Александр Кленов – Очищение. Городские волки (страница 12)

Нет, ни ради снабжения «дорогого» русского соседа «свежими витаминами» как вещал для своих подчиненных, начальник городской милиции, приезжали, да не просто приезжали, а потоком текли через границу гости с юга. Да и не в гости они приезжали сюда, а для того, что бы осесть на этой земле прочно и навсегда. Пользуясь бардаком и беспределом, кровавой вакханалией вседозволенности нового «правового» государства эти кормильцы скупали все и всех что могли, что бы обеспечить себе здесь безбедное существование. У себя дома они этого сделать не могли. Их нищие страны давно уже были поделены на части своими баями и князьками зорко охраняющими наследство доставшееся им после развала Совдепии . Всем этим пришлым авантюристам желающим сыто жрать но не желающим ходить за плугом для воплощения в реальность своих желаний оставалась одна возможность – уставшая, безвольная, равнодушная ко всему Россия, где можно быстро сколотить капитал простым разбоем, а если трусоват, то начинать можно хотя бы с торговли. И вот такие «трусоватые» и заполняли российские рынки, раздавая взятки начальникам и вытесняя местных, сельских торговцев для которых вообще-то и создавались эти рынки.

Павел с Игорем придирчиво оглядывали обувь, а вокруг суетился тощий кавказец.

– Бери мужчина для тебя, аллахом клянусь – Италия.

– А эта твоя Италия не под Пекином находится? – Усмехался Игорь, проверяя, прошита подошва или просто приклеена, а нитки сверху так, для вида.

– Какой Пекин, слушай Италия, мамой клянусь. Пять пар было, одни остались. Бери, не пожалеешь. Видыш кожей пахнет. Настоящие!

Назойливость продавца, пытающегося всучить товар, который явно не был произведен в стране спагетти и къянти, раздражала, и Игорь крепился, что бы не заехать в «бубен» наглецу, понимая, что в данной ситуации ничем хорошим это для него не кончится. Сдерживало его так же ледяное спокойствие Павла обращавшего на посулы продавца не больше внимания, чем ленивая собака на назойливую муху.

Да, Павел был явным лидером, спокойно оценивающим ситуацию и действующим только наверняка. Игорь теперь всегда контролировал свое поведение, особенно находясь рядом с Павлом, боясь вспылить и натворить своими кулачищами такое, что потом долго будет ему аукаться.

– Ладно Игорь, – спокойным тоном произнес Павел. – Кончай торговаться. С твоим размером все равно ты здесь не купишь реальную обувь. Ты же видишь, это все ширпотреб. А деньги у тебя есть. Пошли в магазин.

Кавказец не пропустивший мимо ушей ни одного слова, особенно про «деньги», засуетился еще больше.

– Ладно, слушай. Не хочешь эта, не бери. Вот у меня другой есть. – с ловкостью фокусника, он словно из воздуха материализовал новую коробку.

– Это точно для тебя. – Он купился на вежливое к нему обращение, на солидно одетых клиентов, явно, по его мнению, не бедных и решил,– так и быть именно этим «урусам» уступить свой лучший товар.

– Ну а это что? – с иронией спросил Игорь. – Поди Франция? Фирма Жан Габен? – Он был уверен, что для этого торгаша Жан Габен и Пьер Карден соратники по модельному бизнесу.

– Нет, – замотал черной головой кавказец. – Италия.

– Опять!?

– Точно. Посмотри! Убьешь если вру!

– С удовольствием. – Чуть ли не промурлыкал Игорь, открыл коробку и заглянул вовнутрь. Так и непонятно к чему относилось его слово – к кавказцу или к товару. Да, эти туфли можно уже было и не ощупывать. Товар явно был превосходного качества.

– Что же т голову нам морочил. На дурака рассчитывал?

Тот молча улыбался.

– Ну и сколько ?

– 1800.

– А Скидка?

– Дорогой 1800, только для тебя. Извини, эта уже скидка, больше не могу, хороший товар.

– Да, я вижу. – Игорь протянул продавцу две тысячные купюры. – Бери и сдачи не надо. – Чем явно доставил удовольствие торгашу. – « Я сдачу выбитыми зубами возьму», – подумал про себя Игорь, засовывая в пакет покупку.

– Ну, что старшой, может по пиву? День хороший, да и покупку обмыть не мешает по русскому обычаю.

– Хороших обычаев надо придерживаться Игорь, – похлопал его по плечу Павел, делая ударение на слове « хороших». – Ладно, пошли.

Они двинулись в западную часть рынка, где обычно торговали холодным разливным пивом. Взяв по кружке, расположились в тени.

– Работы здесь непочатый край. – Сказал Павел, словно размышляя в слух.

– Это точно. – Игорь понял, что имел в виду друг.– Ну и как будем действовать на этот раз? Нас двоих явно не достаточно.

– Факт. Бойцы нужны.

– Есть задумки?

– Есть. Андрея пора привлекать.

– Ну, наконец-то, а то сторонимся его, боимся слово лишнее сказать. И это при Андрее – то. Он же свой.

– Знаю.

– И, что он?

– Игорь, у тебя, что пиво теплое? Ты забыл, где он работает?

– Точно, парни там что надо.

– И я о том же.

Весь этот разговор происходил будничным, даже несколько ленивым тоном и со стороны можно было подумать, что два прилично одетых бездельника лениво потягивая пиво, так же лениво перебрасываются словами, решая, куда же девать свое свободное время, чем же заняться в этот длиннющий бесконечный день. И только они двое понимали, какой важный разговор происходит сейчас между ними. Ведь они в свою войну собирались втягивать других людей, тех, у кого был свой жизненный путь, свои устремления и свои надежды. Но именно в эту минуту, уже решалась судьба их. Ничего еще не подозревающих, и живущих каждый своей, не связанной, ни с чьей другой жизнью.

Но все таки было одно, что свяжет да и уже связывало их во едино – их кровь, их земля и их общая родовая память. Потому, что не могут быть все, абсолютно уже все равнодушными зажравшимися циничными и развращенными. Павел не один день наблюдал за ними, за выражениями их лиц, за разговорами между собой, за затаёнными мыслями которые нет – нет, да и вырвутся наружу как крик души, как вопль отчаяния в пестром веселом, но бездуховном мире пытающемся сломить всякую волю к сопротивлению.

– Смотри-ка, а вот и наши. – Игорь указал куда–то в сторону.

– Кто? – не понял Павел, который думал о своем.

– Да вон, селяне. Эти-то точно продают плоды трудов своих. Может, подойдем помидорчиков купим?

– Что, витаминов свежих захотелось?

– Точно! – Хохотнул Игорь.

Они двинулись к прилавкам селян торгующих плодами земли русской, выросшими на деревенском приволье. Ряды эти как-то сиротливо, словно не родные жались к бетонному забору рынка и здесь не слышались гортанные крики зазывал, хотя и народу было не меньше, так как не всем была нужна «итальянская» обувь и «французские» джинсы. Очень многим хотелось похрустеть родной редиской и насладиться сочной прохладой важных пупырчатых огурцов.

– Ух ты, Паша, зелени – то свежей сколько! Заметь не американской. – сбалагурил Игорь.

– Ну ты, Олег Попов. – Слегка толкнул его в бок Павел и некстати вспомнил валютных менял. Ему было приятно видеть родные русские лица сельских тружеников, в большинстве своем, приближающихся к пожилому возрасту. Не личное изобилие, не желание избавиться от избытка излишков привело их в город в том возрасте, когда пора было думать о заслуженном отдыхе после не легкой трудовой жизни. Новые условия жизни сделали их, некогда нормальные пенсии смехотворными. Пенсии на которые не то что жить, умереть теперь было нельзя.

«Эх, трудяги вы, русские, – вздохнул про себя Павел – и за что вам это все? Чем вы то провинились и перед кем?»

Конечно, среди них были и такие, кому нравилось заниматься торговлей, нравилась вся эта суматошная рыночная жизнь. Они специально выращивали свой урожай для продажи и были в этой области специалистами. У обычных горожан, любящих копаться на своих приусадебных участках еще клубника не успела поспеть, а у торговцев она уже красовалась на прилавках крупная и спелая, щавель уже отцвел свое, став сухим и увядшим, а на рыночных лотках его сколько угодно. И хоть сейчас его в борщ или в пирожки. Много таких умельцев – профи среди огородников. На них и рынок держится и свежие овощи всегда на столе у желающих. И продают эти люди то, что сами заботливо вырастили и собрали, в отличие от горластых продавцов урюка, хурмы и прочих даров юга, которые в основной своей массе являются лишь перекупщиками товара, который за гроши скупают у своих же единоверцев всю жизнь трудящихся на земле.

Но в тех рядах, куда подошли Павел с Игорем, таких перекупщиков не было. Здесь все было свое, родное, заботливо с душой выращенное. Интересуясь ценами, приятели не спеша продвигались вдоль рядов. Цены были почему-то почти одинаковые у всех, словно это не рынок, а государственная торговля и неприятно удивляло то, что сбрасывали цену неохотно и не много. Что же это за рынок такой стал или, может, схватил за горло ненасытный змей алчности, когда за свой товар боишься потерять хоть один рубль. Куда потерялся веселый торг между покупателем и продавцом?

Они остановились возле одного из продавцов надежно укрывшегося за баррикадой из помидоров и огурцов.

– Здорово отец, – обратился к нему Игорь.

Пожилой с виду мужчина ответил, чуть ли не в тон: «Здорово сынок», – чем вызвал улыбку у обоих покупателей.

– Ну, как торговля?

– Да, так, помаленьку.

– А что же так? Товар что ли плохо расходится?

– Да, неважно.

– Странно Паша. – Игорь был сегодня явно в настроении от удачной покупки. – Такой хороший товар и никто не берет. Что же такое творится на свете.