Александр Лобачев – Водный барон. Том 3 (страница 65)
Девятый, десятый, одиннадцатый день — работа продолжалась.
Двенадцатый день. Утро.
Я стоял перед мастерской. Внутри была тишина. Непривычная тишина после дней грохота молотов и скрежета металла.
Кузьма вышел из избы. Медленно. Осторожно. Держался за косяк.
Прошло четыре дня с отравления. Он выжил. Фёкла выходила — травами, отварами, заговорами. Но последствия остались. Левая рука всё ещё дрожала — мелкой, почти незаметной дрожью. Левый глаз изредка дёргался. Походка неуверенная, как у старика. Но глаза ясные, решительные.
Он подошёл ко мне:
— Готовы?
Я кивнул:
— Нутро, четыре котла, паровод, клапаны. Всё собрано. Данила закончил вчера вечером. Сейчас проверим.
Кузьма кивнул:
— Холодное испытание. Без огня. Без пара. Просто вода под напором. Если держит воду — будет держать пар.
Мы вошли в мастерскую.
Посреди мастерской стояло сооружение.
Огромное. Чудовищное. Из меди, железа и дерева.
В центре — нутро. Медное, блестящее, с ровным швом посередине. Вокруг него — восемь железных обручей, стягивающих медь. Обручи сидели так плотно, что впивались в металл.
К нутру подходили четыре трубы. Толстые, медные, изогнутые. Каждая труба вела к своему котлу — маленькому, толстостенному, тоже медному.
Котлы стояли на деревянной раме, соединённые общим коллектором — толстой трубой, которую Кузьма называл «общим горлом». Из коллектора выходила одна главная труба, ведущая к нутру.
На трубах — клапаны. Грубые, сделанные из железа и кожи. Рычаги, пружины, болты.
Внутри нутра — толкач. Деревянный чурбак, обитый бычьей кожей. Кожа вываренная в сале, мягкая, податливая.
От толкача выходил шток — толстый железный стержень, пробивающий торцевую стенку нутра через кожаное уплотнение.
Всё это было соединено, скреплено, спаяно, сварено, связано. Паутина металла и дерева.
Я смотрел на это и не верил, что это сделали мы. За двенадцать дней. Из хлама.
Кузьма подошёл к сооружению, провёл дрожащей рукой по нутру:
— Красивое. Страшное. Но красивое.
Он повернулся к Даниле и Тихону, стоящим у стены:
— Готовы?
Данила кивнул:
— Бочка с водой готова. Насос готов. Мерило… — он замялся. — Ну, то, что у нас вместо мерила. Водяной столп. Покажет напор.
Я подошёл к так называемому «мерилу». Это была стеклянная трубка — тонкая, высотой в метр, вертикально закреплённая на доске. Один конец трубки был соединён с коллектором через тонкую медную трубочку. Другой конец открыт.
Принцип простой: вода под напором поднимется по трубке. Чем выше поднимется — тем больше напор.
— Если вода поднимется на метр, — объяснил Кузьма, — это значит, напор в одну атмосферу. Это мало для пара, но достаточно для проверки плотности.
Я кивнул:
— Начинаем.
Данила и Тихон поднесли большую деревянную бочку, полную воды. Поставили рядом с сооружением.
Опустили в бочку шланг — кожаную трубу, один конец которой был соединён с насосом.
Насос был простой — ручной, поршневой. Рычаг ходит вверх-вниз, поршень толкает воду.
Тихон взялся за рычаг:
— Начинаю.
Он качнул. Насос скрипнул. Вода пошла по шлангу.
Сначала тонкой струйкой. Потом сильнее.
Вода заполняла коллектор. Потом потекла в трубы. Потом в котлы.
Я смотрел на стеклянную трубку. Вода в ней начала подниматься. Медленно. Вершок. Два. Пять.
Тихон качал ритмично. Скрип-скрип-скрип.
Вода поднималась. Десять вершков. Двадцать. Тридцать.
Кузьма ходил вокруг сооружения, осматривал швы, стыки, клапаны. Искал течь.
— Пока держит, — сказал он.
Вода поднялась до пятидесяти вершков.
Тихон тяжело дышал. Качать становилось труднее. Напор рос, сопротивление увеличивалось.
— Давай дальше, — приказал Кузьма. — До метра.
Тихон кивнул, качал сильнее.
Скрип-скрип-скрип.
Шестьдесят вершков. Семьдесят.
Вдруг — тихое шипение.
Кузьма замер:
— Стоп!
Тихон остановился.
Тишина. Все слушали.
Шипение. Тонкое. Откуда-то снизу.
Кузьма опустился на колени, заглянул под котлы.
— Течь, — сказал он. — Один из котлов. Шов. Малая течь, но она есть.
Я подошёл, присел рядом. Увидел.
Из нижнего шва одного из котлов сочилась вода. Тонкая струйка. Почти незаметная. Но она была.
— Что делать? — спросил я.
Кузьма потрогал шов пальцем. Вода холодная, чистая.
— Свищ, — сказал он. — Малая пора в шве. Спайка не полная. Свинец не заполнил всю щель.