Александр Кленов – Очищение. Городские волки (страница 10)

– Если дальше так дело пойдет, то скажут. Обязательно. А говорит Лешка сержант, он в милиции работает. Говорит, в последнее время стали по утрам всяких хачиков с земли поднимать с различной степенью тяжести, ну вы поняли.

– Грабеж что ли начался с насилием?

– Нет. В том-то вся штука. При осмотре этих … все документы, даже деньги на месте, а морда разбита.

– Может месть за что-то?

– Ну конечно, там одного – двух за что-то, это понятно а тут по всему центральному району … тьфу, чуть не сказал трупов поразбросано.

– А жаль.

– Чего?

– Что не разбросано. И с чего бы это. Вы же сами говорили народ у нас тихий, забитый, мухи не обидит. И на тебе. Может, действительно, с местными бандюгами, что не поделили?

– Да кто его знает. Лешка, сосед мой, говорит – их менты всех на уши подняли, везде роют и если бы с группировками местными что было, уже было бы известно.

– С чего же вдруг такая ….? Я слышал у вас убийства вроде бы не редкость, и то власти землю носом не роют, а тут всего-то и делов, по голове настучали, даже деньги не взяли. Интересно.

– Так и мне интересно.

– Да? А вот я думаю – ничего интересного. Вы ведь сами говорили, стоят менты с чуркавыми на ступеньках ГОВД хохочут, жизни радуются. И теперь вот когда черным нерадостно стало, они к своей ментовской крыше кинулись. Денежки-то в них вложенные амортизации требуют. Да, видать из этих побитых, кто-то авторитетом был и теперь крови требует.

– Самих бы их кровью досыта напоить, гостечков дорогих – произнес Игорь.

Павел при разговоре с Андреем не заметил, что молчавший все время Севастьяныч как-то подозрительно поглядывает на него, словно пытается что-то понять. Что-то важное для себя одного.

– Ну вот, что други мои, – сказал Павел откинувшись в кресле с чашкой кофе: – А вы говорите все забитые, тихие. Значит, лопнуло у кого-то терпение. Значит не такие уж они хозяева здесь, если можно их как крыс давить.

– Ну, и? – Глядя на него в упор, спросил Игорь.

– Ну и, мы это поняли, поймут и другие. И задумаются. Слухи по городу циркулируют регулярно.

– О чем задумаются? – гнул свое Игорь.

– О том, что жизнь в городе может быть и другая, когда люди поверят в свои силы. Немцев когда-то тоже боялись, верили в их непобедимость, пока не собрались с духом и устроили им Сталинград и Курскую дугу. Сила для того и существует, чтобы ее уважали. В Германии Сталинград до сих пор с дрожью вспоминают. Вот так ребятки.

В тот вечер Павел отправился на суточное дежурство в спорткомплекс. Эта работа, если ее так можно было назвать, ему нравилась. Приятно было находиться в трезвом, здоровом обществе молодых людей, по юности своих лет переполненных амбициями надеждами и стремлениями. Приятно было нести ответственность за все это спортивное хозяйство, эти регулярные обходы и осмотры. Был в этом какой-то священный ритуал, дело чести что ли. От нерадивых охранников, которые приходили сюда случайно и ленились делать свою работу, избавлялись быстро. Особенно после двух, пусть незначительных, но краж. Поэтому коллектив охраны, в котором были люди и постарше и помладше Павла, теперь был слаженным и ответственным.

Все так же, в свободное от обходов время, Павел любил появляться в зале АЙКИДО, с удовольствием наблюдая за «кувырканиями» бойцов, а после смены приходил домой, отдыхал и отправлялся подышать вечерним воздухом.

В этот свободный для него вечер все было так же как обычно. Наступили сумерки, и Павел вышел из дверей подъезда. Но не успел он пересечь скверик, как из-за ближайшего дерева его окликнул голос.

– Друг! Возьми с собой.

От неожиданности он вздрогнул и обернувшись увидел приближающуюся к нему внушительную фигуру Севастьяныча.

– А, Игорь. Что не спится после дежурства.

–Тебе я вижу тоже, так что, возьмешь?

– Так я прогуляться только.

–Ну и я о том же. Вместе и подышим свежим воздухом.

Павел прищурившись посмотрел на Игоря:

– Ты что, серьезно решил составить мне компанию?

– Да решил. Рисково одному – то гулять. Вдвоем надежнее.

Они оба понимали, о чем говорили.

– Ты прав, вдвоем лучше.

– А что же раньше не звал?

– Всему свое время нужно. Я же об этом говорил как-то.

– Я думаю, это время наступает уже.

– Как догадался?

– До того, как ты вновь объявился, у нас такие «находки» по утрам с земли не поднимали. Плюс твои слова, кое какие, помнишь? И последнее – кошельки.

– Это кстати, главное. Все должны знать, что это не уголовщина. Это – возмездие. И оружие для него – страх. Нужно посеять среди них страх. Пусть боятся неведомого противника, наносящего им чувствительный удар. А если пока на этом этапе они будут думать на братков и завяжутся с ними, так нам это только на руку.

– Ну да. Пусть давят друг друга как крысы, туда им и дорога.

Они сидели на скамейке в сквере и тихо разговаривали. В одном из них появилась надежда, в другом еще больше уверенности в своих поступках, в правоте задуманного им.

Он вернулся в свой город. Он всегда помнил, что это его город и теперь хотел его себе вернуть. Себе, Севастьянычу, Андрею, знакомым и больше незнакомым людям, которые жили, живут, и будут тут жить. Все ещё только начиналось, но теперь он был не один. Теперь у него есть соратник.

– Значит страх?

– Страх Игорь, только страх, как бы этого не хотелось. Многие известные русские люди, которых я уважаю, в своей искренней вере в добро, заклинают не применять насилие. Целую философию выдвигают. Они надеются добром и христианской проповедью победить, вернее, убедить всю эту не только черную, но и белую мразь, высасывающую из России все соки, стать хорошими и совестливыми. И искренне верят в то, что это им удастся. А пока они надеются, каждый год нас становится всё меньше. Понимаешь? И это без войны, без бомбардировок. Под знаменем свободы, под лозунгами о красивой и сытой жизни, под ломящиеся от всевозможных товаров прилавки. А люди, простые люди почему то это не ценят, а просто мрут. Наши люди. Не их, тех, кто пришел незваными на нашу землю, не тех, кто заполнил собой всевозможные начальственные кабинеты. Они то, как раз, пользуясь нынешним безволием нашего народа, живут на всю катушку, грабят и обирают все вокруг. И вот ты, здоровый крепкий мужик скажи мне, ты веришь, то что все они умилятся, глядя на предложенный им православный крест, и пустив слезу раскаяния вернут все наворованное, добровольно уйдут из власти и отдадут себя под суд за свои «добрые» дела?

– Ну да, как же. Да все это я понимаю Паша. И то, что ты делаешь и для чего, тоже понимаю, иначе не был бы сейчас здесь с тобой, а пялился бы дома в «ящик». Ты думаешь, у меня у самого не возникало подобных мыслей, не сжимались кулаки. Информации у нас в городе нет, понимаешь? Что доброго можно узнать из этих газетных портянок. Одни голые сиськи с обложек висят. На вот, соси их и ни о чем не думай, свободный ты наш.

– Будет информация Игорек, я тебе обещаю. Правдивая и честная. Есть ещё честные и не оболваненные головы понимающие кто они и зачем пришли в этот мир. Ну, докурил свою отраву?

– Скажешь тоже, хотя …– Севастьяныч бросил окурок в урну. – Пойдем командир. Знаешь, Паша честно скажу, как на духу верил, что появится когда-нибудь лидер, ты или другой, в кого бы я поверил, тогда и в себя поверишь. Рад, что им оказался ты.

5 глава

Теперь их было двое, тех, кто добровольно патрулировал улицы родного города, встав на его защиту. Они не нападали на любого, лишь бы он был черным, но не упускали тех, кто вел себя слишком нагло и развязано на вечерних улицах по отношению к прохожим, не способным защитить себя.

Таких случаев хватало в избытке. Кавказцы трусливые поодиночке и при ясном дне, становились намного смелее и агрессивнее в группе, и особенно тогда когда их «горячая» кровь подогревалась русской водкой. Если днем они совершали свои торгово – мошеннические махинации, и, как шакалы в поиске добычи носились по городу, то вечером, ощущая свои набитые карманы деньгами, желали только одно – развлечения во всех доступных формах и заполняли собой рестораны и казино, как грибы поганки расплодившиеся в городе, и зазывающие своими яркими вывесками всяких сомнительных личностей, в свои увеселительные заведения, щедро подаренные все более расцветающей демократией, своему любимому народу.

И по вечерам вот возле таких «веселых» заведений любили толпиться сыны аллаха, гогоча во все горло, выкрикивая что-то своими неприятными гортанными голосами, задевая проходящих мимо людей, которые, не отвечая на дерзость, только распаляли пришельцев. Особенно доставалось молодым девушкам, чьи маршруты как нарочно проходили мимо подвыпивших компаний этих наглецов. Часто проходящих мимо девчонок они хватали за руки, пытаясь затащить в ресторан, а когда те вырывались и пускались на утек, орали им в след на своем языке явно что-то обидное.

Вот возле таких мест патрулировали теперь Павел и Игорь. Оставаясь в тени деревьев они зорко следили за действиями непрошенных гостей и когда надо, когда это было возможно словно молнии выскакивали из тьмы и …, гасили разгоряченные спиртным бараньи мозги, оставляя их владельцев неподвижно лежащими на асфальте.

Несколько раз таким же образом им пришлось разбираться не только с кавказцами. И среди местных было не мало всякой мрази, считающих, что им все стало можно. Однажды на глазах у друзей, когда они сидели на скамейке у входа в парк, тот самый, где Павел спас от насильника незнакомку, у обочины резко затормозила легковушка, и трое бритых мордоворотов выскочив из нее, набросились на только что прошедшую мимо Павла и Игоря девушку. Схватив за руки, они потащили ее к машине. Причем все это делалось без единого слова, словно оперативные работники производили задержание. Девушка от неожиданности и страха потеряла голос и братки уже почти затащили ее в машину, как две тени, которые до этого, казалось, безучастно сидели на скамейке подпрыгнув точно на пружинах, ринулись на троих оборзевших под покровом ночи «оперативников».