Александра Багирова – Предатель. Цена прощения (страница 54)

- Мы не спим с ним. И никогда ни у кого из нас такого в мыслях не было. Спасала мальчика я из-за Степана и Игоря.

- Игоря? Того, кого ты убила? – сажусь напротив, ноги меня не держат.

- Освободила. Болезнь делала его немощным. А он не мог с этим смириться. Но Игорь… он всегда со мной, - в ее глазах мелькает боль.

Очень несвойственная эмоция для прожженной стервы.

- Игорь… - вены на ее шее вздуваются, - Он очень любил свою семью. Возможно, где-то неправильно. Что-то упустил. Но он хотел, чтобы я приглядывала. И я в память о нем, в память о том, что мы со Степой в одном болоте выросли. Он несчастлив. А я не желаю подобного для Степы. Сначала мне казалось, если он достигнет вершины, то обретет все. А потом увидела, что эта вершина его же и сожрала. Он стал бездушным роботом, в глубине души продолжающим безответно любить одну лишь женщину. Так получилось, что это ты. Мы не выбираем, кто украдет наше сердце. Игорь, мне об этом предупреждал. Он это предвидел. А я тогда не верила. Пока через годы сама не убедилась. А когда мы сюда приехали, я увидела этого потерянно ежика Веню… знаешь, - она замолкает, делает глоток чая, - Как-то жизнь вектор меняет, приходит кардинальное переосмысление. Он нащупал в моей грешной душе те струны, о которых я и сама понятия не имела. Ребенок… которым прониклась даже я, - она встает, проходит мимо меня, берет свою сумочку с подоконника, достает оттуда белый конверт. – Виолетта, отец тебя очень любил. Пришло время его послания.

Глава 77

Каролина остается на кухне. А я иду в спальню. Сажусь на кровать и смотрю на конверт в своих руках.

Папа оставил письма всем, сыновьям, их бывшим женам, Степе. А я… ну что греха таить, в этом чувствовала себя обделенной.

Что я так была не важна, что мне даже пару строк не чирканул? Просто откупился деньгами…

Я виду не показывала, никому не говорила, но вот в душе меня это терзало.

Папа для меня самый близкий человек, я люблю его даже сейчас, вопреки тому, что он сотворил, в лапы кого он меня толкнул. Мама… я ей не была нужна. Она за меня получила неплохую сумму. Я для нее лишь средство достижения ее целей, не дочь. А вот папа, он заботился. Он все детство был единственным родным. К нему я бежала рассказывать о проблемах, с ним делилась переживаниями.

Как же больно было думать, что я была второсортной…

И вот долгожданное письмо в руке. А я все медлю. Страшно открыть. И больно… Вновь накатывает тяжесть потери.

- Мне так тебя на хватает, папа…

С этими словами распечатываю конверт.

«Здравствуй, моя дорогая Виолетта. Наверняка, ты считаешь, что я забыл про тебя. Ведь мое письмо ты получишь через много лет после моего ухода.

Поверь, моя дорогая, я никогда не забывал тебя. Ты моя единственная дочь, моя любимая принцесса. Я старался дать тебе все. И все равно не уберег.

Я совершил много ошибок, по отношению к своим детям. Но с тобой я побил все рекорды. Я навязал тебе ненавистный брак. Ребенка… хотя, уже стоя на краю, я понимаю, что ты стала для Родиона настоящей матерью. Он твой сын. Кровь не имеет значения. Он мой внук, твой сын. Невероятно умный и смышленый ребенок с огромный сердцем.

Я уже вижу, что в жизни ему придется нелегко. Слишком у него своеобразный характер. Жизнь будет его испытывать. Но я уверен, Родион выстоит. Ведь у него лучшие родители – ты и Степан.

Хочу верить, что все у тебя сейчас отлично. Но, понимаю, если ты читаешь эти строки – ты стоишь на распутье.

В своей письме Степану. Я написал, что не верю в ваше примирение. Не считаю вас парой. Вам никогда не быть вместе.

Я солгал.

Намерено.

Именно это должно было подстегнуть его к активным действиям. Он сильно оброс броней, стал другим человеком, а нутро его осталось ранимым. Он через все эти годы пронес свою любовь к тебе.

Ты спросишь, откуда я могу знать, ведь прошло столько дет? Я не могу предугадать.

Могу, дорогая дочь.

Ваша любовь не умирает, не пропадает. Она созревает и дожидается своего часа.

Это я понял, увы, не сразу. Иначе действовал бы иначе. Но когда я это осознал, было наломано слишком много дров. Только время и некоторые события могли все расставить по местам.

Я просил мою горячо любимую супругу приглядывать за вами. Да, Виолетта, мое чувство к Каролине тоже не искоренить. Каким бы странным и извращенным оно ни казалось. Я любил и всегда буду любить ее, даже покинув этот бренный мир.

Прошу, не вини ее в моем уходе. Она все сделала правильно.

И если ты попробуешь заглянуть за ее броню, ты удивишься, какой человек скрывается за ней.

Но, вернемся к Степану. Тебе известно, что каждый свой день он начинает с просмотра твоего блога? Много лет. Каждый день. А в кошельке у него в тайном кармане ваше совместное фото.

Он был под моим надзором, работал со мной, и я видел, что любовь не уходит. Видел и поначалу злился. Потом стал смотреть иначе.

Твой отец грешен. Разум и просветление приходит с опозданием.

Потому прошу тебя, моя дорогая дочь, не отказывайся от своего счастья. Оно возможно только со Степаном. Вы связаны такими прочными нитями, что никакие силы не способны их разорвать. Дай ему еще один шанс, и ты никогда не пожалеешь об этом.

Искренне люблю тебя, моя принцесса. Ты всегда в моем сердце. Твой грешный отец».

- Письмо! – вздрагиваю от знакомого голоса.

Поднимаю голову. На пороге стоит Степан и смотрит на листок в моей руке.

- Степ, дай мне свой бумажник, - прошу дрожащим голосом.

Глава 78

Степа ни слова ни говоря лезет в карман, подходит ко мне и протягивает бумажник.

Странная просьба. Но он не попросил объяснить ее.

Я и сама не понимаю. Почему это было первым желанием, когда его увидела. Оно слетело с губ прежде, чем я успела что-то проанализировать.

Тем не менее, не отказываюсь. Беру его кошелек. Верчу в руках в поисках карманчика. Нахожу за купюрами змейку, открываю ее, достаю фото.

Наше фото.

Мы тогда были так молоды, наивны и счастливы. Собирались всю жизнь вместе провести.

Я прижимаюсь к Степе, а у него глаза горят любовью. Наше селфи. Я помню, когда мы его сделали. Тогда мы страстно любили друг друга. А потом строили планы на жизнь. И я решила запечатлеть этот момент.

Такая молодая, и взгляд у меня без всех оттенков боли. У меня тогда за спиной крылья были и я беззаботно порхала.

Так остро ощущаю это чувство, словно проживаю все снова, в этот момент.

- Ты всегда его носил? – продолжаю смотреть на фото, избегая посмотреть ему в глаза.

- Всегда.

- Ты же менял бумажники… много раз за эти десять лет, и постоянно перекладывал его в новый?

- Перекладывал, - голос у него мягкий.

В нем больше нет роботизированных, ненавистных ноток.

- Почему ты не взял более свежее фото? – я знаю ответ.

Но отчаянно хочу его услышать от Степана.

- Я хотел сохранить момент. Когда еще никакая грязь нас не коснулась. Смотреть на фото и ощущать на языке привкус того счастья. Любоваться тем, что ты когда-то была со мной. Я сжимал тебя в руках, и больше мне ничего не надо было. Только прожить рядом с тобой всю жизнь. Да, я тогда не думал, как и на что мы будем жить. Не было во мне амбиций. Я просто любил… наивно и отчаянно, - его голос бархатный, мягкий, окутывает меня нежностью.

Я знаю, он не лицемерит, не лжет. Его слова живые, они пропитаны эмоциями, которые он носил в сердце все эти годы.

- И мой блог каждый день смотрел?

- Любовался тобой и презирал себя за это.

- А я старалась не смотреть твои фото. Не встречаться с тобой. Больно… и я тоже ненавидела себя, потому что мое глупое сердце продолжало выламывать мне ребра, в попытке долететь до тебя, - все же поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом.

Я словно попадаю в машину времени. Он смотрит так, как тогда… больше десяти лет назад. Да, он стал старше, жизнь нас не щадила, но взгляд, только сейчас Степа выпускает его на волю.

Будто слышу, как с шумом его броня летит к моим ногам.

- А я запрещал себе мечтать, что такое возможно… Твой отец, - кивает взглядом на письмо, которое я отложила в сторону, - Тоже считал, что мы никогда не будем вместе.

- Он соврал, Степа… - я протягиваю ему письмо. Доверяю сокровенное, мое долгожданное послание от отца.