Александр Лобачев – Водный барон. Том 3 (страница 76)

Расширитель работал. Жар распределялся равномерно. Все котлы нагревались вместе.

Кузьма подошёл к водомерным стёклам. Смотрел внимательно:

— Уровень падает. Вода превращается в пар, уходит наверх. Так должно быть.

Он подошёл к расширителю — обшитому медью бочонку между котлами и нутром.

Приложил ухо.

— Слышу. Пар идёт, заполняет бочонок. Напор растёт.

Он выпрямился, посмотрел на меня:

— Сейчас пойдёт в нутро. Как только напор достигнет достаточного уровня.

Я подошёл к нутру. Положил руку на медную стенку.

Тёплая. Но не горячая.

«Пар ещё не дошёл. Ждём».

Прошла минута. Две.

Вдруг — тихий свист.

Откуда-то сверху. Из клапанов.

Кузьма подскочил:

— Напор! Пар дошёл до нутра!

Он побежал к клапанам — устройству рычагов и задвижек, управляющих потоком пара.

— Сейчас откроем, — сказал он быстро. — Пустим пар в нутро. Он толкнёт толкач. Толкач двинет шток. Шток провернёт колесо.

Он взялся за рычаг клапана. Посмотрел на меня:

— Готов?

Я кивнул:

— Давай.

Кузьма потянул рычаг.

Клапан открылся.

ХХХшшшш…

Звук был оглушительным.

Пар хлынул в нутро — горячий, мощный, ревущий.

Я увидел, как шток толкача дёрнулся. Сначала медленно. Потом быстрее.

Толкач двигался внутри нутра. Выталкиваемый паром.

Шток выходил наружу — вершок, два, пять, десять.

Кривошип поворачивался. Рычаги двигались.

И колесо — огромное деревянное колесо за бортом баржи — начало вращаться.

Медленно. Очень медленно.

Один оборот. Два. Три.

Я стоял, не веря глазам.

Он работает. Он движется. Зверь живой!

Кузьма смотрел с широко открытым ртом:

— Господи… Оно идёт. Оно правда идёт!

Колесо вращалось. Ритмично. Чух-чух-чух. Толкач ходил туда-сюда. Пар шипел. Кривошип скрипел.

Зверь работал.

Но что-то было не так.

Сотрясение.

Я почувствовал его ногами. Пол трюма дрожал. Мелко. Быстро.

— Трясет, — сказал я громко, перекрикивая шум. — Кузьма, чувствуешь?

Он кивнул:

— Да. Так и должно быть. Толкач ходит, создаёт толчки. Вес большой. Равновесие не совершенное. Будет сотрясение.

Он подошёл к деревянным креплениям Зверя — толстым брусьям, которыми Серафим прикрутил его к основанию.

Потрогал.

— Держат. Пока держат.

Но сотрясение усиливалось.

Теперь я чувствовал его не только ногами. Всем телом. Воздух дрожал. Стенки трюма гудели.

Чух-чух-чух.

Ритм ускорялся. Колесо вращалось быстрее.

Напор рос.

Кузьма подбежал к расширителю, приложил ухо:

— Напор высокий! Очень высокий! Нужно сбросить!

Он кинулся к предохранительному клапану — маленькому рычагу на боковом патрубке расширителя.

Дёрнул.

ПШШШшшш!

Струя пара вырвалась наружу — белая, ослепительная, ледяная.

Я отшатнулся.

«Ледяная? Как?»

Пар был холодным. Не горячим, а холодным. Когда он коснулся моей руки — обжёг холодом, как сухой лёд.

Что это? Пар должен быть горячим, но он холодный. Почему?

Глеб во мне молчал. Не знал ответа.