Александр Кленов – Очищение (страница 9)

Не Андрей Ветров, ни другие его приятели еще с детских времен, не стали ему настолько духовно близки, как вынырнувший из небытия Павел, Пашка Ковалев, о котором уже давно все вспоминали в прошедшем времени. Но только с самого его приезда, с той самой первой их вечеринки, Игорь неожиданно для себя обнаружил доверие к нему. И оно все больше возрастало с каждым днем.

Ему, почему то казалось, что Павел явно чего-то скрывал и недоговаривал, словно ждал какого то подходящего момента. И о своей столичной жизни был не многословен, больше слушал их с Андреем. Может, натворил там чего и скрылся, как когда-то скрылся из города. Жизнь ведь, как он, Игорь правильно заметил штука уродская. Все может случиться в любой момент с любым человеком, и надежной страховки от неприятностей ни у кого нет.

Но то, что его друг детства Павел мог скатиться до криминала и теперь заметал следы, Игорь поверить не мог, не веяло от него ничем подозрительным, да и времена сейчас такие, что подобным скорее хвастаются, чем скрывают.

Верил ему Игорь поэтому и откровенничал с ним не строя из себя сытенького приверженца нового строя как это делают другие охранники, его коллеги по работе, предпочитающие подкатывать к месту работы на поддержанных иномарках как полноправные представители новой шикарной жизни.

Но не только Игорь с удовольствием посещал по вечерам Павла предварительно как это принято у культурных людей, созваниваясь. Андрей тоже любил заглядывать к Павлу, попить кофе, поболтать о житье бытье. Как и Игорь, он не лез к Павлу с расспросами о его прошлой жизни, полагая, что тот сам расскажет эти подробности, если сочтет нужным.

Приходили конечно к Павлу и другие его бывшие приятели, иногда с женами и тогда становилось весело в его одинокой квартире. Но все это было изредка, скорее напоминало визиты вежливости, все-таки столько лет не виделись.

Самые же откровенные и интересные разговоры велись между ними тремя.

Как-то разговор повелся возле «любимой» темы. О кавказцах. Павел так ловко вывел на эту тему, что никто и не заметил. Поведение кавказцев в родном городе было для него всегда интересно. Слишком много их было на родных улицах и все бесцеремоннее с каждым днем они вели себя, уже давно не отдавая себе отчет кто они и на чьей земле они находятся. И тогда Андрей рассказал ему страшную историю которую Игорь, конечно же, знал.

Год назад, один кавказец, вечером на окраине города затащил в машину молоденькую девчонку, которая возвращалась домой от подруги. Вывез за город и, так как она сопротивлялась, избил, а потом изнасиловал. Утром ее нашли возвращавшиеся с ночной смены люди. Девчонка была вся избита и явно не в себе. Доставили в больницу, но было уже поздно, от пережитого потрясения произошли необратимые последствия, и девочка сошла с ума. Из всех родных у нее была только мать, которая и подала заявление куда следует. Однако те, кому следует, почему-то с расследованием не торопились, хотя уже вскоре выяснилось, что насильник, здоровенный детина, личность в определенных кругах известная и личность далеко небедная, который, оказывается, любил в свободное от своего бизнеса время развлекаться подобным образом. Вероятно, большой любитель пожить на русской земле, он, самих русских, считал людьми второго сорта, раз некоторых из них, (нужных) можно легко купить. Поэтому дело продолжало тянуться, а выродок продолжал спокойно раскатывать по улицам города на роскошной иномарке. Мать девочки без устали продолжала оббивать милицейские пороги и, видя, что от этого никакого толку, понесла заявление прокурору города. Но каково было ее потрясение, когда в кабинете прокурора она увидела хозяина кабинета, мирно сидевшего с тем самым насильником за коньяком. Увидев ее, кавказец сначала расхохотался, затем с матом выгнал несчастную женщину вон. Не дойдя даже до выхода прокуратуры, у нее случился серьезный приступ и ее едва довели до больницы. Но действенную помощь уже оказать не смогли. Не успели. И только после этого в городе стали поднимать шум.

Кавказец тут же тихо уехал на родину, прокурора перевели в другой город, поседевшую от горя мать свезли на кладбище, а несчастная сирота все томилась в сумасшедшем доме.

– Вот так мы живем здесь Павел. В правовом государстве, только права эти для избранных, – закончил Андрей свой печальный рассказ.

– Удавил бы эту тварь! – сжал кулаки Игорь. – Да где его теперь достанешь. – А ведь сколько случаев, о которых мы не знаем. Они ведь Павел каждый день, каждую ночь происходят при этом правовом беспределе.

– Ничего-ничего – произнес Павел. – Не будет же так вечно.

– Ты думаешь? – кинул на него взор Игорь.

– Уверен.

– Почему?

– Потому, что выхода у нас, у русских нет, или мы все сдохнем и лишь наш язык останется для общения между собой всех этих разноязычных пришельцев и тогда просто конец России, или мы начнем борьбу за свое существование. По другому никак, поверьте моему опыту.

Приятели с интересом помотрели Павла потому, что впервые слышали от него такие слова, но тот словно сказав что-то лишнее, замолчал.

– Да, если бы весь народ, сколько еще осталось–то нас?

– Об этом и не думай.

– Почему?

– А много ли встало на защиту той девочки? Ведь многие знали, может быть все. И что? С тех пор об этом помните только вы одни?

– Как же, все кто знал тогда, все и помнят.

– И что изменилось с тех пор? Вы каждый день бываете на улицах – что видите? Стоят на улицах с ними, смеются радостно, ложатся к ним в постель, проворачивают с ними всякие махинации, а то и откровенно работают на них. И все это русские. Да вот только русские ли? Имея имя Иван, вовсе не означает быть русским. В душе надо быть русским. По мировоззрению нужно быть русским. А у этих русских отобрали национальность, смешали всех в одну кучу, что бы ни понятно было кто русский, кто еврей, а кто армянин – всех в одну массу с непонятным названием «россияне» и что? Хоть кто-нибудь по всей стране возмутился, был хоть один бунт, протест? Все как миленькие покорно пошли и поменяли паспорта. А ты Игорь говоришь народ. Никогда ни один народ ничего не решал и не делал. Только отдельные его представители, сильные и мыслящие могли что-то сделать и повести за собой других. Ждать когда наш народ проснется и плюнет в ненавистную харю непрошенного гостя не приходится. Им вон потихоньку зарплату подбросили, особенно перед выборами, на пенсию копейки накинули они и возмущаются уже меньше. Опять надежда у них забрезжила, что все скоро станет хорошо, что все наладится. Да не наладится, вот в чем дело.

Павел откинулся в кресле.

Игорь и Андрей молчали. Таким они еще не видели своего друга, которого они, молча, про себя, сразу признали за старшего. Чувствовали что он уже не такой, как был раньше, что не прошли в его жизни в пустую эти десять лет, как считал со своей колокольни толстяк Корзун. Но Павел лишь молчал, больше слушал других. И вот немного приоткрылся. Как не обидны были его слова о русском народе, но понимали они, что правда в них есть и правда немалая. Что стало с нами, народом бунтарем, первопроходцем, исследователем. Сколько знаменитых на весь мир людей вышло из числа этого народа. Внёсших значительный вклад в развитие той же мировой науки и культуры. Куда все это делось, куда мы катимся и куда, в конце концов, прикатимся?

И Игорь и Андрей понимали конечно все это, и как-то по своему принимали, может быть потому, что не владели нужной информацией дающей иное представление о другой, не телевизионной жизни в стране, а судили обо всем со своей местной точки зрения. А Павел-то этой информацией может быть, все же владел. Потому-то приняли сейчас его слова, поняли. Может быть от кого-то своих, местных и не приняли, оставшись при своем мнении, а от него вот приняли. Он ведь для них стал старшим.

– Может, дерябнем? – предложил Игорь, поочередно глядя на обоих.

– Не советую прибегать к помощи этой отравы, – спокойно произнес Павел, пояснив. – Для облегчения. Это не выход. Это тупик.

В этот вечер Павел вышел на прогулку с особым чувством. Можно только представить себе, что творилось у него в душе после встречи с друзьями, после рассказа Андрея. Ни Андрей, ни Игорь, да и никто другой не знали, что после того как все они расходились по домам, Павел, с того самого первого, по приезду вечера, после столкновения в парке, каждый вечер с наступлением сумерек отправлялся на прогулку, возвращаясь далеко за полночь. Только лишь ночные дежурства прерывали его прогулки. Это было частью его, одного ему ведомого плана.

Однажды вечером, когда Павел и Игорь поджидали Андрея, тот придя, прямо с порога заявил:

–Ну, дела. Мы тут живем, живем, кофеек по утрам пьем, о делах наших скорбных судачим, а в городе-то что творится.

– Что случилось-то, толком расскажи, да садись ты, стоишь как оратор на митинге.

Андрей рухнул в кресло.

– Да никто толком не знает что там такое.

Игорь и Павел переглянулись.

– Вот, молодец. Поднял шум и не знает о чем.

– Да я–то знаю о чем. Просто черных кто-то в городе стал гасить.

– Убивать что ли?– удивился Павел. – С местной братвой наверное что то не поделили.

– Да нет, не убивать, просто дубасить, говорят до полусмерти.

– Кто говорит-то? По местному каналу вроде ничего не говорят такого.