Александр Лобачев – Водный барон. Том 3 (страница 58)

Он замолчал, считая в уме:

— Десять килограммов. Может, двенадцать, с запасом.

Я кивнул. Повернулся к Степану:

— Сколько грузил на одной сети?

Степан неохотно ответил:

— Тридцать. Может, сорок. Зависит от размера сети.

— Вес одного грузила?

— Сто грамм. Некоторые больше.

Я быстро посчитал в уме:

— Одна сеть — четыре килограмма свинца. Значит, нужно три сети. У скольких из вас есть сети?

Степан скрестил руки:

— У меня. У Бориса. У Макара. У Ивана. Ещё у пятерых. Всего восемь человек.

— Значит, вы отдадите грузила с трёх сетей, — сказал я. — Остальные пять сетей останутся рабочими. Вы сможете ловить.

Степан фыркнул:

— Три сети — это три семьи без улова! Три семьи, которые будут голодать!

— Да, — согласился я жёстко. — Три семьи. Но если мы не построим Зверя — будут голодать все сорок семей, включая твою.

Тишина.

Степан смотрел на меня, челюсть сжата.

Я продолжал, голос твёрдый:

— Слушай меня, Степан. Я понимаю. Ты рыбак. Сеть — это твоя жизнь. Без сети ты не можешь кормить семью. Это страшно. Я знаю.

Я шагнул ближе:

— Но что будет, если мы не построим Зверя? Заслон не падёт. Река останется закрытой. Запасы кончатся через две недели. Через три начнётся голод. Настоящий голод. Люди начнут умирать. Старики первыми. Потом дети. Потом все.

Степан молчал, но глаза злые.

— Три сети — это жертва, — продолжил я. — Большая жертва. Но это вклад. Вклад в Зверя. Зверь откроет реку. Река откроется — торговля вернётся. Мы начнём зарабатывать. И тогда я куплю тебе новые грузила. Свинцовые. Добротные. Больше, чем было.

Степан хмыкнул:

— Обещания. Слова. Ветер.

— Не слова, — возразил я. — Договор. Я напишу тебе расписку. Долговую грамоту. Каждый сданный килограмм свинца я верну тебе вдвое, когда река откроется. А пока — за каждый килограмм я даю твоей семье два дня полного пайка из наших запасов. Это моё обязательство.

Степан смотрел на меня долго. Потом покачал головой:

— Расписки? Вдвое? Барин, если Зверь не оживёт, твои расписки — это клочки бумаги. Ими сыт не будешь.

Я знал: он прав. Расписки ничего не стоят, если всё провалится.

Нужно что-то ещё. Что-то настоящее. Что-то, что докажет серьёзность.

Я думал быстро.

Глеб шептал: «Ты не можешь дать им заверений.Но ты можешь дать им залог. Что-то, что они могут забрать сейчас, если ты не выполнишь обещание».

«Что у тебя есть, что имеет ценность?»

«Ничего. Совсем ничего. У тебя нет денег, нет товаров, нет…»

«Стоп. Есть. Еда. Твоя личная еда».

Я выпрямился. Посмотрел Степану в глаза:

— Хорошо. Расписки недостаточно. Ты прав. Тогда слушай другое предложение.

Степан насторожился:

— Какое?

— Каждый сданный килограмм свинца, — сказал я чётко, медленно, — это два дня полного пайка из моего личного котла для твоей семьи.

Тишина была абсолютной.

Степан моргнул:

— Что?

— Ты слышал, — повторил я. — Ты снимаешь грузила с сети. Взвешиваем. Сколько набралось килограммов. Один килограмм — это неделя еды для твоей семьи. Завтра. И послезавтра. Полный паёк. Мясо, зерно, всё что есть. Из моих запасов.

Степан уставился на меня:

— Ты… ты отдашь свою еду?

— Да, — кивнул я. — Я отдам. Потому что мне нужен свинец. Больше, чем мне нужна еда. Если я буду сыт, но Зверь не оживёт — я всё равно умру. Лучше голодать и строить, чем есть и ждать смерти.

Толпа зашелестела. Люди переглядывались.

Степан смотрел на меня долго. Изучающе. Ища ложь. Ловушку.

Не нашёл.

— Ты серьёзно? — спросил он тихо. — Ты правда голодать будешь ради этой твари?

— Не ради твари, — поправил я. — Ради Зверя. Ради того, чтобы открыть реку. Ради того, чтобы мы все выжили. Да, я серьёзно.

Степан молчал. Потом медленно кивнул:

— Хорошо. Я сниму грузила со своей сети. Если ты готов брюхо подвести ради этого Зверя… значит, ты не врёшь. Значит, ты веришь, что это сработает.

Он повернулся к остальным рыбакам:

— Кто ещё? Кто отдаст грузила?

Двое шагнули вперёд. Борис — молодой, жилистый. Макар — средних лет, с умными глазами.

Борис сказал:

— Я отдам. Если Мирон голодает — я не жирею. Справедливо.

Макар кивнул:

— И я. Три сети — это двенадцать килограммов. Хватит на Зверя.

Степан повернулся обратно ко мне:

— Ладно. Режем. Но знай, барин: если Зверь не оживёт, если мы голодали зря — я первый приду к тебе. И спрошу. Жёстко.

Я выдержал его взгляд: