Александр Март – Механики 4 (страница 80)

— Молот? — полностью охреневшим голосом, не то спросил, не то утвердительно произнёс кто-то из пацанов.

Тут и я уже разглядел, что там из земли лезет. Ещё удар, здоровенный камень отлетел в сторону, что-то там лезло сюда из-под земли, расширяло себе проход. И в руке у него был, мать вашу, молот! Здоровенный молот, по прикидкам не менее двух метров в длину, и судя по всему очень и очень тяжёлый. Вон ещё удар, проход стал ещё шире, деревья и камни разлетаются только так.

Вон ещё один лезет чуть дальше.

— Мужики, слева какие-то хрены лезут с молотками! — завопил Туча.

— Впереди тоже, — это уже Рыжий.

А я смотрю, как это чудило выбирается наружу, и не могу оторвать от него взгляда, прям в какой — то ступор впал. И вот этот, первый, который находился к нам ближе всех, посчитал, что выход наружу стал достаточно большим, и он полез сюда весь сам.

Твою мать, сначала показалась какая-то огромная башка, ну, примерно, как у слона, только без хобота, на этой самой башке, то ли мешок, то ли тряпка, короче, ничё не видно. Раз, — оно упёрлось руками в землю, положив свой адский молоток рядом, подтянулось на руках и рывком выдернуло себя наружу, следом выбрались и остальные.

Мы тут в Белазе сначала дружно вдохнули, потом выдохнули, потом все дружно завернули матом. Впереди и по бокам нашего Белаза стояло пять каких-то переростков. Башка в мешке, две руки, две ноги, туловище, но они высотой каждый метров по пять-шесть, точно, вес … да хрен его знает, сколько, под тонну, наверное, точно! На их телах какие-то грязные тряпки, руки и ноги хорошо развиты физически. Раз, — одновременно каждый из них нагнулся и взял в руки свой молот. Мать вашу, я щас и молот хорошо разглядел, если таким прилетит, от тебя мокрое место останется, как от таракана какого или мухи, когда их тапкам или газеткой!

— Это что за шахтёры такие? — услышал я в наушниках голос Маленького, — они чё, Гонов жрут? Или Гоны им как раз еду таскают?

— И чем их валить-то? — это уже Кирпич.

А эта пятёрка стоит и на нас смотрит, вернее, на Белаз.

— Может, они сейчас уйдут куда-нибудь? — озабоченно спросил Леший, — они же своими этими молотками нам всю тачку помнут, ее ж покрасили только недавно.

— Никому не стрелять, — потихоньку произнёс Туман.

Честно говоря, я уже поближе подтянул к себе пулемёт и потихоньку его ствол сунул в бойницу. Хотя, я даже не знаю, сколько пуль в эту тварь надо всадить, чтобы она сдохла.

— Вижу Лота, на двенадцать часов, наверху горы, — доложился Митяй.

Мельком смотрю на экран, точно, вон наверху этот в балахоне появился.

— Юп, Юп, твою мать! — позвал я.

— Чё?

— Попробуй кого-нибудь из них под контроль взять.

— Пытаюсь, пока не выходит.

— Ну давайте шахтёры, мать вашу, чего вы ждёте, — снова слышу в наушниках. Это Грач уже бубнит, — валите отсюда.

— Туман, Лота валить? — спросил Митяй.

Ответить Туман не успел. Эти шахтёры, как по команде, резко взяли с места и в несколько прыжков добежали до Белаза.

— Огонь!!! — запоздало заорал Туман.

И тут эти уроды врезали по Белазу своими молотками, почти что разом. Бам! — удары были довольно-таки ощутимые. Стрелять-то мы начали, я вон сижу на втором этаже и вижу на его уровне башку этого шахтёра, только он уже прижался к борту Белаза и размахивается.

— В сторону! — заорал я, одновременно хватая за шкирку стреляющего куда-то Сливу, Большого, млять, он на ремнях этих, и ещё Лешего снесли.

Охренеть, удар снаружи был такой силы, что тут у нас кусок железа аж выгнуло!

— Они по тачке своими молотками бьют! — заорал кто-то во всё горло.

— Все от бойниц, от бойниц все отходите! — это Туман снова орёт, только я уже слышу его не в наушниках, а по громкой связи, — Рыжий, вывози нас отсюда!

Ещё удар, ещё, удары раздавались со всех сторон, моя бойница, в которую я стрелял, стала как-то кривее и, кажется, больше, а мой пулемёт валяется на полу с погнутым стволом.

— Отвяжите меня! — кричит Большой, пытаясь освободиться от ремней, он в них запутался.

Вытаскиваю нож, бегу к Большому, режу ремни, как только я отрезал последний ремень, и мы с ним рухнули на железный пол, в бойницу с зениткой прилетел удар молотком. Зенитку аж сорвало со специальных креплений.

— Охренеть! — только и смог вымолвить Большой, глядя на зенитку, которая уже точно больше стрелять не будет.

От мощного удара ствол так же повело, короб с патронами слетел; ещё удар, еще, молотят со всех сторон. Где-то что-то громко хлопнуло, некоторые лампочки стали взрываться, загорелся красный свет. Экраны с наружных камер один за другим гаснут. Хлоп! — с громким хлопком и сильными искрами панель с десятью экранами взорвалась и загорелась.

— Пожар! — заорал Слива и побежал к стоящему огнетушителю.

Вскакиваю на ноги, хватаю помпу, вон вижу мелькающую голову этого шахтёра, он стоит ко мне спиной и, что есть силы, долбит своим молотком чуть дальше.

— Дробовики хватайте, — ору что есть мочи, — и стреляем ему в голову!

— Я не могу тронуться, — послышался полный отчаяния крик Рыжего, — они что-то повредили, машина не едет!

— Валите этих уродов! — это уже Грач.

Хватаем помпы, кое-как пробираемся к бойницам, так как уже дофига чего со стен от ударов просто сорвало, а в некоторых местах, вон, вообще листы железа вогнуло вовнутрь. Мать вашу, это же какова сила удара! Внизу раздаются взрывы, чей-то крик.

— Есть один, — кричит снизу, кажись, это Апрель, — валим второго!

— Огонь!!! — ору я, выставляя АА12 в бойницу.

Рядом Большой, Леший и Кирпич, Слива заливает из огнетушителя панель с экранами. А вон и башка этого хрена, в каких-то двух-трёх метрах. Как дали! Короче, весь короб на двадцать патронов я выпустил ему в затылок, ну вместе со мной и пацаны стреляли. От грохота выстрелов из дробовиков в замкнутом пространстве у нас мгновенно заложило уши, и стало практически нечем дышать, вытяжка не работала.

Млять, мы тут как в подводной лодке какой! Как в кино показывают, когда она плывёт, а на неё скидывают глубинные бомбы, и она вся трясётся, и взрываются лампочки под потолком. Мы не тряслись, ну почти, а вот лампочки взрывались — будь здоров, даже красные, вон все, либо потухли, либо уже повзрывались, стало почти темно.

Готов. Шахтёр не выдержал в свой затылок такого количества выстрелов из трёх дробовиков, и уронив свой молот, рухнул на землю.

— Есть ещё один! — снова орёт кто-то сверху.

— Митяй, мать твою, по коленям ему стреляй, по коленям! — это снова, кажись, Грач.

Ор со всех сторон. Трое других продолжают что есть силы молотить по стенкам Белаза.

— Добиваем, пацаны!

Кто орёт? Откуда? Кого добиваем? С какой стороны, нихрена не видно.

— Перезаряжаемся! — зачем-то закричал я, хотя все пацаны и так вон уже шарят по полу в поисках патронов и магазинов.

Хлоп, — кто-то включил фонарик, снова искры, запахло палёной проводкой, ещё какой-то гадостью. Вон патроны валяются, хватаем их и быстро набиваем. Снова орут пацаны, завалили ещё одного, мы как раз перезарядились.

— Рыжий, мать твою, вывози нас отсюда, пока ещё такие же из-под земли не вылезли! — это уже я ору, не выдержал.

Услышал он меня или нет, я не знаю, скорее всего, нет, наушники мы раздавили, провода вон дымятся. Спикерфон тоже уже разбит. А заорал я, когда увидел люк тут у нас на втором этаже, его просто не было, мощным ударом его выбило, вон крышка валяется, а под крышкой тело. Млять! Бегом к нему.

— Большой, помоги, — хриплю я, не в силах в одиночку откинуть крышку.

Она, млять, весит под двести кило, бронированная. Только мы не рассчитывали, что по ней будут лупить таким адским молотком, вот обе петли и не выдержали. Крышку скинули, под ней боец Дже.

— Готов, — заявил Большой.

Хотя тут и так видно, у парня просто половину головы расплющило. А вон и сам Дже прибежал, тоже с помпой в руках, на щеке кровь, увидел лежащее тело, сжал зубы. Вокруг Белаза взрывы, отчётливо слышу, как хлопает подствольный гранатомёт, ещё один. Вон Ватари и Полукед дружно кидают в этот выбитый люк гранаты. Куда? Да хрен его знает!

И тут снизу раздался вой, это точно не человек кричит.

— Добиваем, мочите его, пацаны!

Снаружи появился дым, и тут мимо выбитого люка прошёл шахтёр, он горел.

— Разойдись нахрен! — сюда к нам на второй этаж прибежал злющий Котлета, с огнемётом в руках. Увидев люк без крышки, он подбежал к нему, выставил туда ствол огнемёта и стал поливать этого, уже частично горящего, шахтёра. Вой усилился.

— Валим его! — снова кто-то орёт.

Снова мы ломимся к бойницам.

— Котлета, хватит! — это уже я ему кричу.