Александр Кленов – Очищение (страница 7)

– Но ведь это просто старушка.

– А, ты вон о чем. – Корзун кивнул головой в сторону улицы. – Я заметил, тебе не понравилось, что я не подал ей. Казалось бы, что там для меня этот рубль. Мелочь. И не жалко мне его. А не подал потому, что не хочу. Удивлен? Она что, одинокая что ли, эта бабка, не нажила детей и внуков, которые должны содержать ее теперь. Есть у нее и дети и внуки. Только наплевать им на нее, потому, что пьют с утра до ночи, а все что она таким способом зарабатывает они же ее родственнички, двуногие скоты у нее отнимут и пропьют. Скажешь, нет? Так почему же я за свой счет должен содержать каких-то уродов, не приносящих пользу ни себе ни другим. У меня лишних денег нет. Да не гляди ты на меня так Паша. Жалко мне ее, поверь жалко. Только толку от моей грошевой жалости мало. Вот столовую для стариков открыть, что бы они там нормально питались, а не детки их непутевые. Думал я об этом и не раз. Но ведь и там порядку не будет, разворуют, растащат все и неизвестно чем будут этих бабушек- дедушек потчевать. Не автоматчиков же там выставлять. Вот так Паша и живем в родном городе по уши в грязи. Только кому-то так и нравится, а я с себя сумел эту грязь смыть.

«Да Шустричок, старого времени не вернешь, тут ты прав», – думал Павел, шагая по улице. Даже сейчас, после того как он расстался с Корзуном, у которого всегда много неотложных дел, он все еще ощущал на языке вкус дорогого коньяка и слышал голос философствующего знатока жизни.

Да, у того была своя философия, пусть не совсем гладкая, в иных местах сомнительная, но своя, по-своему выстраданная. Вышедшая из своего собственного представления об окружающем мире. Может быть, Корзун действительно чувствовал себя уютно и уверенно в этом своем представлении и искренне верил в то, что раз смог он, то смогут и другие. Вот только действительно ли он хотел этого?

Хотят ли все эти новые господа и господинчики, чтобы все, как и они зажили в достатке и довольстве, что бы ни было нищих и голодных. Сомнительно. Какой смысл тогда будет в их борьбе за жизнь, в царапанье за сладкий кусок, когда для того, что бы вынырнуть на поверхность приходится и подсиживать и предавать, а то и, что греха таить – пускать кровь тем, кто стоит на пути, тем, кто мешает.

Законы бизнеса, ничего личного – говорят они поверженному врагу, который еще вчера был лучшим другом. Вот и Корзуну наверняка приходилось заниматься подобными делами, прежде чем он мог построить два этих роскошных, из стекла, современных сарая для отмывания своих и чужих денег под благим намерением облагодетельствования исстрадавшегося по роскошной жизни населения.

Хотя представить Корзуна в роли крутого мафиози творящего свой скорый суд конечно затруднительно. Малый хоть и крупноват, но трусоват, а вся его напыщенность и значимость, просто хорошо выученная роль. Всю грязную работу за таких вот господ, делают другие. Что он там сказал: «Надежная крыша?» Да, он так и сказал, и произнес это с гордостью. А ведь это означает только то, что он добровольно платит тем, кто под видом его надежной защиты и так бы забрал у него эти деньги, только силой. Вот что значит «крыша». Ну да бог с ним, с Корзуном. Это его жизнь, его понятия. Он сам себе выбрал эту дорогу.

А все-таки молодец Шустричок, сумел все-таки, как хороший серфер оседлать волну и не захлебнуться, не пойти ко дну как многие пытавшие счастья в дикие девяностые. «И все-таки за кого-то он меня принял. Не поверил тому, что я счел ему о себе рассказать. Умен, но не далек».

Посмотреть на Корзуна Павел решил после некоторых встреч со своими бывшими одноклассниками и приятелями юности. Все-таки их класс был одним из самых дружных в школе, которая в свое время в своих стенах видела еще гимназистов Николаевской России.

Старая добрая школа сильная своими традициями и опытными педагогами переживала сейчас не лучшие времена. Павел уже видел ее старые потрескавшиеся от времени стены сложенные еще из такого кирпича, который власть победившего пролетариата за семьдесят лет своего правления так и не смогла научиться делать. Но даже эти добрые кирпичи бессильны перед временем.

А что уже говорить о людях? Старые приятели конечно рады были повидаться с Павлом. Улыбались, бодро рассказывали о своем теперешнем житье, о подрастающих детях и любимых женах. Угощали Павла чем бог послал, с удовольствием отмечая его почти полное равнодушие к спиртному, вспоминая: «А помнишь, как перед дракой с Петровскими портвейн для храбрости на заднем дворе школы, из горла, помнишь?»

Смеялись, по-доброму вспоминая детские проделки. Но Павел видел, что та же самая искренняя радость не получается при переходе на разговор о днях сегодняшних и любимые жены начинают подозрительно зыркать глазами на своих красавцев мужей, если те уж слишком бодро говорят как им живется сегодня.

Разве можно гордиться тем, что приходится работать сразу на трех работах? Оказывается можно. «Видишь Павел, какой я молодец. Как четко устроился. А Володька, да ты его помнишь, не смог. Ему бедняге похуже». Нет-нет, но при таких разговорах заходила речь и о Корзуне. Все–таки он один из всего класса так взлетел. Одни им восхищались – мол, смотри какой молодец, ухватил судьбу за хвост. Другие были равнодушны – мол, у нас и своих забот полон рот. Третьи же о нем говорили откровенно враждебно и вовсе не потому, что Корзун лично им перешел дорогу. Просто со временем школьное презрение к его махинациям в сочетании с тем, что время изменилось, и наступила власть вот таких же Корзунов, выросло в намного более злобное, но, увы, бессильное чувство.

Самым интересным было то, что те, кто негативно относился к успехам Корзуна, были наименее успешными в новой жизни, хотя ждали от нее когда-то многого, с радостью во взорах шагали голосовать за первого, «истинно русского» президента – «надежду и опору обездоленного народа». Но сколько они не ждали, манна небесная так и не стала сыпаться на их головы, а в самих головах все больше копилась злость и раздражение за то, что клюнули на очередной обман, за то, что внесли и свою посильную лепту для прихода к власти всяческих Корзунов.

Может быть поэтому, при посещении их Павлом, они эти обманутые и обманувшиеся, с какой-то злодейской радостью, словно гранату из-за пояса, доставали из холодильника бутылку водки и предлагали жахнуть за все, а потом, удивляясь и одобряя его трезвость, сами и напивались, все более раздражались и, не стеснялись в выражениях.

Вот тогда Павел и решил лично увидеть и пообщаться с Шустриком, что бы понять, чем он так насолил своим бывшим одноклассникам и сделать свои выводы.

Жизнь же, тем не менее, продолжалась. С работой у Павла проблем не возникло. И Севастьяныч и Андрей предложили ему работу каждый у себя. Правда одну и туже – охранником. С подобной деятельностью Павлу уже приходилось сталкиваться в столице. Он отлично знал, что включает в себя эта работа, и умел ее делать профессионально. Немного поразмыслив, он принял предложение Андрея, так как быть сторожем у чужого добра не хотелось. Это он уже проходил. Правда, Игорю, чтобы не расстраивать хорошего человека, он о своих соображениях не сказал.

Зато предложение Андрея ему показалось интересным, схема обычная – сутки через трое, но это спортивный комплекс, где занимается молодежь, предпочитавшая спорт, вместо водки и дури. Молодежь трезвомыслящая. А Павлу это было нужно.

Через пару дней после приезда он вместе с Андреем приехал в спорткомплекс для ознакомления.

К приятному его удивлению спортивных молодых ребят в городе было не так уж и мало. «Значит жизнь, настоящая жизнь в городе, не смотря на «радости» новых времен продолжается», – отметил про себя Павел, наблюдая, как тренируются будущие чемпионы. Больше всего ему понравилась команда АЙКИДО. Ему всегда был симпатичен этот красивый и изящный способ убеждения противника в его неправоте. Павел и сам был не прочь заняться АЙКИДО, но как-то не получалось это у него по-жизни, и все на что он мог надеяться в трудную минуту – это на крепкость своих кулаков, которые не раз выручали своего хозяина на его не легком пути.

Да, интерес к спорту продолжал жить в родном городе. Не всей молодежи пришлось по душе «радость» ежедневного самоубийства себя алкоголем на парковых скамейках по вечерам, тупо вливая в себя литры пива и стаканы водки потому, что «стало можно», потому, что пришла наконец долгожданная «свобода».

В первый же день Павел посетил одну из тренировок молодых спортсменов. Стараясь не привлекать к себе внимания, он наблюдал за ловкими действиями русских парней и, всматриваясь в их лица, старался угадать, что привлекло их сюда, для чего ежедневно, до седьмого пота изнуряют они себя, старательно выполняя комплексы упражнений, оттачивая свое мастерство. Какие цели они преследуют в итоге. Ведь они нашли в себе мужество не опустится, не спиться как некоторые их сверстники. Для чего им эти каждодневные физические нагрузки – просто для здоровья или для того, чтобы попытаться пробить себе дорогу в большой спорт, стать мастерами. Но какой страны? Той, в которой им довелось родиться уже нет, и не нужны ей больше их спортивные подвиги и достижения. А той, в которой они живут сейчас, больше нужны банкиры и махинаторы всех мастей, да и то, к слову сказать, не она в них, а они в ней, в ее хитрых изворотливых законах позволяющих за кражу булки хлеба угодить в тюрьму, а за кражу состава пшеницы сесть в депутатское кресло.