрела в лес. "Они тоже ждут. Лес, горы, река… все ждут, когда Камневидец вернётся."

"Что такое Камневидец?"

Мурка посмотрела на него, и в её взгляде была мудрость, несоответствующая кошачьему облику. "Тот, кто видит камни. Не просто камни, а… суть камней. Суть всего. Ты поймёшь. Бабушка объяснит."

Она встала, потянулась, выгнув спину дугой. "А теперь иди спать. Завтра будет долгий день. Первый день твоей новой жизни."

Кошка ушла, растворившись в тени дома. Александр остался один. Но не одиноким.

Он посмотрел на небо, на звёзды, на тёмный лес. И почувствовал, как что-то внутри него просыпается. Что-то древнее, мудрое, ждавшее этого момента много лет. Может, всю его жизнь.

"Новая жизнь," – прошептал он. – "Начинается."

И где-то в глубине леса, в старом-старом лесу Карелии, что-то отозвалось. Тихим эхом. Согласием. Александр встал, вошёл в дом. В горнице горела лампа – мать читала что-то за столом. Она посмотрела на него.

"Всё в порядке?"

"Да, мам. Всё хорошо."

Он поднялся в свою комнату, лёг в кровать. За окном светила белая ночь. Где-то далеко кричала сова. И шёпот леса стал чуть громче.

*"Спи, Камневидец…"* *"Завтра начнётся…"* *"Мы ждём…"*

Александр закрыл глаза. И впервые за долгое время уснул быстро, спокойно, как будто вернулся домой после долгого путешествия. Дом, который он почти не помнил. Дом, который помнил его. Деревня у озера ждала. И её ожидание только начиналось.

ГЛАВА 3: ПЕРВЫЕ УРОКИ

Вытегра, дом бабушки Агафьи, 17 июня 1996 года, 4:45 утра

Александр проснулся оттого, что кто-то трогал его за плечо. Он открыл глаза, и в полумраке комнаты увидел над собой фигуру. Сначала испугался, но потом разглядел – это была бабушка Агафья. Она стояла у его кровати, одетая в тёплый платок и старый халат. Выглядела она… лучше, чем вчера. Не здоровое – лицо всё так же было изрезано морщинами, тело – истощённым,– но в глазах горел тот самый внутренний свет, который он заметил вчера. И держалась она прямо, без опоры, хотя вчера едва могла ходить.

"Вставай, внучек," – прошептала она. Голос её был тихим, но твёрдым, как удар камня о камень. — "Утро – лучшее время для учёбы. Мир только просыпается и говорит. Надо успеть услышать."

Александр сел на кровати, протёр глаза. За окном было ещё темно – точнее, не темно, а в том особенном состоянии белой ночи, когда небо на востоке начинает светлеть, но солнце ещё не показалось. Воздух в комнате был прохладным, пахло деревом, травами и чем-то ещё – свежестью, идущей от леса.

"Сейчас же… ещё ночь," – пробормотал он.

"Ночь для тех, кто спит,"—улыбнулась бабушка.— "А для тех, кто хочет видеть, это уже утро. Одевайся тепло. На улице прохладно."

Она вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Александр быстро оделся – джинсы, свитер, куртку. Спустился вниз. В горнице горела лампа – мать спала на раскладушке в углу, накрывшись одеялом. Бабушка уже ждала у двери, в руках у неё были два старых пледа.