Ведь чувствую: не любит, а играет.
О, женщины! Как сложно вас понять.
Таинственны вы в мае и не в мае,
Все мысли ваши словно буква «ять"*.
О, женщины! Восьмое чудо света,
Загадка небосклона и земли.
В себе вы совмещаете зной лета
С морозами и вьюгами зимы.
Вы как ветра. Мужчина просто флюгер.
Бери и без труда его крути.
Но снова вспоминаю я о вьюге,
Что тихо начинается в груди.
Играет, не ходи и к ведуну*,
Играет, не боясь порвать струну.
70
Играет, не боясь порвать струну,
Та фея с изумрудными глазами.
Как ни хочу – её я не пойму,
О, тайна меж крутыми берегами!
Понять бы! Разобраться бы во всём!
Запутался, ища ответы всюду.
Я спрашивал листву весенним днём,
В ответ услышал шелест пересудов.
А нужно ль вообще чего-то ждать?
Непросто быть средь света и в потёмках.
Ох, непроста любви и страсти кладь
В заплечных и сомнительных котомках.
Хоть разум мой по-прежнему в припае* —
Всё в зелени весны вкруг утопает.
71
Всё в зелени весны вкруг утопает.
И свежестью пропитан белый свет.
Ещё недавно был я в малахае*
Душой и сердцем, а теперь уж нет.
Раскрыл себя навстречу урагану
Мечтаний и желаний по весне.
Вчерашним я никак уже не стану,
В вишнёвой искупавшись белизне.
И, значит, не тревожьте вы, сомненья.
Тревог, пожалуй, хватит впереди.
Придите лучше сладкие виденья,
Цветите же души моей сады.
Не редко в жизни явь подобна сну…
Я в зелени горящих глаз тону.
72
Я в зелени горящих глаз тону.
Об этом я читал когда-то в книгах
И думал: быть не может, видно лгут,
Не ходит по морям любовь на бригах.
Теперь я понимаю, был не прав.
И жили до меня, кто это видел,
Кто был пленён красотами агав*
В их нежном юном первозданном виде.
И пусть меня сомнения гнетут,
И зло терзают память и тревоги,
Нашёптывая, что дожди идут,
Что на осеннем я стою пороге.
Горит костёр любви, собой маня,
И с каждым днём сильнее, чую я.
73
И с каждым днём сильнее, чую я,
Пылают жаркой страстью изумруды.
Но мысли продолжают жить, клюя,
Мне душу с сердцем в сладости минуты.
Не отогнать, кружат как вороньё.
