Алексей Богданов – Камневидец (страница 1)

Камневидец

ГЛАВА 1: ЗОВ КРОВИ

Санкт-Петербург, квартира Орловых, 15 июня 1996 года, 7:30 утра

Дождь стучал по оконному стеклу старой "сталинки" на Васильевском острове, рисуя на нём причудливые узоры, похожие на карты неизведанных земель. Александр Орлов лежал в своей комнате, уткнувшись лицом в подушку, и слушал, как за тонкой стенкой спорят родители. Он не хотел вставать, не хотел открывать глаза, не хотел встречать этот день, который уже обещал быть тяжёлым.

"Дмитрий, я понимаю твою работу, понимаю важность отчёта, но это мама!" – голос матери, Марии Петровны, дрожал, срывался на высокой ноте.—"Врач вчера позвонил из районной больницы. Сказал прямо – максимум три месяца. Метастазы пошли в печень, в кости… Она одна там, в Вытегре, понимаешь? Одна!"

Голос отца, Дмитрия Сергеевича, звучал устало, сдавленно: "Маша, у меня конец квартала. Отчёт в министерстве, проверка из Москвы приезжает на следующей неделе… Я не могу просто взять и уехать на всё лето! У нас кредит на эту квартиру, Саше скоро в университет, нужно…"

"А я могу?" – перебила мать, и теперь в её голосе слышались слёзы.– "У меня защита диссертации через месяц! Год работы, исследования в архивах, черновики…Но я еду. Потому что это мама. И Саша поедет со мной."

Александр прикрыл глаза, вжался в подушку. Бабушка Агафья… Ему было пятнадцать, и он помнил её с детства, с тех летних каникул, которые проводил в Вытегре до десяти лет. Помнил высокую, стройную старушку с прямой спиной и глазами цвета карельских озёр – серо-голубыми, прозрачными, видящими насквозь. Помнил, как она пахла – не духами и не пылью, как городские бабушки, а травами, дымком из печи, мёдом и чем-то ещё… чем-то древним, как сами карельские леса, как камни, поросшие мхом. Помнил её руки – сухие, тёплые, с длинными пальцами, умеющими так нежно гладить по голове, что сразу становилось спокойно. Помнил её голос – тихий, но твёрдый, как удар камня о камень, рассказывающий сказки, которые не были похожи на обычные сказки. В них деревья разговаривали, камни помнили, а в озёрах жили не русалки, а "духи воды, старше всех людей на свете". И она умирала. Рак. Обнаружили поздно, когда уже было не оперировать." Максимум три месяца," —повторил он про себя слова матери, и в горле встал ком.

Дверь в его комнату приоткрылась с тихим скрипом. Вошла мать – Мария Петровна Орлова, сорокадвухлетняя женщина, кандидат исторических наук, преподаватель университета. Обычно она выглядела собранной, уверенной, в строгих костюмах и с аккуратной причёской. Сейчас же она была в старом халате, тёмные волосы сбились в небрежный пучок, лицо было бледным, под глазами —синие тени бессонницы.

"Саша, ты проснулся?" – спросила она тихо.

"Да, мам," – ответил он, садясь на кровати.

Мария Петровна подошла, села на край, положила руку на его колено. Рука её дрожала. "Бабушке… очень плохо. Очень. Рак желудка, но уже… уже везде." Она замолчала, сглотнула. "Мы… я должна поехать к ней. На всё лето. Сидеть с ней, ухаживать… проводить."

"А я?" – спросил Александр, хотя уже знал ответ.

"Ты поедешь со мной. Отец… он присоединится в августе. Если сможет." Она посмотрела на него, и в её серых глазах, обычно таких ясных и умных, была только боль. "Сашенька, я знаю – у тебя планы на лето. Друзья ,речка, может, подработка…Но бабушка…она тебя очень любит. Всегда спрашивала о тебе в письмах."

Александр кивнул. "Хорошо, мам. Поедем."

Мать обняла его, прижала к себе. "Спасибо, сынок. Спасибо." Она поцеловала его в макушку, встала.

"Собирай вещи. Поезд в пять. Я… я пойду договариваться с деканатом о переносе защиты."

Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Александр сидел на кровати, смотрел на дождь за окном.

За стеной снова заговорил отец – уже тише, успокаивающе. Но Александр не слушал. Он думал о

Вытегре. О бабушке. О том лете, которое уже не будет обычным.

Кухня, 8:15

Завтрак проходил в тяжёлом молчании. Дмитрий Сергеевич сидел за столом, пил кофе, листал какую-то папку с документами. Высокий, немного сутулый мужчина сорока пяти лет, экономист в одном из новых коммерческих банков. Работал много, почти без выходных – "время такое, надо строить карьеру, обеспечивать семью". Часто приносил домой папки, сидел над ними до ночи, а утром уходил раньше всех.

"Саша," – сказал он, не поднимая глаз от бумаг.– "В Вытегре…будь помощником маме. Бабушке. Не болтайся без дела."

"Я знаю, папа."

"И учёбу не забрасывай. Десятый класс осенью – ответственный год. Возьмёшь учебники, будешь заниматься."

"Хорошо."

Дмитрий Сергеевич наконец посмотрел на сына. В его карих глазах была усталость и что-то ещё — вина? "Я… я обязательно приеду в августе. Как только сдам отчёт. Обещаю."

Мария Петровна, стоявшая у плиты, резко повернулась. "Ты обещаешь, Дмитрий? По-настоящему?"

"Обещаю, Маша. Клянусь."

Она кивнула, недоверчиво, и снова отвернулась к плите.

Александр доел кашу, встал. "Пойду собираться."

Его комната, 9:00

Комната Александра была типичной комнатой подростка середины девяностых. На стенах —постеры с Виктором Цоем и группой "Кино", с Константином Кинчевым и "Алисой". На полке — кассеты с записями, несколько книг фантастики (Стругацкие, Лукьяненко), школьные учебники. На столе – старенький компьютер "БК-0010", подаренный отцом два года назад.

Александр открыл шкаф, начал складывать вещи в спортивную сумку. Джинсы, футболки, свитер… Что ещё брать в деревню на всё лето? Он почти не помнил Вытегру—последний раз был там в десять лет. Помнил только озеро, лес, бабушкину избу и ощущение… свободы. Не той свободы, что в городе– гулять где хочешь, а другой. Свободы быть собой.

Он подошёл к окну. Дождь почти прекратился, небо начало светлеть. Напротив, в окне соседнего дома, мелькнула чья-то тень – вероятно, старушка из квартиры напротив, которая всегда подолгу смотрела на улицу.

"Что же ты там увидишь Сашенька?"—вдруг вспомнились ему слова бабушки из последнего письма, пришедшего полгода назад. Письмо было коротким, написано неровным почерком. "Приезжай летом. Многое покажу. Многому научу. Пока есть время." Тогда он не придал значения этим словам. Сейчас же они звучали… зловеще. "Пока есть время." Бабушка знала? Чувствовала? Он вздохнул, вернулся к сборам.

Гостиная, 11:30

Мать упаковывала в чемодан не только одежду, но и книги – свою диссертацию, научные статьи, блокноты.

"Мама, ты правда будешь работать там?" – спросил Александр, наблюдая, как она аккуратно складывает стопки бумаг.

"Постараюсь. Хотя…"Она замолчала, поправила очки. "Хотя вряд ли получится .Но надо попробовать. Защиту перенесли на сентябрь. Декан понял, пошёл навстречу."

Она закрыла чемодан, села на диван. "Саша, садись. Надо поговорить."

Александр сел рядом.

"Бабушка Агафья… она необычный человек. Ты это помнишь?"

"Ну… да. Она всегда рассказывала странные истории."

"Не только истории." Мария Петровна сняла очки, протёрла их. "В деревне её… уважают. Но и побаиваются немного. Зовут знахаркой, травницей. Говорят, она может лечить такие болезни, которые врачи не лечат. Может находить пропавших. Может… много чего."

"А ты веришь в это?"

Мать долго молчала. "Раньше не верила. Считала суеверием, пережитком прошлого. Я же историк — мне нужны факты, документы, доказательства." Она вздохнула. "Но сейчас… сейчас не знаю. Когда врач сказал про три месяца… я почему-то подумала: а вдруг мама сможет? Вдруг её травы, её знания… вдруг она сама себя вылечит?" Она снова надела очки. "Глупо, да?"

"Нет," – тихо сказал Александр. – "Не глупо."

Они сидели молча. За окном проехала машина, брызги от колёс ударили в стекло.

"В Вытегре время течёт иначе," – вдруг сказала мать. – "Медленнее. Глубже. Там до сих пор живут по старым обычаям. Верят в домовых, в леших, в духов воды… Для них это не сказки, а часть жизни."

"А для бабушки?"

"Для бабушки…это и есть жизнь. "Мария Петровна встала. "Пойду дозвонюсь до больницы, узнаю, как она сегодня."

Она вышла. Александр остался один в гостиной. На стене висели семейные фотографии. Вот он, маленький, лет пяти, на коленях у бабушки Агафьи на фоне озера. Бабушка улыбается, а он смотрит куда-то в сторону, на что-то за кадром. Что он там видел?

Обед, 13:00

Обедали молча. Отец почти не ел, только пил чай и смотрел в окно.

"Билеты взяла?" – спросил он наконец.

"Да," – ответила мать. – "На пятый час. Приедем завтра утром."

"Деньги взяла?"

"Взяла."

"Телефон тёщи работает?"

"Работает. Но она редко подходит."

Ещё одно молчание. Потом отец сказал: "Я… я заеду в банк перед вокзалом. Сниму ещё денег. На всякий случай."

"Спасибо," – кивнула мать.

Александр смотрел на родителей. Они сидели рядом, но казались такими далёкими друг от друга. Как будто между ними выросла невидимая стена – из работы, забот, усталости, болезни бабушки.

"Папа," – сказал он. – "А ты часто бывал в Вытегре?"