Александр Кленов – Очищение. Городские волки (страница 4)
– Женился! – протянул Игорь голосом Райкина – правда, жену взял хорошую, красивую. Красивую, хорошую, что зря хаить. Но стер-в-у! Да ладно, в прошлом все. Тьфу – тьфу! Развелся я уже давным-давно и свободен как птица.
– Не повезло, значит?
– Как сказать. Для жизненного опыта пригодилось. Умнее стал. Ничего Паша, за меня не переживай. А тебе мы невесту найдём.
– Спасибо, я как-нибудь сам.
– Слушай, а может ты все Ирку забыть не можешь?
– Какую? – Спросил Андрей.
– Да ты не знаешь, мал еще был. А, Паша?
– Эх, куда ты хватил, – засмеялся Павел. – Забыл давно.
Перед мысленным взором Павла тут же предстала худенькая очаровашка Ира из 9 «Б», с которой у Павла был юношеский роман. Первая любовь закончившаяся ничем.
– Да нет, помню. Желаю ей всего наилучшего.
– Да у нее и так все хорошо. Муж, двое детей. А Шустрого помнишь?
– Кого, Шустрилу? Так она за него, что ли вышла?
– Сплюнь! Нет, конечно. Я просто так вспомнил. Помнишь, как он в школе спекулировал.
– Конечно, помню, дешевку эту.
– Он теперь не дешевка. Он мать его, крутой стал.
– Разбогател?
– Еще как. Олигарх хренов. Он, как ты уехал все свой бизнес делал. Купи – продай. Все шустрил. Да, если бы не его брат, тогда… – Игорь замолчал и стал разливать. Пили они из маленьких стопок, почти символически и несмотря на многочисленные тосты опьянели совсем немного.
Наблюдая за ним, Павел вновь мысленно увидел картины прошлого. Брат Шустрилы. Это за него тогда вступился Павел, не зная с кем связался, за что и чуть было не поплатился жизнью. Из-за этих Шустрил – старшего и младшего пришлось ему покинуть родной город, который в те далекие времена стремительно стали прибирать к рукам всевозможные братки. Вот с ними то и угораздило схлестнуться Павлу, когда у него на глазах стали бить младшего Шустрилу, не плохого в общем – то парня, но бывшим под полным влиянием старшего брата.
В той драке Павел умудрился пробить головы сразу двум боевикам группировки Кислого. Он только потом узнал кто они такие, когда уже было поздно.
Кислый – один из городских отморозков эпохи поздней перестройки, за своих парней обещал отомстить по полной. И отомстил бы, если бы Павел вовремя не покинул город, в котором в то время, все больше шалеющего от «свободы» , практически не было власти.
К этому времени Павел уже был сиротой.
За год до этих событий от болезни умерла мать. Отец не перенес разлуки с ней и сгорел за два месяца. Павел остался один, если не считать сестру матери вечно деятельную и не унывающую тетку Наталью. Но у нее была своя семья. Павел был практически один, если не считать друзей. Но что они могли сделать против вооруженных бандитов не боящихся ни кого и ни чего.
Жалел ли Павел о том, что все так случилось? Он не думал об этом, потому, что знал, что за старшего Шустрова, которого презирал за его махинации, за жадность к деньгам, он никогда бы не стал вступаться. Поделом. К младшему же всегда относился хорошо, за что и поплатился изгнанием из родных мест на целых десять лет.
Пришлось ему тогда, как трусу бежать из города.
Но не испытывал он за это ненависти к толстой и рыхлой фигуре старшего Шустрого. Так он тогда выглядел. А как выглядит сейчас? Кому это интересно?
– Да, брат, – продолжил Игорь. – Он и сейчас у Шустрого на поводу. А Кислого Паша, на следующий год уложили в перестрелке. Ты бы знал, что тут было. Дикий запад. Хотели мы тебе об этом сообщить, да кто же знал, где ты находишься.
– Да и поделом. Всех бы их вслед за Кислым.
– Давай за это. – Друзья с удовольствием чокнулись.
– Ну а сейчас как жизнь то, если не считать того, что я уже успел увидеть? – спросил Павел
– Да никак. Ничего хорошего. Поживешь здесь – увидишь. Своих бандитов как собак нерезаных, черных – стада. Менты не поймешь, чем занимаются – кого от кого защищают. Сколько раз видел их на ступеньках МВД. Стоят с чурковыми, ржут во всю глотку. Жизни радуются. Только что в засос не целуются. Вот так.
– Ты-то сам как? Где на кусок хлеба зарабатываешь?
– Да я Паша охранником. Как завод наш закрыли, пришлось к новым хозяевам идти наниматься. У нас тут огромный супермаркет есть. Меня как увидели, сразу взяли. Работаю сутки через трое. Правда я теперь бригадир смены.
– Крутым значит стал?
– Да брось ты! – отмахнулся Игорь, чуть ли не с досадой.
– Ладно, ладно, – засмеялся Павел. – Ну, а ты Андрей? А то Севастьяныч тебе слово не дает сказать.
– А я …. – начал было Андрей.
– Да он у нас спортсменами руководит. В спорткомплексе – администратором.
– И не болит же язык у человека, – проворчал Андрей, слегка обидевшись на то, что его перебили.
– Ты еще скажи, не болит ли голова у дятла! – хохотнул Игорь, просто переполненный хорошим настроением.
– А вообще хорошо-то как! Хорошо же сидим мужики! С возвращением Паша! – поднял он свою рюмку.
«Да, – подумал Павел – с возвращением», и поднял свою стопку. К ним присоединился Андрей.
Наговорились вдоволь. Лишь только когда начало темнеть, Павел стал собираться к тетке Наталье, не смотря на горячие протесты Игоря, который не хотел отпускать вновь обретённого друга, на ночь глядя. Но Павел настоял на своем – очень уж хотелось подышать вечерним воздухом и насладиться навеваемой с реки прохладой.
Друзья отстали от него только тогда, когда он сел в вызванное ими такси, и категорически не рекомендовали ему гулять в одиночестве по ночному городу.
Он ехал в Октябрьский район, уютно устроившись на заднем сиденье такси, и смотрел в окно. Таксист не доставал его праздной болтовней. Может, был не словоохотлив, а может как-то понял, что пассажир и так уже сегодня наговорился и хочет помолчать. Как бы-то ни было, Павел был благодарен ему за то, что тот не вторгался в его одиночество, нарушаемое разве, что вызовами диспетчеров к таксистам. Он молча смотрел на ночной город. Город своей юности.
Вновь заработала рация. Диспетчер вызывал какой-то номер к очередному клиенту. Как видно не смотря на трудности нынешних времен, работы таксистам хватало. Хотя может быть только в вечернее и ночное время, когда наступало время особой, скрытой от посторонних глаз жизни. Время тех, кто устав от добывания любыми способами денег в дневные часы, спешили избавиться от части их в какое – ни будь шикарное заведение с яркими огнями, музыкой, девочками, рулетками и прочими неотъемлемыми атрибутами новой жизни. Жизни не для всех.
Таксист внезапно затормозил:
– Вот черт! Приехали.
– Что там такое? – очнулся от своих мыслей Павел.
– Да, авария опять.
– Что, часто бывают?
– А то. Богатеньких буратин развелось. Деньги им девать некуда, понимаешь? Столько уродов себе иномарки купило! Как деньги завелись, сразу за руль лезут. А мозгов как дерьма от комара. Вот и результат. Будешь?
Водитель повернулся, сунул Павлу сигареты. Тот отказался.
– Да, – закуривая, продолжал свой монолог шофер. – Этих мордоворотов бритых столько сейчас развелось. Выпучат шары и несутся не разбирая дороги. Им телегу-то страшно доверить со старым мерином, а тут скорости реактивные. – Шофер сделал глубокую затяжку и выдохнул в открытое окно. – Столкнутся лбами, и давай пальцами крутить: «Ну ты попал!». Стрелки забивать. А один раз наблюдал – смех!
– Стрелку?
– Да нет, как они бозлаются. А машины в хлам! Откуда у людей деньги только такие берутся? Хотя известно откуда – не от станка. Да и какие это люди – так, мутанты бройлерные. – Водитель через зеркало заднего вида скосил глаза на пассажира, неизвестно ведь кто такой. Сидит, молчит. Сел почему-то сзади.
Павел понимал, почему вдруг прорвало молчавшего всю дорогу водителя. Тому просто хотелось снять с себя накопившуюся за день усталость и раздражительность от беспросветной жизни в тени ярких реклам. От необходимости целый день колесить по улицам в поисках клиентов не очень-то по нынешним временам жалующих такси. Колесить, что бы хоть как-то более- менее достойно содержать семью, отчаянно понимая, что жизнь с каждым днем все дороже, а дети все больше и потребности у них , тоже все больше. Так как живут они в этом же мире и не виноваты в том, что папа простой шофер, не может дать порой даже самого необходимого. А вокруг изо дня в день блеск реклам красивой жизни манящей и опьяняющей.
И от всего этого только больше и больше копится усталость, все больше и больше раздражения, и все сильнее хочется схватиться за кольцо воображаемой гранаты, которой, к сожалению нет, прижать ее к себе как можно туже и дернуть что есть силы за кольцо. И все. Тишина. Покой. Долгожданный, все примиряющий, избавляющий от необходимости тянуть каждодневную лямку лишь для того, чтобы существовать.
А если нет гранаты, то излить свою тоску хоть на кого-то, хоть на этого умника сидящего сзади. Ему-то, конечно, по барабану мои проблемы, ему сейчас хорошо. Коньячком от него, вон как попахивает. Ишь, как разомлел. А шоферу все легче, все есть ощущение, что хоть чуть-чуть да дернул за кольцо. И на том тебе жизнь спасибо.
– Цветы демократии, – произнес Павел, глядя через окно на перевернутые машины и на людей суетящихся возле них.
– Кто? – не понял шофер.
– Да мутанты, про которых ты говоришь.
– Это точно, цветы. Только в отличие от настоящих цветов, которыми хочется любоваться эти хочется затоптать. Вот только вряд ли. Скорее они нас. Сейчас их время.