Александр Лобачев – Водный барон. Том 3 (страница 66)
Он встал:
— Нужно запаять. Но для этого нужно слить воду, высушить, разогреть шов, залить свинцом снова.
— Сколько времени? — спросил я.
— Полдня. Может, день. Зависит от того, насколько глубокая пора.
Я сжал кулаки. Полдня. Задержка. Снова задержка.
«У нас осталось восемь дней еды. Восемь дней до голода. Каждый день на счету».
— Делай, — сказал я. — Быстро. Но качественно. Нельзя, чтобы при запуске лопнуло.
Кузьма кивнул:
— Понял.
Он повернулся к Даниле:
— Сливай воду. Я пойду, разогрею горн. Припаяю свинец.
Слив воды занял час. Воду сливали обратно в бочку через нижний кран.
Потом котёл сняли, отнесли к горну. Кузьма осмотрел шов внимательно. Нашёл пору — крохотную дырочку, с булавочную головку.
— Вот она, — показал он мне. — Отсюда сифонило.
Он взял тонкое шило, прочистил пору. Потом промазал составом. Состав зашипел, задымился.
Разогрел свинец в тигле. Залил в пору. Подождал, пока застынет.
Постучал молоточком. Свинец держался крепко.
— Готово, — сказал он. — Ставим обратно. Проверяем снова.
Котёл установили на место. Соединили трубы. Снова начали заливать воду.
Тихон качал насос. Скрип-скрип-скрип.
Вода поднималась в стеклянной трубке. Десять. Двадцать. Тридцать.
Пятьдесят. Шестьдесят. Семьдесят.
Шипения не было.
Восемьдесят. Девяносто.
Кузьма ходил вокруг, слушал, смотрел. Ни звука.
Метр.
Вода в трубке достигла верхней отметки.
— Стоп, — сказал Кузьма.
Тихон остановился, вытирая пот.
Тишина. Все смотрели на сооружение.
Швы. Стыки. Клапаны.
Ничего. Ни капли.
Прошла минута. Две. Пять.
Вода в трубке держалась на метре. Не падала. Напор не сбрасывался.
Кузьма медленно выдохнул:
— Держит. Надежно. Ни одной течи.
Данила хлопнул его по плечу:
— Ты сделал это, мастер! Ты собрал машину!
Кузьма покачал головой:
— Не я, мы. Все вместе!
Он посмотрел на меня:
— Холодное испытание пройдено. Сооружение прочное, выдерживает напор. Теперь нужно горячее испытание. С паром. С огнём. С настоящей нагрузкой.
Я кивнул:
— Когда?
— Завтра, — сказал Кузьма. — Сегодня установим его на баржу. Закрепим. Подключим топку. Завтра запустим.
Он сделал паузу:
— И либо оно оживёт, либо взорвётся.
Тишина.
Я посмотрел на сооружение. Огромное. Чудовищное. Сделанное из хлама и отчаяния.
Завтра мы узнаем. Узнаем, стоили ли все эти жертвы чего-то. Узнаем, работает ли безумная затея из головы умершего инженера. Завтра мы дадим ему жизнь или погибнем из-за него.
Глеб шептал: «Ты сделал всё правильно. Каждый шаг. Каждое решение. Теперь осталось только одно — испытание. Час истины. Когда задумка встречается с действительностью. Будь готов к любому исходу. К успеху. К провалу. К смерти. Но не бойся. Страх — это нормально. Действовать, несмотря на страх, — это мужество».
Я кивнул сам себе.
«Да. Завтра».
Мы начали готовить сооружение к перемещению.
Обвязали верёвками. Подложили брёвна-катки. Позвали ещё людей — Ефимку, Степана, Бориса, Макара. Человек десять.
— Поднимаем, — скомандовал Кузьма. — Все вместе. На счёт три. Раз. Два. Три!
Десять мужиков взялись за верёвки, потянули.
Сооружение качнулось. Тяжко. Очень тяжко. Килограммов триста, может, и больше. Медь, железо, дерево. Но поднялось на пару вершков от земли. Этого хватило, чтобы подложить катки.
— Толкаем! — крикнул Кузьма.
Мы толкали. Медленно. Сооружение поехало по каткам. Скрип. Грохот. Катки трещали под весом.
Из мастерской во двор. Через двор к реке. По тропе к причалу.
Полчаса пути. Тяжкого, изматывающего пути.
Наконец — берег. Баржа. Она лежала на воде, привязанная к причалу. Серафим закончил её позавчера. Два слоя обшивки. Войлок между ними. Смола в швах. Внутри — усиление. Балки. Стяжки. Основание под Зверя — толстые дубовые брусья, скреплённые железными скобами.
Серафим стоял на палубе, махал:
— Тащите сюда! В трюм! Я приготовил место!