Александр Павловский – Мёртвые мухи (страница 10)
– Нет… – Парень ударил кулаком по стеклу. – Я не ваша крыса!
Пациент на столе повернул голову. Пустые глазницы уставились на него.
– Ты уже стал ею, – сказал голос из ниоткуда.
Следующая дверь вывела его в лес, стволы деревьев которого были сложены из спрессованных фотографий. На каждом снимке – он и Лера.
– Они едят мороженое у фонтана (дата: 15.07.2015).
– Она плачет, обхватив голову руками (дата: 10.10.2018).
– Он держит нож над ее телом (дата: __.__.____).
– Это не мог быть Я! – закричал он, разрывая фотографии.
Бумага превращалась в пепел, но мгновенно восстанавливалась. С веток спускались ленты магнитной пленки.
– Перематывай, – прошипела кукла Лия, сидящая на суку. – Пока не найдешь правильную версию.
Парень схватил ленту. На кадрах – одни и те же события, но в разных ролях:
– Он – маньяк, душащий девушку.
– Он – следователь, стирающий улики.
– Он – труп в квартире.
– Я не выбирал это! – завыл он, падая на колени.
Лес засмеялся. Звук шелеста листьев сливался с голосами системы: «Выбор был всегда. Ты просто не помнишь».
В конце леса стоял кинотеатр. Афиша гласила: «Ваша жизнь. Премьера каждую минуту».
Он вошел. На экране шёл фильм:
– Сцена 1: Доктор, на бейджике: В. Громов, вручает ему куклу. «Она будет твоим другом».
– Сцена 2: Он подписывает документы, даже не читая – согласие на эксперимент.
– Сцена 3: Лера вводит себе препарат, глядя ему в глаза. «Прости».
– Вырежи эти кадры, – сказал голос за спиной.
Парень обернулся. В креслах сидели три версии его самого: Маньяк с окровавленными руками; Неизвестный с пустыми глазницами; Труп с татуировкой «Собственность Триала» на лбу.
– Мы – твои прошлые жизни, – сказал маньяк. – А ты – следующая.
Парень вытащил осколок зеркала из кармана, вонзил в экран. Плёнка порвалась, залив зал белым шумом.
Он очнулся в копии квартиры, но здесь всё было зеркально перевёрнуто. На столе лежал дневник с записью:
В спальне кто-то плакал. Парень толкнул дверь.
На кровати сидела Лера – настоящая, живая. Её руки были прикованы цепями к стене с граффити: «Жертва не может быть свидетелем».
– Помоги… – она подняла лицо. Глаза были полны чёрных червей.
Он отступил. Цепи заскрипели, Лера вскочила:
– Ты обещал меня спасти!
Её кожа треснула, как фарфор, обнажив мясо и сухожилия.
– Ты… не настоящая… – пробормотал он.
– Никто из нас не настоящий, – ответила Лера, и её голос был спокойным и монотонным.
Парень бежал по коридору, который сужался, превращаясь в трубу. Стены давили, ломая рёбра. В конце тупика горел экран с надписью: «Конец игры».
– Нет! – он ударил кулаком по стеклу.
Экран треснул, за ним открылась пустота. Звёзды мерцали, как пиксели на мёртвом мониторе. Голос системы произнёс:
«Протокол 22 завершён. Перезагрузка через 5… 4… 3…»
Парень шагнул в пустоту и очнулся на полу ванной. Зеркало целое. Вода капала из крана. В углу сидела кукла Лия. В её руке был фантик от конфеты с надписью: «Твой ход».
Парень сидел на корточках в углу комнаты, сжимая окровавленный кулак. Капли падали на пол, образуя лужицу. Он уже не помнил, как расцарапал руку – то ли осколком зеркала, то ли зубами в попытке заглушить голод. Но теперь кровь вела себя странно. Она не растекалась, как положено, а собиралась в нити, словно магнитная краска.
– Что ты делаешь? – прошептал он, наблюдая, как алые прожилки тянутся к стене.
Кровь коснулась обоев. Бумага зашипела, обнажив металлическую поверхность. На ней проступили слова:
«ПРАВИЛО 1: КРОВЬ – ЭТО ИСТИНА»
Парень прижал ладонь к надписи. Металл был ледяным.
– Истина? – Он усмехнулся. – Какую истину ты можешь знать?
Стена ответила. Из трещины в потолке хлынул поток чёрной жидкости. Она смешалась с его кровью, образовав новый текст:
«ТЫ УБИЛ ЕЁ. ТЫ СПАС ЕЁ. ТЫ СТАЛ ЕЮ»
Он отпрянул. Слова расплывались, превращаясь в кляксу.
Парень схватил нож с пола, приставил лезвие к запястью.
– Если кровь – истина, покажи мне правду!
Он провёл по коже. Первая капля упала на пол, вторая – на лезвие. Металл засветился синим, в глазах стало мутно и пошло воспоминание:
– Нет… – Парень выронил нож. – Я не делал этого!
Но проекция продолжалась. Лера закричала, её тело затряслось в конвульсиях. Он, холодный и сосредоточенный, записывал данные в журнал.
Кровь на ноже закипела. Новые слова на стене:
«ТЫ БЫЛ ЕГО РУКАМИ»
Как только пелена спала желудок скрутило спазмом. Парень пополз на кухню, волоча за собой кровавый след. Холодильник, как всегда, пуст. Но на дне морозильника он заметил лёд странного розового оттенка.
– Что… – Он ударил по нему кулаком.
Лёд треснул, обнажив замороженный палец. Парень заорал, хлопнул дверцей морозильника. Из разбитого льда выкатился шарик – капля крови, застывшая в идеальной сфере. Она подпрыгнула, прилипла к его груди и растворилась.
В голове взорвалась боль.
– Прекрати! – Парень вцепился в голову.
Кровь на стене ответила:
«ГОЛОД – ЭТО ЛЮБОВЬ»